Андрей Респов – Конец века (страница 41)
— А никто и не говорит о прямом вреде, Гавр. Ты ведь, сам того не понимая, уже навредил им, согласись?
— Чем? — опешил я.
— Да хоть бы самим свои существованием. Вспомни, ты сам говорил, как тебе объясняли генетическую природу анавров. И что-то о поздней инициации говорил тот неприятный эмиссар Хранителей, как там его? Донской, кажется? Не задавался вопросом, почему твоя инициация совпала с гибелью жены и дочерей? Не странно ли подобное стечение обстоятельств? Тобой с самого начала манипулировали, Гавр, сразу на нескольких уровнях. Профессионально, аккуратно подводя к очевидным и не очень решениям. Может быть, и твой бунт против подручных Хранителей просчитали! Ничуть не удивлюсь…
— Какой умник! И что же, предлагаешь всё бросить и плыть по течению? — зло прошептал я.
— С чего бы? Чего ты в бутылку-то полез? Мы ведь всего лишь прикидываем варианты. Хочешь правду? Я бы на твоём месте сделал всё почти так же. Семья — это семья! Род свой никогда предавать нельзя. Иначе правда станет кривдой, а жизнь — мороком нежитья. Я это поздно понял, к сожалению, — вздохнул Лука, — а ты борись! Удастся сохранить своих хоть в этой, как её там, закрытой реальности? Пусть! Проживёшь с ними, сколько судьба отпустит. И то — свет! Дочери вырастут, придумаешь что-нибудь. Дожил же ты до этого момента? Можно ведь, к примеру, и по-другому построить своё будущее.
— Это как? — развёл я руками, уже совсем не понимая, к чему клонит разошедшийся не на шутку Лука.
— А не знаю! Только уверен не даст тебе этот твой Закон Сохранения Реальности спокойной жизни. Ни он, ни сила, разворачивающаяся в тебе! Не зря он так пытается на тебя влиять. Ты зачем-то нужен не только Хранителям и Смотрящим. Сыграй на этом. Что тебе, например, после помощи Демиурга мешает не сидеть сиднем в своём мирке, а, к примеру, путешествовать по мирам, совершенствоваться как анавру. Ведь ты, как ни крути, а новичок в этом «клубе». А? Ведь если Демиург столь умел в изменении реальности, что ему стоит сделать изолированный мир закрытым для всех, кроме тебя? — глаза Луки лихорадочно заблестели. Сам он засиял, словно солнышко, будто озвученная мысль была как минимум гениальным прозрением.
— Бред какой-то, хотя… — вздохнул я и махнул рукой, — нет, всё это художественный свист!
— Бред — не бред, Миротворец, а я бы не только попросил Демиурга о помощи, но и обязательно спросил совета у твоих Смотрящих. Если ты, конечно, им ещё интересен. Тебе ведь не только нужно защитить семью, но ещё и сделать так, чтобы больше никаким другим Хранителям не пришло снова в голову шантажировать тебя. Хватит надеяться только на себя. Везти вечно не может.
— Твоя правда, Лука. Крыша — она и в Африке крыша. И надеяться, что способности Демиурга решат все мои проблемы наивно. Спасибо тебе, Лука за участие, — искренне поблагодарил я, — кстати, удивляюсь, что ты не забросал меня вопросами о будущем. Я бы, столкнувшись с человеком из грядущего, не утерпел. Первым делом!
Лука хмыкнул, забросив в костёр пару полуобгоревших головешек.
— Ничего удивительного, Гавр. В данном вопросе я руководствуюсь правилом «во многих знаниях многие печали». А что до глубины той задницы, в которую катится страна моего нынешнего пребывания, я давно её чую упомянутой выше частью тела. И что в скором времени во-он тем ребятам, — он указал в сторону сидевших у дальнего костра «сектантов», — придётся встать перед очень непростым выбором. Поэтому и трачу на них столько времени. Не хочу, чтобы они стали такой же разменной монетой, как я в своё время.
— Да? И что, совсем-совсем неинтересно? — со скепсисом уставился я на него.
— Почему? Интересно. Но я предпочитаю разочаровываться в лучшую сторону. Слишком много дерьма на моих глазах происходило в других странах под лозунгом борьбы за демократию, революционных преобразований и достижения свободы и независимости. В особенности, если новая власть с наслаждением топчется на костях и достижениях предыдущей, обливая грязью и обличая тех, кто своим трудом, жизнями и лишениями обеспечил их существование. Что нового ты можешь мне рассказать? Войны? Гражданские? Ресурсные? Уголовные? Падение нравов? Нивелирование общечеловеческих ценностей? Всеобщая вакханалия и глупость? Я ничего не пропустил, Гавр? По твоему лицу видно, что пропустил. Но думаю немного. Давай не будем тратить впустую время. К тому же я ещё окончательно не потерял интерес к жизни, а, зная будущее, рискую утратить новизну ощущений. А это было бы несправедливо по отношению к карме.
— Да, Лука… Да ты и правда крут! — без тени издёвки развёл я руками.
— Нет, Гавр, я ещё круче! Ха-ха-ха! — расхохотался «гуру». — Но одна просьба у меня к тебе всё же будет…если можно, — немного смущённо попросил Лука.
— Интригуешь.
— Понимаешь те анавры, с которыми я встречался раньше, обладали, как бы это сказать, очень неординарными способностями. Я уже говорил про них…
— Я помню. Ремесленник и Странник. Удивительно, что они, продемонстрировав тебе умения, не особенно распространялись об остальных. Да и о Смотрящих.
— Ничего удивительного. Когда ты вместе с кем-то проливаешь кровь, многие вещи становятся общими. В том числе и подобные тайны. А с этими ребятами я за речкой провёл несколько не самых простых лет. Это уже потом, на гражданке, Юрка по прозвищу «Кулибин», что мог починить свой бэтэр даже после самых безнадёжных повреждений, спился и, получив в живот ржавой заточкой, истёк кровью в сыром подвале. А Вахтанг, для которого никаких границ на Земле не существовало…он просто однажды ушёл и не вернулся. Да… Благодаря им я видел настоящие чудеса. С этим мало что сравниться. Понимаешь, после подобного начинаешь верить, как бы объяснить, в возможность преодолеть грани реальности, — Лука говорил, говорил… Я же поражался тому, как удивительно преобразилось лицо этого человека. Страсть, детское любопытство и восторг, — всё это превратило сурового невозмутимого наставника в разыгравшегося мальчишку.
— Ты хочешь, чтобы я тоже продемонстрировал тебе какое-то чудо, но…
— Постой, Гавр, не отказывай сразу. Я понимаю, что перенесённые испытания сделали тебя крайне недоверчивым. Но я же не прошу раскрыться передо мной полностью. Твои физические навыки впечатляют. Но это не чудо! Я ведь не знаю, что вообще может Миротворец. Ну что тебе стоит?
— Ладно, Лука. Чувствую, что пожалею, но отказать тебе не смогу, — вздохнул я и вошёл в режим ускорения. Процесс прошёл как по маслу, даже немного буднично. Я решился на необычную демонстрацию. Проверять свои способности так уж проверять. Не выходя из рапида, я взобрался на ближайшее дерево и, не задерживаясь на вершине, спустился, используя новоприобретённые навыки, вниз головой. Затем вернулся к нашему костру и вышел из режима ускорения за спиной у Луки, осторожно положив ему руку на плечо.
— Ох, твою ж мать! — воскликнул «гуру», вызвав множество любопытных взглядов со стороны парней, — а ведь я почти почувствовал, куда ты исчез, Гавр! На эту осину влез, а потом спустился? Так? Что-то прошуршало по коре, потом листья…словно смутная тень. Обалдеть…— глаза Луки радостно блестели, — представляю, какой шорох ты фрицам в лагере устраивал!
— У тебя неплохая реакция, Лука, — похвалил я наставника и признался, — решил ещё раз опробовать преподанную тобой сегодня науку. Только чуть быстрее.
— Чуть быстрее? Ха-ха-ха… С юмором у тебя всё в порядке, Гаврила. Нда-а-а… Это ж мечта рукопашника! Почти олимпийский девиз. Citius, altius, fortius! Быстрее, выше, сильнее!
— С этим не так всё однозначно, Лука, — решил я заявить о наболевшем, — если ведёшь реальный бой с врагом, то смертельный исход для противника наиболее вероятен. А если нужно всего лишь вырубить человека, без членовредительства и инвалидности? С ускорением вопрос решаем, а если без него?
— Ну, это не такая уж и проблема, Гавр. Ты наверняка сегодня не в последний раз с нами тренируешься?
— Надеюсь!
— Есть у меня пара ребят. В спортивном карате начинали. Сётокан. Ох и намучился я поначалу с их бесконтактными навыками. В следующий раз попрошу их тебя немного натаскать. Есть там свои заморочки, глядишь, и пригодятся.
— Что ж, если выгорит — с меня магарыч! — у меня словно камень с души свалился.
— Ты это брось, Гавр! Я людей хорошо чувствую. Мы с тобой, что называется, «из одной серии», пусть и судьбы разные. Ты моим балбесам в тренировках подспорьем будешь, и мы тебе чем можем поможем.
— Замётано, Лука. Ради такого дела я и живой макиварой готов отработать.
— Ловлю на слове! — подмигнул мне «гуру».
Он встал, потянулся до хруста в суставах.
— Засиделись мы сегодня. Вон уж и небо на востоке сереть начинает. Пора по домам. Значит, условились, Гавр. Ночные тренировки у нас через день: понедельник, среда, пятница. Всегда рад видеть.
— Что ж, рад знакомству, Лука, — я искренне поблагодарил наставника.
— И вот ещё что, Гавр, — Лука задумчиво почесал кончик носа, — есть у меня к тебе, гхм… пожелание, что ли. Хочешь — прими, а хочешь — плюнь и разотри. Ты во всей этой истории всё время норовишь быть, как бы это сказать, положительным героем. Даром что анавры в Миротворцы определили. Ты, братское сердце, выбери для себя раз и навсегда: справедливость или милосердие. Легче станет. А то мечешься да себя поедом ешь! Так и с ума сойти недолго. Ты должен крепко запомнить: вероятность, когда спасти семью не будет никакой возможности, очень высока. Да, да! Без надежды, без альтернативы… Пока ты эту горькую правду не осознаешь всем нутром, пока тебя не проймёт до самых печёнок, никогда не сможешь использовать