Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 70)

– А я его вижу, – неожиданно подал голос Аркаша.

– Кого? – Оба ведуна недоуменно повернулись к Башке.

– Ставра, кого ж ещё. Вон, наверху стоит и Стаса к себе зовёт.

Ну, слава богу. Не один Пырёв, значит, в этой компании галлюцинациями страдает. А групповые, как правило, не что иное, как подтверждённое несколькими очевидцами необъяснимое, с точки зрения современной науки, явление. Коли так, то стоит проверить, действительно ли сейчас перед ними призрак Ставра.

«Подойди, Стас».

Лумумба сделал несколько неуверенных шагов, чувствуя желание седока приблизиться к кургану. Кажется, даже он стал понимать Стаса на уровне мыслей. А ведь вполне нормальное живое существо, не какая-то нежить.

– Подожди! – поспешил остановить его Юнос. – Я бы не стал этого делать. Если там запертый чарами призрак, он может воспользоваться тобой, чтобы выйти на волю. Но ты уже никогда не сможешь покинуть это место.

Возразить Пырёв не успел. Встрял Башка, выплеснув на Юноса шквал негодования:

– Да ты что! Про кого говоришь! Про Ставра?! Вы ж его знаете! Он даже мёртвый никому не навредит, как бы хреново ему там не было. А если мы и можем его освободить, так давайте освободим. Кому от этого хуже станет? Скитам только. Тем, кто его землёй засыпал. Иди, Стас. Не то я сам пойду, хоть меня и не зовут.

Получивший неожиданную выволочку Юнос обалдело хлопал глазами. Михайлик тихо посмеивался, пряча улыбку в усы. Ай да Башка, утёр нос ведуну. Тому и ответить-то нечем. Ведь если подумать, Аркаша прав на все сто.

Усмехаясь, Пырёв спешился и, отбросив последние, развеянные не без помощи Аркаши сомнения, решительно шагнул в сторону кургана. Никто его больше не пытался остановить, от чего-то предостеречь. Все просто ждали, затаив дыхание.

«Найди вход».

Легко сказать. Где расположена дверь, он примерно помнил, но попробуй отыскать её под толщей земли. Сюда бы эхолот… Ага, вроде здесь. И что теперь, копать? Лопаты нет. Можно за мечами вернуться или шлемом откидывать землю. Интересно, она не слишком затвердела? Стас наклонился и поскрёб склон. Как только его пальцы погрузились в рыхлый грунт, земля в этом месте вдруг начала осыпаться, образуя расширяющуюся воронку, так похожую на зыбучий песок.

Закололо кожу – верный признак разрушающейся магии. Убрав руку, Стас наблюдал, как измельчённая земля продолжает стекать, увлекая за собой всё новые пласты, не создавая внизу никаких насыпей, а просто исчезая в никуда. Постепенно перед ним открылся прямоугольный проход. Тёмный, таинственный и… сырой.

– Ты сорвал печать с двери, – просветил Юнос.

– Спасибо, я понял.

«Входи, Стас».

Тут пригодился бы фонарь или хотя бы факел, но ни того, ни другого под рукою не было. Испытывая лёгкое волнение, Пырёв двинулся по проходу. Склон гораздо толще, чем казалось на первый взгляд. К тому же образовавшийся коридор не был прямым, а плавно закруглялся. Вскоре прямоугольник дневного света за спиной скрылся из виду. Со всех сторон обступила темнота. Стас продолжал идти вперёд, осторожно ощупывая дорогу ступнями.

Показалось или впереди действительно забрезжил свет? Точно, внутри кузницы горит огонь. Вот и дверной проём. Деревянная коробка сгорела вместе с дверью. Здесь тоже бушевал пожар. Каменные стены покрыты сажей. Пол усыпан головешками от рухнувшей крыши. В центре поваленная наковальня. Её подставку, толстую чурку, дотла сожрало безжалостное пламя. Свет давали небольшие огненные языки, лениво извивающиеся в чреве кузнечного горна. Вопреки всему он уцелел. Удивительно, как в таком пекле могли сохраниться кожаные меха на деревянных планках!

«Здравствуй, Стас. Не чаял уж свидеться с тобою».

Только теперь Пырёв заметил рядом с горном фигуру кузнеца, одной рукой плавно раздувающего мехами огонь. Он стоял, словно живой, и в упор смотрел на Стаса. Не верилось, что это мертвец, заточённый в своем персональном склепе. Лишь бледное, как у покойника, лицо и неподвижные во время разговора губы.

Хотелось так много сказать и о многом расспросить Ставра. В горле уже начали клокотать слова, но кузнец не дал им вырваться, резко прервав:

«Не надо, не говори со мной. Этого нельзя делать, если ты не знаешь. Просто внимай, а говорить буду я».

Прав Башка, ох как прав. Не мог Ставр им вредить и не хотел, всячески оберегая наивного землянина от необдуманных поступков. Потому и позвал одного Стаса.

Чтобы показать, что всё понял, Пырёв кивнул. Призрак Ставра продолжил:

«Ну и славно. Я хотел сказать, что сделанного не воротишь. Мне навсегда предстоит остаться здесь, но я о том не горюю. Дочек вот только жаль. Малые ещё совсем. Милана, та и вовсе в тебя влюбилась по уши. Ты уж сходи к ней на реку, проведай. Там она сгинула… Ещё хочу отдать тебе свой меч. Помнишь, ты его Варягом назвал? Ну, я ему это имя и оставил. Глянулось оно мне, да и мечу впору пришлось. Мне-то он теперича ни к чему. Незачем Варягу в земле сырой лежать, точно покойнику. Пущай хоть он живёт, а не томится без дела ратного. Всё же в нем частичка меня самого. А через него, глядишь, и я вроде как жить буду».

Поток мыслей прервался, словно Ставр над чем-то задумался. Помня, что с призраками лучше не разговаривать, Стас предусмотрительно молчал.

«Помнишь сундук, в котором я меч хранил?»

Пырёв снова кивнул и посмотрел в угол кузницы. Там под грудой сгоревших обломков тускло поблёскивал бок металлического ящика. Именно из него кузнец доставал свой меч и показывал Стасу. Однако, на крышке, помнится, весьма надёжный и хитроумный замок. А ключ от него всегда у Ставра на шее висел. Призрак откроет сундук сам?

То ли мысли Стаса были целиком открыты кузнецу, то ли он попросту продолжал действовать, как задумал с самого начала, но замок вдруг негромко щёлкнул. Скрытая пружина слегка приподняла тяжёлую крышку.

«Пройди вдоль стены и возьми его. Он ждёт».

Пробираться пришлось почти наощупь. Огня в горне едва хватало, чтобы осветить дальнюю стену. Раскидав завал из головешек, Стас взялся за крышку и открыл её до конца. Внутренности сундука скрывала густая непроглядная тень. Запустив туда руку, Пырёв нащупал мягкую кожаную отделку ножен. Сомкнув пальцы, осторожно достал их на свет. Взялся второй рукой за обмотанную шнуром рукоять и медленно потянул меч. По мере появления лезвия на его металлической плоскости вспыхивал уже знакомый узор. В хитросплетениях белесых нитей виделся то тигр в прыжке, то мчавшаяся в атаку конница. Вдруг показалось, что с клинка глянул бородатый мужик, дружески подмигнув одним глазом. Меч засиял радостно, рука почувствовала его возбуждение. Он счастлив, ему снова предстоит жить и сражаться, а не ржаветь под землёй, медленно умирая. Вперёд, в бой! Вместе с Упырём, непобедимым воином!

Вот уж действительно, настоящий Варяг. Подходящее имя для столь необузданной души. Нет, нельзя такой меч хоронить заживо. Тоска сожрёт его куда раньше ржавчины.

«Отныне меч твой. Вы с ним одно целое. Береги его и заботься о нем. Он сослужит тебе верную службу. А теперь уходи».

Стас резко вогнал Варяга в ножны и повернулся к Ставру.

«Ничего не говори, – опять остановил его порыв кузнец. – Иди с богом. Не забудь о Милане».

Фигура кузнеца, не отбрасывавшая тень, превратилась в едва различимый контур и медленно растаяла. Пламя в горне потускнело, начав гаснуть. Пока ставшая подземельем кузница полностью не погрузилась во мрак, Стас поспешил найти выход. Как только достиг двери, огонь за спиной погас окончательно. Дальше пришлось идти, шаря свободной рукой по стене тоннеля.

Дневной свет поначалу показался нестерпимо ярким. Пришлось долго жмуриться, пока привык. Однако подошедшего Юноса сквозь прищуренные веки узнал.

– Долго ты там. Мы уж не сдержались, решили каким-нибудь делом себя занять. Вон завал на месте избы разгебаем. Видел Ставра?

– Видел.

– Что сказывал?

– Ничего особенного. Меч вот свой забрать велел. А потом исчез.

– И то дело. В мече своём он завсегда с тобою будет. – Юнос, утешая, похлопал по плечу. – Пойдём к Михаю. Они там с Аркадием нашли кой-чего.

На пепелище Михайлик бойко раскидывал головешки, а Башка пытался достать какой-то предмет. Уцепившись обеими руками, тянул его вверх, голосом указывая напарнику, какой именно обломок следует убрать, чтобы освободить находку. Наконец их совместные усилия увенчались успехом. Из-под завала появился… Медяник. Медный дровосек, некогда сделанный для помощи по хозяйству и живший какой-то своей непостижимой искусственной жизнью, подаренной ему создателем, кузнецом Ставром. Теперь Аркаша тянул его за ноги, вытаскивая из пепелища.

Вчетвером они осторожно извлекли Митьку на свет. На его медном, измазанном сажей туловище виднелось множество вмятин и царапин. Топорика на обычном месте под панцирем не оказалось. Похоже, Медяник принимал самое активное участие в сражении. В итоге крепко получил от кочевников, не смотря на то, что целиком из металла.

Дровосек не подавал признаков жизни, если это выражение вообще применимо к его странному существованию. Убедиться в том, жив он или окончательно мёртв было крайне проблематично. Органы, которые имелись у каждого нормального человека, у него напрочь отсутствовали. Ни пульс не проверить, ни реакцию зрачков на свет, ни сердцебиение или работу лёгких. Что нужно металлической кукле для нормального функционирования? Завести ключом или поменять батарейки? Насколько знал Стас, никакой электроники в Митьке не было и в помине. Да и в заводке от ключа он вряд ли нуждался.