Андрей Респов – Конец века (страница 67)
Уф, похоже, угадал и, что особенно важно, ничуть не оскорбил своим подарком ни одну из своих дам. Знаки признательности были оценены, взвешены и приняты с достоинством принцесс. Прямо гора с плеч.
— Гавр, это же куча денег! — то ли в восхищении, то ли с укором произнесла Станислава.
— Не стоит об этом. Пусть они напоминают вам обо мне. Надеюсь, с цветом камней угадал?
— Ещё бы! — на этот раз ответила Маша, — вот только, где бы зеркало нам отыскать. Очень примерить хочется. Может, в фойе?
— В туалете точно есть! — вскинулась Стася, — подождёшь нас, Луговой? Мы быстренько!
— Куда я денусь…от десерта? — улыбнулся я, пододвигая к себе блюдо с фруктами. В прежней жизни мне нечасто удавалось быть щедрым по отношению к женщинам. Как-то не всегда получалось. Хоть так наверстаю.
Девушек словно ветром сдуло. Я же только удовлетворённо улыбнулся. Хорошо, когда вещи приносят радость. Потраченных денег было ничуть не жалко. Тем более, правду сказать, не деньги это, а трофей. Да и крови на них…
М-да, вот так расслабишься, а совесть тебе финку в бок, да с проворотом! Тихонечко так. Будь они трижды прокляты, эти душегубы-охранники. Можно сколько угодно себе повторять, что с боя взято, то свято. Но трофейные деньги всё это время меня тяготили, пусть и довольно здорово облегчали существование.
Ничего, заработаю ещё. В конце концов, можно сдать тот же видик в аренду. А то у нас с Машкой уже настоящее информационное отравление Голливудом происходит. Не знаю, как у неё, а у меня, так точно. Лучше уж пусть книжки читает, если время от учёбы останется. А то расслабилась, понимаешь.
Мои досужие размышления ни о чём неожиданно прервал подсевший ко мне за столик мужчина. «Ба! Какие люди?!» — чуть не воскликнул я, но вместо этого, чуть приподнявшись на стуле, кивнул гостю:
— Мостовой Василий Григорьевич? Рад видеть. Каким ветром? — добродушное расположение духа слегка подточило мой самоконтроль, и я немного выскочил из образа студента.
— Неплохая память, Луговой, — хмыкнул гэбэшник, «прострелив» профессиональным взглядом соседние столики и упёрся им в меня так, что я внутренне поёжился.
Всё-таки хорошую зарплату платило государство органам госбезопасности: слегка поношенный, но вполне ещё брутальный кожаный плащ смотрелся на Мостовом вполне хитово. А вот с этикетом у офицера на этот раз что-то не заладилось. Лень было в гардеробе раздеться? Или он сейчас достанет из-за пазухи маузер и в лучших традициях чека станет меня арестовывать? А я, как назло, без примуса.
Хм, что-то я не к добру расшутился. Надо бы быть внимательнее. Подобный визит, да ещё почти через месяц после известных событий не сулит ничего хорошего. Я внутренне подобрался.
— Ну так меня нечасто вызывают на допрос в органы
— Да, Луговой. Не просчитал я тебя сразу. Так бы и проскочил, студентик, огородами. Но не повезло.
— Не совсем понимаю вас, товарищ… — я действительно не догадывался, о чём говорит Мостовой.
— Давай без разблюдовки, Луговой. Я майор КГБ. Веду разработку криминальной группы торговцев наркотиками с международным трафиком. Ты мне месяц назад на голубом глазу пел, что девочка-припевочка и ничего не знаешь. Так?
— Ну, если убрать дворовую лексику, близко к тексту, — утвердительно кивнул я.
— И ничего добавить не хочешь?
— Ничего добавить не хочу, — я снова кивнул, словно китайский болванчик, преданно глядя в глаза майору.
— А ты ничего, парень. Очко контролируешь. Мне такие нравятся. Поэтому. Дам тебе шанс. А тебе сейчас назову фамилию, дам минуту, потом уж не обессудь, поедем в контору.
Я продолжал молча смотреть на блондина, представив себе, что напротив меня на стуле вообще никого нет. Странно ведёт себя опер. Попёр на меня с места в карьер. Ни корочек не показал. Даже издалека. Ребятки из конторы этим любят пользоваться. Очень способствует разговорчивости клиента. Такое впечатление, что майор действует нахрапом, впопыхах, то есть малообдуманно. В режиме цейтнота. Ему важно задавить меня. На понт берёт? Не исключено. Кто я для него? Так, пацан какой-то. А уважение, высказанное перед главным вопросом, тогда зачем? Чтобы размяк?
— Гражданин Кабо-Верде и Португалии Орлинду до Оливейра ди Пончиш Мария тебе ведь знаком, Луговой? Так вот, он сейчас у нас и поёт, как соловей, оч-чень интересные песни. Так что думай. У тебя минута, Гаврила Никитич.
Не скрою, внутри я дёрнулся. Но не так чтобы уж очень. Ну, взяли гэбэшники афроспекулянта, и что? Пропоёт он им историю про доллары из дома олигарха местного розлива. С какого боку тут я? Отпечатков моих на американских бумажках нет. Оговаривает, скотина. Криминальный элемент, понимаешь.
— А чего тут думать, товарищ майор? О чём? Если этот иностранный гражданин какую напраслину на меня возводит, то…
— Хорош невинную овцу строить, Луговой! — блондин пристукнул ладонью по столу, так что звякнули бокалы, — ты не охренел? Мы тебя, сынок, уже неделю пасём: шмотки импортные недешёвые таскаешь, продукты с рынка, в ресторан девок вот повёл… Откуда дровишки-то у бедного студента? Только не лепи мне, что заработал. Про твои заработки пару раз грузчиком два месяца назад можешь маме песни петь. Или это она на свою зарплату медсестры тебя так одевает? Может, отчим с пенсии подкидывает?
Хм, как ловко он меня сделал, ищейка гэбэшная! И напряг, и осведомлённость показал. Старая школа. Значит, я в плотной разработке минимум неделю? Они взяли Орлинду. Не успел-таки бедолага сдриснуть в тёплые края. Теперь прижали, и он на меня всё валит.
А вот хрен вам ребята! Шмотки? Подумаешь, шмотки! Мог и на заработанные на железке купить. Пасут? Плохо, но не критично. Хотя, если бы пропасли, куда доллары отвёз, Мостовой не преминул бы упомянуть, да ещё и доказательствами придавить.
Нет, я им для чего-то другого нужен. Надо идти на контакт и выяснять остальную информацию. Ай, как не хочется! Только-только расслабился. Если контора вцепилась, то уже не отпустит. Но что-то тут определённо нечисто: чувствую это ещё с момента, как Мостовой не предъявил удостоверения. Да и не работает так комитет, пусть его сейчас и сотрясают реформы. Наоборот, взяли бы меня тёпленького по всем правилам, свезли в камеру. И кололи в своё удовольствие. Значит, есть другой интерес…
— Чего застыл, Луговой! Встал и пошёл, — майор, похоже, начал терять терпение. Ба, Юпитер, ты сердишься? Значит, рыльце в пушку. А не собрался ли ты поживиться за счёт двух лохов: студента и фарцовщика? А что? Очень ко времени.
— Василий Георгиевич, товарищ майор, так я разве против? Просто хотелось бы, чтобы всё по закону: удостоверение, ордер, все дела… — решил я подогреть блондина, а заодно и копнуть на гнильцу.
— Ну, Луговой… — майор как-то резко успокоился и с каменным лицом полез во внутренний карман плаща, — ну, гляди, — он медленно развернул книжицу в красном коленкоровом переплёте, дабы я смог прочесть надпись: «КГБ СССР», — а вот тебе ордер, — он оттянул полу плаща, чтобы я мог увидеть рукоять пистолета в наплечной кобуре. Позёр, блин.
А вот с удостоверением — это он лоханулся. Как такового «КГБ СССР» уже нет, там толи АФБ, то ли ещё как-то по-другому называется контора. Или в текущем бардаке решили удостоверения не менять? Что-то сомневаюсь…
— Очень веские аргументы. Я готов, — слегка отодвинувшись от края стола я стал поднимать руки.
— Хорош шута строить, Луговой, — вставай пошли со мной! — Мостовой дёрнул подбородком в сторону выхода.
— Сейчас, только девушек предупрежу, — я дал майору последнюю попытку сделать вид, что моё задержание проводится официально.
— Некогда. Стол ты уже оплатил. А девки что? Вернуться и продолжат, ты не о них переживай, о себе. Шуруй давай!
Мы двинулись к выходу. Впереди — я, позади — майор. Н-да, серьёзно за меня решила взяться кровавая рука режима. А режима ли?
До самых дверей я пытался высмотреть среди входящих посетителей Машу и Стасю. Но тщетно. И официанты, как назло, куда-то все подевались. Так бы хоть на словах что передал. И чего они там в этом туалете застряли? Нашли время красоваться…
Хотя может и лучше: уйду по-английски, не прощаясь. Меньше вранья.
У входа было припарковано несколько машин. Я попытался угадать, какая же принадлежит майору. Но неожиданно обломился. Сотрудник конторы глубокого бурения разъезжал на стареньком москвиче 412 модели бутылочно-зелёного цвета.
Садясь в машину, я заметил на противоположной улице ту самую пижонскую волгу. В машине помимо водителя были какие-то люди. Поймав мой взгляд, кавказец почему-то улыбнулся во все сорок четыре зуба и рванул с места, будто гонщик «Формулы-1». Не понравилась мне его улыбка.
Мы тоже двинулись с места, аккуратно выворачивая на главный проспект. Несмотря на довольно потрёпанный вид, москвич майора стал быстро набирать ход. Уже через пять минут стало ясно, что мы удаляемся от центра города.
— А мы что, не в Управление едем? — невинно поинтересовался я, прикидывая, что будет, если я уйду в рапид и попытаюсь выпрыгнуть из двигающегося на скорости автомобиля. Мда-а, физику в школе я учил, но такие задачки даже в олимпиадном кружке не давали. Лучше и пробовать не стоит. Должен же майор рано или поздно где-то остановиться.