Андрей Респов – Без права на подвиг (страница 71)
Ясен хрен. Почти не дышу, геноссе. Сижу, не шевелюсь, примус…эээ, пардон. Это не отсюда.
Вошёл Кригер, обогнул стол, снимая на ходу перчатки и укладывая их в фуражку, которую небрежным движением бросил на край стола.
Венский стул деликатно скрипнул под сухим седалищем гауптмана.
— Ну что, Тэличко, рассказывай.
— Виноват, герр гауптман, о чём?
— Как служба в отделе? Доволен ли условиями? Не заметил ли чего-либо необычного в сотрудника, сослуживцах? — мягко стелет, даже голос Кригера приобрёл бархатистые нотки. Прямо кот-Баюн, а не контрразведчик. Хотя много ли я видел раньше контрразведчиков? Штатный молчи-молчи на срочной — это так, прогуляться вышел.
— Я не так долго служу, господин гауптман. Условия более чем приличные. Безмерно благодарен. Сослуживцы мои исключительно грамотные профессионалы и преданны делу Германии. Мы все, как один, стараемся улучшить работу механизма администрации лагеря, прилагаем все усилия, чтобы не упустить ни одной мелочи.
— Наслышан, Петер. Вайсмюллер отзывается о вас с Родиным лишь в превосходной степени. Скажи, Тэличко, ты действительно читаешь книгу фюрера «Германия возрождается»?
— Да, господин гауптман, и считаю её весьма полезной не только для полноправных граждан Рейха. Фюрер в своей гениальности простым доходчивым языком раскрывает истинную антинародную суть большевизма в Советской России. А его прозорливый план по использованию экономических завоеваний индустриализации и коллективизации в СССР с помощью немецких инженеров, экономистов и специалистов в сельском хозяйстве, тот и вовсе шедевр стратегии! Он обязательно должен лечь в основу нового государства, простирающегося от Атлантического до Тихого океана! — я продолжал вдохновенно нести и расцвечивать нацистскую хрень, которой была переполнена книга Геринга, а сам внимательно следил за выражением глаз гауптмана.
Меня ни в коей мере не обманул его заход в стиле светской беседы. Надо же, о литературном опусе фюрера поинтересовался. Ещё бы предложил сравнить погоду здесь в Цайтхайне и на Северном Кавказе, чудила.
По рассеянному, я бы даже сказал «размытому», взгляду, который гауптман зафиксировал где-то в точке у меня над головой, было отчётливо ясно, что всем мои ответы ему, мягко говоря, до лампочки. Нет, он внимательно слушает, фиксируя все детали: мою позу, тембр голоса, степень напряжения лицевых мышц. Но весь этот разговор…явно для того, чтобы отвлечь, ослабить контроль, застать врасплох. Никаких других объяснений у меня подобной тактике не было.
Вызывать посреди ночи, чтобы сравнить мои показания, с показаниями своих штатных осведомителей — слишком незначительный повод. Если Кригер, конечно, не законченный социопат и параноик. Но насколько я с ним знаком, это не так. Отто уравновешенный, умный и изворотливый враг, на две головы выше меня во всех этих шпионских примочках. Скорее всего, он ведёт себя со мной сейчас, как кот с мышью, чтобы максимально эффективно выпотрошить в следующие полчаса. Значит, для этого у него есть веский повод.
И повод этот сейчас в лапах дядюшки Гюнтера в допросной, куда, как я уверен, скоро отправят и меня. И ещё один неутешительный вывод. По всем признакам он явно больше не считает меня тем, кем я пытался притворяться последнее время. Пленным, предавшим Родину за тёпленькое местечко и жирную пайку.
Похоже, гнуть свою прежнюю линию мне уже не светит. Одно радует, что герр Кригер сам меня к себе позвал. Теперь не нужно ломать голову, как к нему подбираться, чтобы выяснить местоположение унтер-офицера Шерман.
Так. Прикинем расклад в здании администрации по охранникам. Он сейчас приблизительно такой: один здесь со мной и гауптманом. Второй у допросной камеры. Внутри, милашка Гюнтер и младший офицер отдела «3А» Шольц. На лестнице внизу ещё один автоматчик. На этаже в комнате с радиостанцией радист и, возможно, у двери ещё один охранник. Что ж, Гавр, похоже, концепция «тихого» побега тает с каждой минутой. Стоит признать.
Про охранников на воротах периметра и ближайшей вышке я подумаю потом. Мне бы на этом этапе не засыпаться. И по возможности провести его без лишнего шума. Да ещё гауптмана в порыве справедливого гнева не грохнуть с концами. Он мне ещё нужен. А автоматчик-то в каске! Надо бы тоже поаккуратнее. На нём ещё столько железа. Загремлю ещё под кастрюльные фанфары…
Одна радость — кабинет гауптмана, как нарочно, идеально для моих планов, расположен в закутке за углом основного коридора. И дверь аккуратист Кригер притворил плотненько. Дверка непростая, дерматином и войлоком для тепла оббитая. И окошко у нас с двойными рамами. С прикрытой форточкой. Всё одно к одному.
— Ты чего замолчал, Пэтэр? — прервал мои прикидки гауптман.
— Так вы же больше ничего не спрашиваете, господин Кригер.
Гауптман выдвинул ящик стола, достал оттуда сигареты и спички, медленно прикурил, затянулся и также медленно выпустил струю дыма. Прищурившись сквозь сизые клубы и вертя в руках спичечный коробок гауптман поинтересовался с деланной небрежностью:
— Смотрю на тебя, Петер. Восхищаюсь и недоумеваю. Нет, правда, Теличко, — Кригер впервые идеально правильно назвал мои имя и фамилию, и где-то внутри у меня настороженно ёкнуло, — как разведчик перед разведчиком снимаю шляпу. Вам удалось провести меня дважды. Я изначально подозревал вас в связях с невыявленными коммунистами и бывшими офицерами Красной Армии. Но даже подумать не мог, что вы специально заброшены в глубокий тыл со специальным заданием. И куда? В лагерь военнопленных! Вы очень смелый человек, Теличко. Это же авантюра! И тем интереснее для меня выяснить её подоплёку. Узнав об этом, я первоначально счёл подобное заявление дезинформацией. Чушь! Чего только не придумают мои осведомители для придания значимости своим доносам! Но я решил копнуть глубже. Стоило Гельмуту…помните Гельмута, Петер? Так вот, стоило Гельмуту немного прояснить вопрос…и выплыло потрясающе много интереснейших подробностей. Я не поленился и съездил в Зеештадт. Тем более, нужно было повидаться с Иоганном, которому из-за вас задолжал двадцать рейхсмарок. Пришлось немного задержаться. И я не пожалел о потраченном времени. Уж очень много любопытного смог рассказать мне местный умелец. Его имя Александ
Если гауптман думает, что смутил меня своей пафосной псевдооткровенной речью, я, пожалуй, не буду его разочаровывать. Тем более что это несложно: метнуться зрачками вправо-влево, нервно провести ладонями по лицу, втянуть голову в плечи в ответ на настороженный скрип портупеи охранника…
Но подход у геноссе Кригера исключительно грамотный, не отнять. Ошарашить обвинением, затем похвалить, что-то сказать, о чём-то умолчать. Этакий добрый дядюшка, якобы всё знающий и понимающий в шалостях племянника, исподволь подводящий его к чистосердечному признанию.
Наградой моему лицедейству стала удовлетворённая улыбка Кригера:
— Проигрывать надо уметь, Теличко. Вы же офицер разведки! Признаюсь, я и разговариваю с вами сейчас в основном из любопытства. Мой осведомитель так и не смог прояснить цель вашей заброски в лагерь.
— Я могу назвать вам ещё как минимум одну причину, почему вы до сих пор не отдали меня Гельмуту, — решил я прервать красноречие гауптмана. Пора было вступать в игру. Форсировать ситуацию, пока она не зашла слишком далеко, а меня не ограничили в передвижении. К тому же молчать и выслушивать самодовольные разглагольствования Кригера мне уже обрыдло. Неужели он вправду верит в свои актёрские способности, активно убеждая меня в своём «любопытстве» и болтливости? Нет, хер гауптман, вам в своём лицедействе ой как далеко даже до средненьких способностей резидентов Камеди Клаб.
— И какую же? — улыбка на лице гауптмана несколько поблёкла.
— Вам очень хочется, герр Кригер, первым отчитаться перед начальником службы Кригсгефанген полковником Витте. И обойти ваших вечных конкурентов — людей группенфюрера СС Мюллера. Утрёте нос гестапо и быть вам как минимум оберстом, дорогой Отто. Выложите адмиралу на блюдечке не только несколько сотен подпольщиков, а ещё и офицера ГРУ с заданием. А там и до вступления в игру разведок недалеко. А? Это ли не успех? До Железного креста 1-го класса просто рукой подать…
— У меня может кончиться терпение, Петер, — Кригер нахмурился, в голосе его лязгнула сталь.
— Да ладно вам, Отто. Вот же я, перед вами. Мастерски изобличён. Вы справились блестяще! Осталось лишь окончательно прояснить кое-какие детали. И пообещать мне преференции. Не так ли?