Андрей Респов – Конец века (страница 37)
— Нет, — решительно ответил я, снимая афганку.
— Тогда послушай совет. Не спеши, сначала просто залезь на вершину, как обычно. Побудь там минут пять, прислушайся к себе. Оцени свои силы, подыши, затем медленно развернись вниз головой и спускайся. Старайся всегда фиксировать тело у ствола тремя опорами: две руки и нога или две ноги и рука. Спиной к стволу попробуешь потом, в следующий заход.
— Принято.
Наверх я забрался довольно быстро, особенно когда поднялся до первых ветвей и сучков. Лазание по сосновому стволу привело к не очень приятным, но терпимым последствиям: кое-где измазался в неприятно липкой смоле, местами чешуйки коры налипли на кожу, которая тут же начала чесаться. Но если не обращать на подобные мелочи внимания, всё пока было вполне терпимо.
Ветер на вершине сосны чувствовался не в пример сильнее, чем внизу. Ствол слегка покачивало, но не так чтобы уж катастрофично. Переждав положенные пять минут и прилежно выполнив дыхательные упражнения, я медленно развернулся. Что ж и тут никаких сюрпризов: основная нагрузка теперь распределилась на руки, что было непривычно, но опять же решаемо.
Спускаясь, я понял, почему Лука настаивал на тренировках. Не будь у меня силы и развития мышц анавра, нужной крепости и эластичности сухожилий, пришлось бы несладко. Кроме рук, под сильной нагрузкой оказались ягодичные и продольные мышцы спины. Тем не менее спускался я ненамного медленнее, чем поднимался.
— Молодец, Гавр! — скупо похвалил меня Лука. Изумлённые же глаза Андрея сказали мне гораздо больше.
Я всё ещё был полон сил и энтузиазма.
— Ну что, я на второй заход?
— Может, всё-таки уже в следующий раз? — снова завёл свою волынку Лука.
Я молча отмахнулся и встал спиной к стволу. Эта попытка далась мне гораздо труднее. Приходилось не столько прилагать дополнительные усилия, сколько бороться с сами собой, вернее, с телом, которое то и дело пыталось бунтовать против непривычной скоординированности движений. Особенно это стало напрягать после поворота у вершины. Я уже не обращал внимания ни на смолу, ни на зуд, который, казалось, охватил всё тело, достигая самых потаённых участков тела. Как я ни старался, но не предназначенная для таких условий тонкая ткань плавок изорвалась о мелкие сучки, и трусы держались на мне почти на честном слове. И всё же я упрямо продолжал спускаться спиной к стволу, уподобившись спятившему хамелеону, ибо после моих упражнений вид большей части кожного покрова с налипшими чешуйками коры позволял обходиться без камуфляжа.
Где-то на середине пути во время спуска я неожиданно запаниковал. Вернее, мой вестибулярный аппарат. Плохую шутку, возможно, сыграло хорошее сумеречное зрение и моё желание выполнить вторую попытку быстрее. Позёр хренов. Перед глазами всё завертелось, прошиб холодный пот, а я сам вжался в ствол, будто хотел продавить его до самой сердцевины. Мне даже на минуту показалось, что лёгкое потрескивание сосны на ветру перешло в длинный стон от боли.
— Соберись, тряпка! — прохрипел я себе под нос, — не хватало ещё шлёпнуться к ногам этих пацанов и послужить яркой иллюстрацией самоуверенности залётного баклана. Вот вечно я лезу, куда не просят.
Спустя минуту интенсивных дыхательных упражнений ситуация почти не изменилась. И тогда я просто закрыл глаза. Какая разница, с повязкой лазать или с закрытыми глазами?
Мельтешение перед глазами и сумятица в голове прекратились как по мановению волшебной палочки. Надо было сделать так раньше. На самом деле, сам ствол дерева практически является безальтернативным вектором движения. К тому же изученным при первичном восхождении. А повязки на глазах — это антураж для зрителей. Думаю, для тренированных ребят из группы Луки уже давно нет никакой разницы, лазать с повязкой или без.
Задумавшись об особенностях здравы, как развивающей тренировки, я не заметил, как достиг земли, буквально уткнувшись макушкой в упругий покров из сосновых игл.
— Уф! — только и смог я сказать, открыв глаза и встав на ноги.
— Ох и отчаянный ты, Гавр! — Лука внимательно осмотрел меня с ног до головы, — и рисковый не по делу. Но то твой выбор. На, держи оботрись, — протянул он мне мокрую ветошь, — а то чисто леший после случки.
«Гуру» был прав. Перемазался я изрядно. К тому же трусы, вернее, та рваная тряпка, в которую они превратились, не выдержали спуска и висели на стволе, зацепившись за сучок.
— Ничего, в следующий раз настоящие плавки надену. Будет сподручнее. Главное, сообразил, что к чему. Теперь и сам смогу тренироваться.
— Оно-то так, Гаврила. Но здрава на этом не завершается, — усмехнулся Лука.
— Нет предела совершенству? — наскоро обтирая особенно замызганные места, я стал постепенно натягивать штаны и куртку.
— А ты не иронизируй. Научишься лазать на разные по высоте и кривизне стволы, перейдёшь на тарзанку.
— На верёвке через овраги и в речку прыгать? — уточнил я, — и в чём здесь большая сложность?
— Нет, Гаврила, тарзанкой у нас прозывается путь с одного конца леса в другой, с дерева на дерево, не спускаясь на землю. Вот, когда ты сможешь этот лес таким макаром пересечь с севера на юг и с востока на запад, сможешь гордиться.
— Фига себе… — разинул я рот, прикидывая в уме, что это не просто перелазить с дерева на дерево, но чаще всего перепрыгивать. И путь этот далеко не прямой, учитывая множество полян, просек и прогалин. Н-да-а… А ребятки лёгких путей не ищут.
— А то! Так что у тебя впереди ещё немало испытаний. Залез ты сегодня считово. Но всё равно медленно. Да и то, за счёт силы, которой в тебе с избытком. Останешься на горицу с нами или дальше побежишь тренироваться?
— Горицу? — спросил я, припоминая что-то смутно знакомое.
— Ну да. Отроки поединки будут устраивать за полночь. Между срединным и утренним кострами. Ты парень крепкий. Не хочешь попробовать?
— Сомневаюсь. Не умею рассчитывать силу удара. Как бы не покалечить кого из ребят.
— Самоуверенный… Это хорошо. Лишнюю спесь всегда полезно посбивать. Да тебя никто драться и не неволит. Так, поглядишь. Может, что и понравится. Там много ещё чего, кроме поединков, будет. И «грудь», и «свиль», и «пятка». А может в «Царя горы» сподобишься. Соглашайся, весело будет.
— Ох, чувствую подвох, Лука. Уж больно горячо уговариваешь! Но взглянуть любопытно.
— Вот и замечательно!
Глава 13
Глава тринадцатая
— Смешной вы народ, — сказал колдун.
— Чуть во что уверуете — тут же всех давай в свою веру на верёвке тащить. То ли скучно одному, то ли совестно...
Евгений Лукин.
На этот раз Лука с Андреем отвели меня в район древнего городища, где я впервые встретился со всей группой.
Здесь уже всё было подготовлено. По периметру площадки, диаметром около пятидесяти метров, горело с десяток костров, самые большие очаги располагались в центре условного круга в форме равностороннего треугольника. Света хватало с избытком, ещё и потому, что для растопки использовался не валежник, а заранее принесённые дрова, сложенные у каждого источника огня в виде небольших поленниц.
— Ты, Гаврила, пока присядь в сторонке, погляди, как отроки тренировку ведут. Как решишь присоединиться, дай знак Андрею. Он включит тебя в любую из групп. Ну а в конце будет небольшая просьба. Одно из наставлений и испытаний — борьба на скользкой поверхности одного со всеми. Тут бы нам твоя силушка ой как пригодилась. Поставим тебя наверху небольшой глиняной горки, скаты которой заранее щедро политые водой и пусть отроки пытаются тебя оттуда столкнуть. Правила простые: лежачего не бить, по срамным местам, горлу, носу, в глаза не пинать, не ширять пальцами. Не добивать. Можно толкать, делать подножки, бодаться, нападать со спины. Скинули с вершины — ты такой же, как и все, пока не столкнул нового победителя. Соглашайся, Гаврила! Весело будет.
— А бороться как, голым?
— Да как хошь. Всё одно в глине изгваздаешься. Родник рядом — ничего, отмоешься. Ну? Соглашайся!
— Давай попробуем. Ты ж всё равно не отстанешь.
— Ну и ладушки! — хлопнул в ладоши Лука и что-то коротко прокричав усевшимся вкруг отрокам.
Мне ничего больше не оставалось, как внимательно следить за тренировками. Поначалу всё было довольно скучно. Всё те же перебрасывания коротких брёвнышек друг другу, но уже в более ускоренном темпе. Каскады кувырков и сальто вперёд, назад. Потом — с усложнением — через огонь разожжённых костров. Уронивший бревно должен был выполнить дополнительный прыжок через костёр, огонь которого поднимался на высоту около метра.
Парни справлялись играючи: было понятно, что упражнения используются для дополнительного разогрева мышц.
— Подг
Парни отложили брёвна в сторону и начали поочерёдно друг-другу связывать верёвками руки за спиной, затем все уселись на корточки и начали двигаться по кругу гусиным шагом.
Спустя пять минут после новой команды, отроки разбились на пары и завязались…поединки? Это не было единоборство всех со всеми. Борющиеся лупили друг друга ногами, коленями, ухитряясь даже делать подсечки. Но не вставали с корточек. И всё всерьёз, в полную силу! Падали, поднимались, иногда пуская в ход плечи и даже головы.
Поначалу, казавшиеся довольно потешными, поединки, спустя всего четверть часа, когда проступила первая усталость, стали более выверенными. Борцы старались беречь силы, меняли тактику и, порой, сбив противника с ног, наваливались на него всем телом, не давая подняться, что позволяло восстановить и собственные силы, и не дать партнёру выбраться из невыгодного положения.