Андрей Расторгуев – Близнецы. Возвращение (страница 2)

Так-то лучше. Незачем подставляться. Противнику, да и некоторым нашим, совершенно ни к чему быть в курсе того, что здесь работает особое армейское спецподразделение. Меньше знают – крепче спят.

Хорошо замаскированные позиции боевиков, почти неразличимые с фронта, прекрасно просматривались отсюда, сверху. Это же их тыл, со стороны которого и маскироваться незачем. А за холмом как раз миномётная батарея пряталась. Но разве от нас что укроешь? Иголку в стоге сена, и ту найдём. В данном конкретном случае нам помогли натоптанные тропинки, протянутый кабель полевого телефона и общая настороженность местности. Пришлось, правда, изрядно побегать, обходя все укрепления и расставленные между ними ловушки, пока не прирезали последнего террориста. Этот последний, кстати, в ходе экстренного допроса «с пристрастием» успел поведать, что их группу направили сюда специально для встречи русской автоколонны, что мне совсем уже не понравилось. Но ничего, повоюем. Недаром же мой отряд сосватали в сопровождение Зраеву. Очевидно, какие-то подозрения у начальства на этот счёт всё же имелись.

Я поводил биноклем, внимательно изучая лёжки боевиков. На глаза попадались только трупы. Мои парни, разумеется, тоже там, но их, к своему удовлетворению, я обнаружить не смог. Хорошо замаскировались, черти. А ведь кроме Власенко с Пятовым на опустевших позициях сейчас были Ромка Александров, он же Санчо, Андрей Донченко, он же Дон, и два Игоря, оба моих зама на случай «если вдруг что». Первый заместитель – Пряников, позывной Керя, здоровенный бугай, злой к врагам и совершенно добродушный в общении с друзьями. Он и кличку-то свою получил из-за частого употребления слова «корефан» в обращении к сослуживцам. Привычка, оставшаяся после службы на Дальнем Востоке, где это китайское словечко так и вертится у всех на языке. Ко многим своим достоинствам Пряников успел получить образование фельдшера, так что в нашем отряде он был ещё и за походного врача. К этой дополнительной нагрузке Игорь относился со всей серьёзностью. Строго следил за тем, чтобы индивидуальные аптечки были укомплектованы как следует, а сам повсюду таскал с собой фельдшерскую укладку, словно боеприпасов ему мало. Но я не возражал. Мужик здоровый. Если может, пускай тащит. Это добро лишним никогда не будет.

Мановицкий, мой второй зам, габаритами ненамного уступал Пряникову. Разве что живота почти не было. Как он сам любил говорить: «Жрать надо меньше, господа офицеры», – называя офицерами всех, несмотря на то, что в отряде в основном были сержанты-контрактники, а звёздочки на погонах носили только мы с двумя замами, причём одинаковое количество. Всегда рассудительный, привыкший доказывать своё мнение безупречными фактами, но любитель беззлобно подтрунивать над своими боевыми товарищами, Игорь быстро влился в коллектив, заработав прозвище Моня, которое и стало его позывным…

Головная машина доехала до вышедшего из кустов Александрова и остановилась. Откуда-то из середины колонны появился комбат с Волковым и сирийцем. Все трое в сопровождении Санчо углубились в редкую в этих местах «зелёнку». Сначала осмотрели один рукотворный редут, потом другой – с обратной стороны дороги. Напоследок мой боец показал обезвреженные фугасы, прикопанные у обочины. Представляю чувства Зраева, узнавшего, что головная машина стояла как раз на заминированном участке. Ничего, пусть понервничает, ему полезно. Глядишь, начнёт прислушиваться к моим словам. А то хотел проскочить этот «короткий отрезок» на максимальной скорости. Тоже мне, камикадзе. Не перекрой мы дорогу своим БТРом… Ох, лучше даже не представлять, что бы произошло.

Машины медленно миновали опасную зону и подкрались к холму. Втаскивать на него всю колонну полковник, слава богу, не стал. Возможно, не хотел повторения истории с первым осмотром, когда вдруг обнаружил под ногами, образно выражаясь, целый пороховой погреб. Ещё и факелом туда подсветил.

Все три офицера осторожно поднялись ко мне.

– А здесь у нас что? – вполне миролюбиво поинтересовался Зраев.

В его лице читался неподдельный интерес. Что делает с людьми переживание смертельной опасности. Глянул на трупы боевиков, их оружие, взрывчатку и вдруг понял, что шёл прямиком зверю в пасть. Это ещё никто не успел выстрелить. Всё только гипотетически, на уровне мыслей о возможных последствиях. Что ж, пойдём дальше. Вот вам и позиция миномётчиков, товарищ полковник. Любуйтесь на здоровье. Разве ж я против?

– М-дааа, – угрюмо протянул Зраев, осматривая торчащие вверх стволы «самоваров» и сложенные в сторонке ящики с боеприпасами.

На вершину холма он возвращался молча. Оттуда окинул взглядом лежащий внизу пейзаж с накатанной грунтовкой, остриём вонзающейся в горизонт. Покачал головой, оценив, похоже, масштаб вероятного поражения при обстреле. Постоял немного под горячим ветром и вдруг подошёл ко мне.

– Отличная работа, старший лейтенант. – Его глаза под полуопущенными веками оставались подёрнуты холодной пеленой. – Действуйте в том же духе. На вас головной дозор. Задачу знаете. Обеспечьте прикрытие, пока мы собираем трофеи.

– Есть обеспечить прикрытие, – не утруждаю себя отданием чести, поскольку по-прежнему прижимаю к груди автомат.

Вот не знаю, то ли сросся с ним, то ли просто ношу из вредности, чтобы руки всегда были заняты. Не понял ещё. Не доводилось как-то представать перед высоким начальством без верного «калаша». Надо бы попробовать, а то паранойя разовьётся, не дай бог.

Глава 1 Долгожданный отпуск

Гравийная площадка перед оградой дедовского домика радостно зашуршала под колёсами двух внедорожников, будто давно соскучилась по такому количеству съезжающихся гостей.

И немудрено. Что она здесь видит? Одинокий потрёпанный пикап деда Трофима на «лысой» резине, подъезжающий и отъезжающий изо дня в день. Изредка со службы вырываюсь я – естественно, вместе со своими сорвиголовами. Уж очень любят они проводить время в нашей загородной резиденции на лоне природы, считая это ни с чем не сравнимым, полноценным отдыхом. В такие моменты наше уютное семейное гнёздышко на несколько дней превращается в Содом и Гоморру. Дед всегда только рад, когда мы нарушаем его уединение. Даже молодеет на глазах. Но непременно сникает, провожая нас у распахнутой калитки и долго глядя вслед удаляющимся машинам. Тогда становится видно, как быстро возвращаются к нему прожитые годы, вроде бы отпустившие на время свою жертву. А я вдруг отчётливо понимаю, что стариковский возраст берёт своё, и деду никуда от него не деться. Не вечен Троф, как и я, как и любой из нас. Вот с такими грустными мыслями заканчивается каждый мой отпуск. Возможно, потому я не особо сюда и рвусь.

Однако на этот раз приятели настояли. Что поделаешь. Это на службе я для них командир, а в мирной, гражданской жизни у нас полная демократия. Проголосовали, постановили большинством голосов, будь добр исполнить.

Чаще, конечно, к Трофу наведывалась Лиза, но и у неё в институте дел невпроворот. Всё же аспирант, не абы кто. Мои парни её прекрасно знали. Случалось, отдыхали вместе. Подозреваю даже, что некоторые в тайне лелеяли надежду стать моим деверем, но Лиза не давала никаких поводов. Без сомнения, все мои сослуживцы один достойнее другого. Сам каждого в команду отбирал. Но личные пристрастия сестры оставались для меня тайной за семью печатями.

– О, командир, это чья тачка рядом с дедовской? – воскликнул сидевший за рулём своего «Хаммера» Саня Власенко, увидев припаркованный на площадке красный хечбэк. – Неужели сеструхина?

– Не знаю. Машину менять она, вроде бы, не собиралась.

– А она тебе так сразу всё и выложила, м? – поддел с заднего сиденья въедливый Мановицкий. – Ты когда с ней говорил-то в последний раз?

Его правда. Я сестре даже об отпуске ничего не сказал. Спонтанно как-то всё получилось. Пока мы в Сирии расчищали дорогу перед колонной полковника Зраева, положили целую кучу злых террористов. Они почему-то жаждали нас перехватить и упрямо лезли на рожон. Мы уже потеряли счёт количеству засад и спонтанных нападений. Чуть не свихнулись от бесконечных убийств и моря пролитой крови. Когда выполнили задание, доставив конвой по назначению, просто рухнули в свой БТР и проспали почти сутки. Майор Волков, глядя на нас, только головой покачал:

– Эх, ребята. В отпуск бы вам…

Тогда мы это восприняли как озвученный диагноз. Но Волков и в самом деле похлопотал перед начальством. Нас отозвали на Родину и отпустили на пару недель – развеяться. Почти не сговариваясь, мой отряд постановил ехать к деду Трофиму. Мне было всё равно, и я согласился. Недолго думая, мы погрузились в три машины, закупили продукты и рванули в Сибирь. Хотя бы позвонить сестрёнке или деду мне почему-то не пришло в голову. Вот ведь обалдуй. Дослужился, что называется.

– Она это. Больше некому, – рассудительно заметил Пряников.

– Паркуйся рядом, – сказал я Сане и, едва дождавшись, когда он затормозит, первым выскочил из машины.

На ходу крикнув остальным, чтобы выгружали продукты, заспешил к дому. Не успел дойти до калитки, как она распахнулась, выпуская визжащую от радости Лизу. Эта фурия метнулась ко мне со скоростью электропоезда и, чуть не сбив с ног, повисла на шее. Хорошо, что успел сместиться чуть в сторону. Правда, пришлось покружить сестрёнку, гася её неуёмную кинетическую энергию.