Андрей Респов – Без права на подвиг (страница 29)

На душе продолжали скрести когтями кошки, величиной с бенгальского тигра. Пусть я в теле аватара, который есть не обезличенное тело, а дед мой единокровный, существующий в параллельной вселенной. Это не мой мир! Умом я это понимаю прекрасно, а сердце продолжает ныть.

И всё же есть соображение о том, что чем дольше я нахожусь в полной боевой готовности, тем больше вероятность быть максимально полезным окружающим меня людям. Да, да, людям, пребывание рядом с которыми с каждым днём стирает для меня ту границу, что я постоянно пытаюсь провести в своей голове. Границу, отделяющую «своих» от «чужих». Людей этой реальности, от тех, кто живёт в моей. Всё чаще хочется послать в жопу все эти рефлексии и условности.

Баста, Гавр! Или я сойду с ума. С этой минуты нет для меня чужой реальности. Хватит уже постоянно обманывать и уговаривать себя.

Надо будет на следующей встрече со Смотрящим обязательно попытать его на предмет возможного воздействия на мой нейротрон Хранителей. Если уж в моём времени и реальности существуют технологии нейролингвистического программирования, то почему бы более развитой межпространственной цивилизации не подкорректировать степень лояльности или характер своего эмиссара?

Что-то я совсем уж погрузился в самокопание. Видимо, это от избыточного количества пищи сразу после тяжёлого стресса. Пора бы уже и честь знать: я упаковал продукты, разделся, свернул всё в большой узел, повесил связанные между собой ботинки на шею и снова погрузился в прохладные воды благословенной реки Сан.

Плавание, как и в первый раз, принесло массу положительных эмоций, а исчезнувшее напрочь чувство голода вместе со значительным приливом сил позволили очень быстро сориентироваться и добраться до привокзальной площади Перемышля. Пустые улицы предутреннего города и расслабляющее везение на протяжении всей вылазки, чуть не сыграли со мной злую шутку.

В серых предутренних сумерках я уже различал столбы с колючей проволокой, когда неожиданный удар по затылку ошеломил, но не погасил сознание. Сила его была такова, что я полетел на землю кубарем, успев лишь рефлекторно выставить руки перед собой. Но всё равно, совершив корявый кульбит, упал на землю, ударившись спиной.

Боли почти не было, поэтому, скорее удивившись, чем испугавшись, я не сразу активировал экспресс-режим. Лишь когда надо мной появилась злорадно ухмыляющаяся рожа одного из подручных Вайды, я разозлился по-настоящему и прямо из положения лёжа зарядил ему двумя ногами в живот. Забавно было наблюдать, как на скалящейся щербатой роже выражение торжества молниеносно сменяется удивлением и болью.

Всё закончилось, не успев начаться: Россоха, кажется, такая была фамилия этого недополицая, валялся на траве, хрипя горлом, суча ногами и хватая ртом воздух. Похоже, обычной тупой травмой живота этот урод не отделался. Всё правильно: удара от неожиданности я не сдерживал, слишком разозлило меня это нападение со спины.

Явные признаки разрыва селезёнки, а то и отрыва брыжейки, и, как следствие, массированное брюшное кровотечение. Я наклонился поближе и присмотрелся внимательнее. Ну конечно, повреждена диафрагма и лёгким досталось. Недополицай уже в агонии зашёлся икотой и на губах у него выступила кровавая пена, из горла раздавалось едва слышное клокочущее шипение. Он ещё несколько раз дёрнулся в конвульсиях и длинно выдохнул в последний раз.

Пытаясь прощупывать пульс на его шее, я внимательно и прислушался. Похоже, бдительный недополицай устроил засаду на меня в одиночку. Вопрос, на меня ли конкретно или всё же имеет место та самая досадная случайность? Если бы он видел, как я уходил ночью, думаю, вряд ли здесь ждал меня один хлопец с дубиной. Никогда не поверю, что покуражится надо мной не захотели бы и остальные подручные Вайды.

Скорее всего, он заметил мою спешащую и потерявшую бдительность тушку, вышедшую на площадь из переулка. И принесла же сюда эту образину нелёгкая. Интересно, чем это он меня так отоварил?

Ага, вот и она. Одна из самодельных дубинок, с которыми повсюду ходили недополицаи, валялась в нескольких метрах. Видимо, Россоха выронил её во время удара.

Осталось сообразить, что делать дальше. Пока в голове шёл своим чередом поиск вариантов, я уже ухватил труп за руки и стал затаскивать его обратно в тот переулок, из которого только что вышел. Оставив его временно в тёмном углу у стен какого-то склада, я стал прикидывать, куда бы можно спрятать тело.

Как назло, ни одной открытой двери или подъезда в ближайшем доступе не наблюдалось. Неожиданно мой взгляд зацепился за внушительный люк решётки городской канализации или водостока, кто его тут разберёт?

А что, за неимением других вариантов… В следующую минуту я уже выворачивал чугунную решётку из её десятилетьями насиженного места. Вышло не совсем аккуратно: выворотил пару булыжников мостовой. До последнего боялся, что труп Россохи не влезет. Но ничего, с трудом, но поместился. Не без дополнительных усилий, и что-то там внутри явно хрустнуло, когда я приложил дополнительные усилия. Но мне было не до сантиментов.

Решётка встала на место, как влитая, даже вывороченные камни завершили импровизированный пазл.

Увлечённый сокрытием следов, я не заметил, как начал моросить дождь. Уже замазывая грязью стыки между решёткой и камнями, я ощутил, как по спине бегут холодные струйки.

Вернувшись на место нападения, ещё раз внимательно осмотрелся, подхватил дубину и запустил ей в ближайшие кусты. Подобрал выпавший во время неожиданного нападения свёрток с едой и флягой, засунул его под рубаху и припустил к изгороди, радуясь усиливающемуся дождю как манне небесной, ибо почти наступившее утро вот-вот готово было раскрыть меня караульным.

Успел. Перемахнул колючку прямо у места, куда сложили трупы умерших пленных. Мне показалось, или за ночью количество их возросло? Что-то последние часы я стал чаще проводить время с мертвецами, чем с живыми людьми. Хотя справедливости ради стоит отметить, что я же и являюсь причиной отправки их в иной мир.

С независимым видом прошёлся вдоль изгороди, медленно, демонстративно помочился на один из столбов, не забывая поглядывать на охранников у входа. Вроде всё тихо.

— Нагулялся, боец? — прозвучавший со спины голос был спокоен и не нёс никакой угрозы, поэтому я медленно обернулся и уставился на сидящего на земле немолодого мужчину.

— Ты чего, дядя? — подчёркнуто нейтрально переспросил я, лихорадочно прикидывая, что делать, и в то же время сдерживая себя от крайних мер.

Чего суетиться-то? Я в Отстойнике, да и мужик не поднимает тревоги, лишь интересуется. Может, он видел, как я сиганул через колючку и ему любопытно, почему я вернулся? Тем не менее я недоумевающим видом продолжал вопросительно смотреть на меня пленного.

Что-то было в нём такое…трудно подобрать слова. Незыблемое, что ли. Непоколебимое. Вот! Худое измождённое лицо, потемневшая от загара и пыли кожа, ввалившиеся, почти чёрные глаза и глубокие залысины на покатом черепе. И в то же время — прямая спина, чуть вздёрнуты подбородок, прямой взгляд и…неожиданно широкая открытая улыбка.

Рядом с ним, прижавшись друг к другу, пристроились спать трое солдат. Незнакомец чуть отодвинулся, освобождая на земле небольшой пятачок, и похлопал по нему ладонью.

— Не тушуйся, боец, садись, передохни.

Я на секунду задумался. А мужик-то непрост. Солдатская гимнастёрка сразу видно, что с чужого плеча, умный взгляд, речь без словечек и местечкового акцента, возраст за сорок, тонкие «музыкальные» пальцы, неплохие ровные зубы, не прокуренные. Переодеть в приличный костюм — инженер, менеджер средней руки, а то и повыше будет. Хм, да у нас тут «товарисч командир», похоже, нарисовался. Или политрук? По возрасту капитан, а то и цельный майор, не меньше.

— Отчего же не сесть? С хорошим человеком да на свежем воздухе и языком почесать можно. А то скоро снова как сельдей в бочки рассуют по вагонам.

— Твоя правда, Пётр. Поговорить с хорошим человеком никогда не лишнее.

— Я вас знаю? — насторожился я. Не люблю во таких «случайных» встреч, особенно когда ненавязчиво намекают, что знают о тебе кое-что нежелательное.

— Меня Матвей Фомич зовут. Можно просто, товарищ Матвей. Твой друг Иван рассказал, как ты с водой помог.

— Да разве ж это помощь? Дурь одна. Рисковал из-за двух вёдер. Кто ж знал, что к вечеру начальник караула и так разрешит всех напоить.

— Но ведь никто не был уверен, что разрешит? А что «дурь», так не руби сплеча. Рисковал? Да. Но ведь задруги своя. За общество.

— Хех! Скажете тоже!

— И скажу. Для кого авантюра, а я так думаю: в людях ты неплохо разбираешься, вот и догадался скучающих немцев на арапа взять. Рассмешил, удивил… а что, по-немецки и правду хорошо говоришь?

Неожиданный переход от поощрительных дифирамбов к новому вопросу снова заставил сердце биться учащённо.

— Говорю и понимаю вроде неплохо. Пишу с ошибками.

— Откуда такие познания?

Мля, точно политрук. Или особист. Тоже мне, «Товарищ Матвей»! Звучит как партийная кличка. Пощупать меня решил. Вона, как ласково смотрит, прямо как дедушка Ленин на ходоков! Ладно, поиграем. На худой случай сдам его немцам, а совесть в жопу засуну. Вот так! И от мыслей этих стало почему-то легко и свободно.