Андрей Респов – Конец века (страница 31)

Сунув кипу листков в сумку, я заспешил на выход. Опаздывать к новому работодателю не хотелось. Что-то подсказывало мне, что возвращаться на товарную станцию мне не стоит. Без серьёзного и длительного противостояния с Серым дальше там работать вряд ли не удастся. А кто его знает, «повезёт» ли мне в следующий раз не остаться с расколотой башкой или с заточенной отвёрткой в печени? То-то и оно. Было бы из-за чего лезть в зарубу. Попробую альтернативный вариант заработка.

На адресе, указанном Орлинду, оказался большой двухэтажный кирпичный дом, занимавший по площади больше двух стандартных участков — не менее 15 соток. С крытым гаражом на несколько машин, мощёным камнем широким двором и внушительным садом. Такой домик в городской черте даже в моё время стоил довольно прилично. А уж сейчас… было бы это где-нибудь в Тбилиси, Ереване или Баку, ещё куда ни шло. Но здесь? Областной центр, если помниться, долгое время находился в «красном избирательном поясе».

Интересный хозяин у всего этого богатства. Цеховик — не цеховик, а наверняка имеет серьёзную крышу, солидный доход. Мне кажется, именно из подобных шустрил, путём многократных отрицательных мутаций, потом появится особый вид олигархов.

Пока я скромно ждал у хозяйских ворот под присмотром невысокого молчаливого парня в спортивном костюме, вечернее небо затянуло тучами и начал моросить мелкий дождик.

Намокнуть так и не успел: пригласили в дом. Пожилая невысокая женщина с пронзительным взглядом карих глаз впустила меня в небольшую гостиную.

— Это вы Гаврила Луговой?

— Да. Я от Орлинду, — добавил я на всякий случай, так как парень на входе лишь впустил меня и велел ждать, даже не спросив по какому поводу я пришёл.

— Отлично. Он проинструктировал вас?

— В общих чертах. Рассказал о шкурках. Но сам я подобного никогда не делал.

— Ничего сложного. Трудность лишь в способностях быстро, аккуратно выполнять однообразную физическую работу. И… — женщина пристально взглянула на меня, — уметь держать язык за зубами.

— Я полностью осознаю, скажем так, особенности выполняемой работы. И Орлинду намекнул мне о достаточно неплохой оплате и возможности исполнять подобные поручения в будущем. Так что в моих интересах меньше говорить, больше делать, — я старался отвечать спокойно и не отводить взгляда.

— Прекрасно. Сегодня вы будете работать в паре с Мишей. Работы много. Придётся не вылезать из подвала всю ночь. Чаем и бутербродами на перекус я вас обеспечу. Если нужно будет выйти в туалет, постучите в дверь. Ибрагим, — она кивнула на молчаливого парня в спортивном костюме, — вас проводит. Миша покажет, что нужно делать. Вопросы есть?

— Вопросов нет.

Пока спускались с Ибрагимом в подвал, я старался особо не глазеть по сторонам. Но пути отхода, окна и встречавшиеся по ходу ответвления коридора и двери постарался запомнить. Мало ли что пригодится. Я, конечно, Орлинду, доверяю в определённой степени, но ситуации бывают разные. Люди, по-крупному занимающиеся подпольно торговлей мехом и имеющие такие дома в собственности, вряд ли делают свой бизнес в белых перчатках. Рубль против двух можно поставить, что сопровождающий меня Ибрагим не просто охранник и при определённых обстоятельствах вполне может убрать свидетеля.

Подвал у дома ожидаемо оказался довольно большим с несколькими изолированными помещениями. Стены одного из них были обшиты деревянными рейками. Здесь меня ждал крепкий парень среднего роста с плечами и шеей борца. Половина комнаты была завалена туго набитыми матерчатыми мешками, вторую часть занимал широченный стол. В углу примостилась тумбочка с электрочайником, блюдом, накрытым тряпицей и парой гранёных стаканов.

— Миша, покажешь Гавриле, что и как, я утром приду, посчитаем, — выдала хозяйка наставления крепышу.

— Всё сделаю, Руфь Моисеевна, — кивнул Миша, закрывая дверь за выходящей вслед за Ибрагимом хозяйкой.

Следующие четверть часа мой напарник терпеливо показывал и разъяснял суть нехитрых уловок по увеличению длины шкурок. Вопреки ожиданиям, норку следовало натягивать рывком, предварительно держа у основания хвоста и за головную часть. Достаточно сильным, но не слишком резким. Затем шкурку следовало уложить на стол плашмя. После получаса «отлёжки» аккуратно стопочкой поместить в мешок.

Дело вроде было не хитрое, но уже часа через два я понял, что лучше разгружать подмокшую соль из вагона. Больше всего убивали однообразие и специфический запах полусырых шкурок, становившийся с каждым часом всё сильнее в подвальном помещении с каждым вскрытым мешком.

Миша оказался парнем малоразговорчивым и даже угрюмым. Попытка поговорить с ним на отвлечённые темы во время перекуса бутербродами натыкалась на односложные ответы «ага» и «угу». Пару раз я, отвлёкшись, чуть не разорвал шкурки, слишком рьяно дёрнув за концы. Но напарник вовремя прикрикнул: «Не быкуй, дура! Хозяин оштрафует — без трусов останешься!»

Пришлось поумерить пыл. А силушки-то за неделю тренировок изрядно прибавилось! Осталось научиться её соразмерять. Здесь тебе не война, Гавр. Не дай Закон вписаться в серьёзное физическое столкновение. Парочка, другая трупов — и со свободой передвижения могут возникнуть серьёзные проблемы. Значит, следует по возможности держаться подальше от криминала. Знать бы ещё как.

Легко сказать, сейчас любое мало-мальски выгодное дело, где можно подзаработать, в той или иной мере связано с нарушением закона, как бы ни возражали диванные эксперты. Вон, уже попытался честно заработать грузчиком. Мне тут же объяснили чьи в лесу шишки. А искать 401-й сравнительно честный способ отъёма денег у населения — не моё. Но жить-то как-то надо? Не переходить же только на мох, опилки и лесные корешки? Да и зима не за горами. А Демиурга чего-то на горизонте не видно.

На самом деле, как мне вспоминается в той, прожитой жизни, неплохо удавалось выкручиваться за счёт подвоза домашних заготовок, стипендии и талонов на питание, выдаваемых профкомом. Не жировали, но так, чтобы совсем голодать, тоже не случалось. Вот только, кроме как на еду, денег почти ни на что не оставалось.

В нынешней же своей ипостаси мириться с нищетой я не собирался. Почему и согласился на сегодняшний сомнительный заработок. Кому охота заниматься поисками Демиурга в спартанских условиях? К тому же неизвестно сколько вообще вся эта эпопея продлится.

Поэтому Гавр, дёргай шкурки и не улыбайся. Вон, Мишаня зорко следит за тобой, чтобы не филонил и не дай Бог не порвал пушистое золото.

В туалет сговорились выходить вместе, а второй перерыв на перекус единодушно отложили до окончания работ.

Когда было обработано добрых две трети мешков со шкурками, я незаметно для себя погрузился в состояние, близкое к сомнамбулическому, автоматически вынимая, расправляя, ухватывая и дёргая очередную норковую шкурку. Мысли сначала путались, а затем и вовсе полностью выветрились из головы. Даже лампы под потолком подвала, забранные металлической сеткой, стали светить тускло и как-то безрадостно.

И вдруг всё закончилось. Я потянулся за очередным мешком, а его уже потрошил Михаил. Вдвоём мы разобрались с ним за полчаса.

— Уф! — вырвалось у крепыша, когда, заварив чаёк покрепче, мы уселись на край стола и с удовольствием прихлёбывали из гранёных стаканов.

— И не говори, — скупо поддержал я напарника. Сил не было даже шутить. Всё тело сковала даже не усталость, а какая-то унылая истома. К запаху я давно притерпелся, но от ощущения, что всё тело покрывает толстый слой пыли пополам с шерстью, избавиться не мог. Хотя прекрасно видел, что на самом деле на коже ничего нет.

На улице было ещё темно. Ибрагим проводил нас в какую-то гостевую пристройку, где мы завалились на пару стареньких продавленных диванов, даже не потратив время, чтобы снять одежду.

Лишь вяло подивившись состоянию организма, который до этого дня спокойно перенёс четыре бессонные ночи с тренировками и разгрузками вагонов, я провалился в глубокий сон без сновидений.

Остатки ночи промелькнули как одно мгновение. Мишаня растолкал меня утром, бросив на тумбочку рядом с диваном внушительную пачку десяток, разбавленную фиолетовыми четверными. Я, сняв резинку, не спеша пересчитал купюры. Однако, очень даже неплохо, а ничего так работёнка. Здесь значительно больше, чем за две моих ночные смены на железке.

— Что…нормалёк? — подмигнул Мишаня, заметив моё удивлённое лицо.

— А то! — ухмыльнулся я и аккуратно сложил деньги, засунув в карман афганки.

— Держи язык за зубами и работай как сегодня, всё будет в шоколаде, пацан! — крепыш солидно подтянул штаны спортивного костюма и вразвалочку покинул помещение.

— Учту, дядя, — вполголоса произнёс я в спину Мишане.

Интересно, сколько сам хозяин наваривает на подобной коммерции, раз платит нам такие деньги за ночь работы. Понятное дело, что тут надбавка за молчание. Но всё же…

Молчаливый Ибрагим выпустил меня на туманно-промозглую утреннюю улицу Серова. Редкие автомобили раскатывали по образовавшимся за ночь лужам.

В институт мне сегодня нужно явиться аж ко второй паре, хвала решённому вопросу с физкультурой. Значит, можно с чистой совестью помочь Петровне по хозяйству: перетащить кучу сваленного самосвалом во дворе угля под широкий навес, поправить калитку в заборе, сгрести обильно нападавшие во двор листья с двух огромных ореховых деревьев, росших по углам двора.