Андрей Расторгуев – Близнецы. Возвращение (страница 16)

Наша троица спокойно поднялась по ступеням. Каждый встал у своего трона и повернулся к залу. Санчо остался возле Грега, беспечно закинув плазменник на плечо.

Первым, приложив руку к груди, поклонился Вейнер. За ним его подчинённые. Следом один за другим опустили головы и герцоги. Мужик с хвостом на затылке остался стоять прямо в гордом одиночестве. Помявшись, он с недовольным видом тоже отвесил скупой поклон и сразу выпрямился.

– Прошу садиться, – говорю холодно и сам усаживаюсь на трон.

Моему примеру последовали Грег с Лизой, а затем и все остальные кроме охраны. Александров зашел за трон Грега, оттуда внимательно наблюдая за враждебным залом. Он тоже умел считывать эмоции, особенно если их никто не собирался скрывать.

– Понимаю ваше недоумение, судари, – начинаю медленно. – Ещё вчера никто ничего не слышал о других детях короля и королевы, помимо Грега. И вдруг появляемся мы, да ещё такие взрослые. Однако вам придётся свыкнуться с этим фактом. – Обвожу внимательным взглядом притихший зал. – Временная аномалия, в которой оказались наши родители, не оставила нам выбора. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что там время для нас шло гораздо быстрее. Сначала из этого плена вырвались мы с Лизой, потом вытащили родителей. Они по праву заняли своё место на троне и воспитывали Грега, моего сына, который, как вы понимаете, является их внуком.

По залу прокатился изумлённый возглас. Я поднял руку, призывая к тишине.

– Чтобы не смущать общественность, мы с сестрой были вынуждены удалиться и вести неприметный образ жизни. Однако наши биометрические данные сохранились в памяти дворца. Не так ли, генерал?

– Совершенно верно, Ваше Высочество, – кивнул Вейнер. – Я только что известил герцогов об официальной идентификации ваших личностей. Сомнений быть не может.

– Благодарю. – Возвращаю внимание к залу: – Таким образом, в отсутствие короля управление империей переходит ко мне. Регентство управляющего Саплина признано незаконным. Тем более, он преступно злоупотребил властью, действуя вопреки государственным интересам, почему и был мною арестован. Во всех его злодеяниях ещё предстоит разобраться…

– Почему вы арестовали моего сына с его друзьями? – вскочил с места тот самый герцог, не желавший меня приветствовать.

– Представьтесь, сударь, – хмурю брови, поскольку герцог проигнорировал все мыслимые правила этикета.

Извиняла его лишь нежная родительская любовь к своему непутёвому отпрыску. Это я вполне мог понять – сам отец.

– Роб Гуарон, герцог Медузы, – с вызовом бросил аристократ. После небольшой паузы добавил, всё-таки вспомнив об этикете, хоть и сквозь зубы: – К вашим услугам… Ваше Высочество.

Даже поклон обозначил, чуть качнув головой – уже прогресс.

А я припомнил заносчивого, но трусоватого юнца по имени Белис, которого сын считал своим другом.

– Ваш сын, уважаемый герцог, подозревается в преступном сговоре с управляющим Саплиным с целью узурпации власти. Пока неизвестно, использовали Белиса и его друзей вслепую, или же они действовали умышленно. На эти вопросы ответит следствие.

– Но… – попытался вставить слово Гуарон, однако я не дал ему договорить:

– К тому же меня очень интересует, откуда растут ноги у этого заговора. Саплин, как мне доложили, вряд ли был способен организовать всё в одиночку. А ведь раньше он служил у вас на Медузе, не так ли?

Герцог побагровел, плотно сжав губы. Глаза метнули молнии из-под нависших бровей. Злился или прикрывался злостью, чтобы не выдать страх? Этого я не понял. Но иного выхода, кроме как добить зарвавшегося аристократа, у меня не было:

– Сожалею, сударь, однако вынужден лишить вас права голоса на время, пока ведётся следствие по данному делу. Садитесь.

Я изобразил холодную улыбку, от вида которой некоторых пробивала дрожь, и Гуарон медленно опустился в кресло, продолжая держать спину ровно, будто проглотил свою шпагу.

– Теперь попрошу встать и подойти ко мне герцогов Медина с Вольты и Полтона с Протеи.

Из этих двоих я был знаком только с последним, но узнал его не без труда. Годы не пощадили жадного плантатора. Он окончательно заплыл жиром и едва передвигался с одышкой, тряся необъятными телесами. Болтающаяся на боку шпага выглядела нелепо. Вряд ли герцог смог бы до неё дотянуться в случае надобности.

Второй выглядел немногим лучше, разве что из-за более молодого возраста. Он был младше Полтона лет на пятнадцать, но тоже с приличным пивным животиком, который гордо нёс перед собой, как некий показатель богатства и благополучия.

Дождавшись, когда оба герцога остановятся перед ступенями подиума, я обратился для начала к Полтону:

– Скажите, сударь, как вам удалось втесаться в члены Ближнего Круга? Насколько я помню, девять лет назад вы противились приходу к власти принца Никия Мардана.

– Как можно, Ваше Высочество! – засипел толстяк, приложив пухлую ладонь к мясистой груди. – Я всем сердцем был за коронацию вашего батюшки.

– Тем не менее, тогда представителем Протеи был назначен герцог Листин, ваш конкурент. Куда же он подевался?

Полтон картинно вздохнул:

– К сожалению, с досточтимым Кальтом случилось несчастье. Три года назад караван моего соратника и друга был атакован крупными силами пиратов. Грузовой корабль герцога Листина уничтожили сразу, накрыв его плотным огнём.

Очень интересно. С каких это пор Кальт Листин из вечного врага превратился вдруг в соратника и друга? Не менее любопытен тот факт, что пираты, не став захватывать груз, ради которого, собственно говоря, и осуществлялись все их нападения, решили просто его уничтожить. Нерентабельно как-то. Больше похоже на войну конкурентов. Так оно, скорее всего, и было.

– Разве у Листина не было взрослых наследников? – спрашиваю, уже зная ответ.

– В то время не было, Ваше Высочество. Совет герцогов Протеи нашёл мою кандидатуру на представительство в Ближнем Круге наиболее достойной.

Эх, зря не поведал я отцу историю конкуренции этих герцогов, а он, похоже, не удосужился вникнуть во внутренние дела планеты и принял нового её представителя без оглядки. Неосторожно для короля. Но куда смотрела служба безопасности?

Я покосился на Вейнера. Тот спокойно встретил мой взгляд. Никаких угрызений совести.

– Ну, а вы, сударь? – поворачиваюсь ко второму герцогу. – Как здесь оказались? Что произошло с вашим предшественником с Вольты?

– Несчастный случай, – развёл руками Медин. – Авария силовой установки при выходе из гиперпространства, как выяснила работавшая по данному происшествию комиссия. Корабль пропал, и никто не знает, что с ним случилось.

Ну да, его в равной степени могло замотать в гиперпространстве, превратив звездолёт в подобие «Летучего Голландца», выбросить неизвестно где, даже вдали от галактики, либо внутри какого-нибудь космического тела. Этого, пожалуй, никто теперь достоверно не узнает. Одна проблема – силовые установки настолько надёжны, что вероятность аварии на них практически сведена к нулю. Куда правдоподобнее выглядит версия о террористическом акте. Только доказать это невозможно из-за отсутствия материалов для досконального изучения. Если перефразировать известное на Земле выражение: нет корабля – нет дела.

– И у него, конечно, тоже не нашлось наследников? – улыбаюсь, не скрывая ехидства.

– Совершенно верно, Ваше Высочество, – не моргнув глазом, соврал Медин.

Я-то знаю, что у пропавшего без вести герцога Лампера есть взрослый сын Вик, отсутствие которого на момент выбора кандидата в состав Большого Круга от Вольты объяснялось его службой в гвардии. Совершенно надуманный предлог, чтобы приблизить к власти другого человека. Вик Лампер, кстати, был тем самым лейтенантом гвардейцев, которого мы встретили у входа в бункер безопасников. И сейчас он стоял в зале рядом с Вейнером.

– Лейтенант Лампер! – Подозвав парня, с удовольствием наблюдаю, как он чётко подходит и отдаёт честь, а у герцога начинает нервно дёргаться жирная щека. – Займите место в Ближнем Круге, по праву принадлежащее вам. А ваше назначение, Медин, я отменяю, как незаконное. Покиньте зал заседаний и возвращайтесь на Вольту под домашний арест. Будете находиться там до окончания разбирательства по вашему делу.

Названный герцог, довольный тем, что не попал сразу в дворцовые застенки, поспешил откланяться и выскочить за двери. Лампер уселся в его кресло. Передо мной остался обливающийся потом плантатор с Протеи.

– Насколько я знаю, сударь, – обращаюсь к Полтону, – вас назначили опекуном несовершеннолетнего на тот момент сына герцога Листина, который и являлся истинным членом Ближнего Круга после смерти отца. Чего молчите?

Толстяк обречённо кивнул и дрожащей рукой вытер выступивший на лице пот.

– Сколько ему тогда было?

– Т-тринадцать лет… Ваше Высочество, – не своим голосом прохрипел плантатор.

– То есть он уже год как совершеннолетний и вполне может сам принимать участие в заседаниях Ближнего Круга? – Снова кивок в ответ. – Почему же вы до сих пор прилетаете сюда вместо него? Только не вздумайте утверждать, что по просьбе самого Листина-младшего. Во-первых, это так же незаконно, а во-вторых, это будет вашей очередной ложью.

Полтон, открывший было рот, чтобы оправдаться, тут же захлопнул его и понуро свесил голову на грудь.

– Более того, – продолжаю вбивать гвозди в крышку его гроба, – предварительные допросы бывшего управляющего Саплина дают основания полагать, что вы причастны к заговору с целью свержения законной власти. Поэтому, Симен Полтон, вы арестованы. Отдайте вашу шпагу представителям службы имперской безопасности.