Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 20)
Видя, что его игнорируют, Пырёв плюнул, спешился и отвёл коня в сторону. Подойдя к дереву с толстым раздвоенным стволом, накинул узду на сук. Сел в траву, привалившись к шершавой коре спиной. Чёрт с ним, с Петриком. Пусть поступает, как ему заблагорассудится. В конце концов, это ведь его дружина, его мир. А кто для них Стас? Чужак из неизвестных земель. Теперь, что бы ни произошло, не будет он вмешиваться, лезть со своими дурацкими советами. Какое, в конце концов, ему дело до этих людей? С ними что, детей крестить? Его задача – скорее попасть домой, а здесь… Да пропади оно всё пропадом.
Сидя под деревом, Пырёв наблюдал, как сотники поскакали к войску. Повинуясь их командам, словно магическим заклинаниям, замершая колонна вдруг пришла в движение, перестраиваясь в предбоевой порядок. Видно, что выучка у солдат на высоте. Всё-то у них чётко, слаженно, без толкотни.
Петрик с десятком дружинников из авангарда остался на холме. Оттуда, к дереву, под которым сидел Пырёв, подъехал Юнос. Тоже спешился, подвёл свою лошадь.
– Не держи зла на посадника, – проговорил, подсаживаясь. – Он молод, горяч и слишком высокомерен. К тому обязывает его положение. В столь юные годы тяжко отвечать за жизни многих людей, видеть их смерть и не потерять при этом голову.
– Да понимаю я. Что ты мне прописные истины, как маленькому… Просто мог же он хоть чуточку быть вежливее, и не так явно задирать нос.
Ведун досадно улыбнулся. Снова стали видны нечеловеческие клыки, делавшие их владельца похожим на вампира.
– Я хоть и представил тебя как опытного военачальника из далёкой страны, в чём сам нисколько не сомневаюсь, для других это ещё не повод относиться к тебе с должным уважением. Одними словами его не заслужить. Человек славен делами. А дела твои пока никому не ведомы.
– Надеюсь, что и не станут. Как думаешь, когда мы сможем отправиться к Кощею?
Юнос пожал плечами:
– Для начала дай хотя бы до Трепутивля добраться, а там будет видно.
Стас глубоко вздохнул, но ничего не ответил. Казалось, ещё немного, и он окончательно выйдет из себя. А самое малое, что в таком состоянии можно натворить, это громко выматериться. Отвёл взгляд в сторону и стал наблюдать за дружиной. Вид слаженно работающей боевой единицы действовал успокаивающе. Войско, построившись в колонну по три, двинулось к деревне, постепенно набирая ход. Мимо Стаса лошади проносились уже галопом. Кто-то из дружинников обнажал меч, кто-то накладывал стрелу на лук. И вот грозная лавина накатила с востока на догорающие дома.
Враг пока не замечал опасности. Дым и пламя пожаров затрудняли обзор. Да и не подозревали скиты, что им здесь может что-то угрожать. Ближайшая дружина, как они наверняка полагали, торчит сейчас в Суматошье. Прячется за крепостными стенами, готовясь к предстоящей осаде.
Между тем колонна, не достигнув деревенской околицы, разделилась на три части, став похожей на большого трёхглавого змея, стелющегося по земле в густом пыльном облаке. Стас вдруг понял, что дружина действует по предложенной им схеме. Две сотни обтекали Выселки по флангам, а сотня Борка, развернувшись в линию, вошла в деревню с фронта.
Первые воины скитов пали замертво, не успев ничего понять. Остальные при виде нежданно-негаданно появившегося врага начали метаться, хватаясь то за оружие, то за награбленное, не зная, что первым спасать – свою жизнь или захваченное добро. Командирам кочевников кое-как удалось организовать некое подобие обороны, но время было упущено. Те немногие, кто рискнул встать на пути стремительно наступающей сотни Борка, полегли в считанные минуты. Поняв, наконец, что спастись можно только бегством, оставшиеся в живых, побросав награбленное, вскакивали на лошадей и пускались наутёк. Но куда бы ни направлялись, везде их встречали стрелы и мечи дружинников Суматошья. Кольцо сомкнулось и начало сжиматься.
Отчаявшиеся кочевники становились спина к спине, отбиваясь до последнего. Словно знали, что не будет им пощады за совершённые здесь злодейства. И полегли все под сошедшимися рядами наступающих.
Бой был скоротечным. Посадская дружина почти не понесла потерь.
Петрик въехал в полыхающую деревню вместе с обозом. Стас, Аркаша и Юнос двигались вслед за ним. Выселки догорали. Теперь среди убитых было больше кочевников, застигнутых в беспорядочной спешке бегства. Но повсюду бросались в глаза следы учинённого ими погрома.
В одном из дворов Стас увидел мёртвую женщину рядом с телами трёх детей, самому старшему из которых не было, наверно, ещё и двенадцати. Все зарублены мечами.
По соседству седой старик, насаженный на копьё. Скорчился, вцепившись окровавленными пальцами в скользкое древко.
У другого дома, прямо на дороге, лежал грудной младенец. Личико сморщенное, раскрытый в немом крике рот. А во рту стрела. Не иначе, какой-то мерзавец, проходя мимо плачущего малыша, разрядил арбалет прямо в кричащий рот, пригвоздив маленькую головку к земле.
По коже Стаса пробежали мурашки. Ему ещё не приходилось видеть такого поголовного истребления мирных жителей со множеством разновозрастных трупов. Каждый из них буквально вопил о нечеловеческой жестокости своих убийц. Одно дело артобстрел, при котором снаряды слепо секут осколками всех подряд, кто попал в зону поражения. И совсем другое, когда солдаты идут по улицам, вполне осознанно выискивая цель, и собственноручно убивая всех, кто подвернулся под руку. Причём не только мужчин, а и стариков, женщин и даже детей…
Деревню проехали насквозь. Только миновав западную околицу, где дома уже обвалились и прогорели дотла, Петрик скомандовал, наконец, привал. Обозники принялись распаковывать поклажу и разбивать лагерь. Сотники снова загорланили, назначая людей в караулы и похоронные команды.
Юнос в одиночку взялся устанавливать палатку. Аркаша в этом деле всё равно ничего не смыслил. Стас же, наверное, смог бы разобраться в нехитрой конструкции и сделать всё сам, но не так ловко и быстро, как привычный ко всему ведун. Потому и не стал путаться под ногами, отметив про себя: «Даром, что аристократ, а от работы не бегает». Чтобы не терять время, вызвался разводить костёр и готовить еду. Аркашу же заставил искать уцелевшие дрова, сопроводив того словами:
– Вперёд, Башка. Отрабатывай казённую пайку, а то даром тебя кормим. Вон Юнос, хоть и воевода, что по-нашему почти генерал, а глянь, как вкалывает.
Пока Аркаша, удалившийся с недовольным бурчанием, собирал по дворам нетронутые пожаром поленья, к их костру в сопровождении сотников подошёл Петрик. Стас поднялся от подвешенного над огнём котелка, в котором уже варилась каша. Оставив палатку в покое, поближе подобрался и глазастый ведун, заприметивший свиту ещё издали.
Лицо Петрика осунулось. Видно, что устал. В запавших глазах печаль, а в голосе тревога:
– Ты был прав, Капитан. Полонённые скиты поведали, что их отряд следовал впереди большого войска, которое идёт к Суматошью со стороны запада. Они проводили разведку. Должны были вернуться к своим. Да позарились на беззащитную деревню. Не смогли удержаться от соблазна, чтобы не пограбить.
Новость не из приятных, но вполне ожидаемая. Зато этот сосунок разобрался, наконец, в истинном положении вещей.
Не забывая помешивать кашу, Стас задумчиво произнёс:
– Если авангард не вернётся, это насторожит скитов. Тогда жди от них вторую разведгруппу. А те будут настороже. Такая удача, как выпала сейчас, нам уже не светит.
– Быстро по незнакомой местности они передвигаться не смогут. Меня интересует сейчас другое… Почему кочевники оказались на западе? Захваченные скиты говорят, что Скал разделил войско на две части. Первую, с чьими разведчиками мы столкнулись, отправил по юго-западной дороге в обход Суматошья. А со второй остался в Пограничной Крепости.
– Ерунда какая-то, – возмутился за спиной посадника седой Борк. – Зачем совершать набег только вполсилы? Да ещё не прямо на город, по хорошему мощёному пути, а обходить по бездорожью за тридевять земель? Или заранее знает, что набег не удастся, потому сам и отсиживается в Крепости? Как по мне, так уж слишком глупо.
– Он и не думал отсиживаться, – Стас присел. Подобрал овальный камень, начертил на земле небольшой круг, пояснив: – Это Суматошье. А это Крепость, – в стороне от первого круга появился другой, чуть поменьше.
Пырёв провёл кривую от «Крепости» мимо первого круга. Обогнув его, закруглил и закончил движение, уткнув камень в «Суматошье» с обратной стороны:
– Пока первая часть войска совершает обход, чтобы ударить с тыла, Скал со второй половиной быстро доберётся до города с севера по нормальной дороге. Он будет наступать с двух сторон. Отрежет путь беглецам и возьмёт город в клещи.
Ещё одна линия соединила оба круга, на этот раз по кратчайшей прямой. Выбросив камень, Стас поднялся, отряхивая руки. Все смотрели на его чертёж, где две линии сошлись на «Суматошье», перечеркнув крест-накрест небрежно нарисованный круг. Словно предвестник его печального конца.
– Такой вот сценарий. Скал основательно подготовился. Думаю, он учёл уроки штурма Пограничной Крепости, где упустил много беженцев и самого воеводу. Ему же неизвестно, что Суматошье никто не собирается оборонять.
– Значит, не стал зализывать раны, – задумчиво протянул Юнос. – Торопится… Но тогда можно попробовать справиться с ним малой кровью.