Андрей Расторгуев – Безликий. Боевая Машина Бога (страница 11)
— Мы не знаем, Ваше Святейшество. Ни одна дверь не вскрыта. Охранные заклятья не тронуты. Только то, которое было на Книге Откровений.
— Невозможно… А тело? Кто это был?
— Тела нет.
Час от часу не легче. Хранитель излагал совершенно невероятные факты, поверить в которые не мог ни один здравомыслящий человек. Получается, некто материализовался прямо в зале с фигурой Безликого, дотронулся до Книги, а потом исчез. Ну и ну. Сплошные загадки.
— А Книга? — спохватился кардинал, напуганный неожиданно пришедшей мыслью. — Книга на месте?
— Да, Ваше Святейшество, на месте. Цела и невредима. Замок не тронут, но вот заклятье…
Раднук озадаченно хмыкнул:
— И тела, как ты говоришь, нет?
— Нет, Ваше Святейшество. Никаких следов, — уверенно произнес хранитель.
Слишком уверенно, что значит, храмовники во главе с Лебоем тщательно проверили пространство в поисках остаточного блика ауры злоумышленника, но так ничего и не нашли. Но коли там кто-то был, он не мог исчезнуть без следа. Если только…
— Безликий? — осторожно спросил кардинал, отказываясь верить в свою догадку.
— Все указывает на это, — утвердительно качнулась маска Лебоя.
— В Книгу заглядывали?
— Новых записей нет.
Кардинал облегченно вздохнул. Для полного счастья ему еще новых откровений не хватало.
— Хорошо, отправляйтесь в храм. Готовьте церемонию. Она уже завтра. Не забыли?
— Как можно забыть, Ваше Святейшество? — Храмовники поклонились и, пятясь, покинули дверную нишу.
Дверь захлопнулась, щелкнув замком, снова отрезая спальню от коридора. Кардинал так и стоял, в задумчивости глядя на полированные доски дверей.
К чему это странное происшествие в храме? Раднук терпеть не мог, когда в его планы вмешивалась чья-то чужая воля. Одно дело, если это человек. С ним довольно легко справиться. Но вот провидение свыше гораздо, гораздо хуже. В этом случае никакие принятые меры не спасут. Единственный выход — подстроиться, чтобы использовать неконтролируемые события с выгодой. Но для начала нужно понять, что происходит.
Неужели проделки Безликого? Он молчит на протяжении вот уже нескольких десятков лет, ничем не проявляя интерес к судьбам людей, избравших его своим главным божеством. Раднук не рассчитывал, что этот божок даст о себе знать в ближайшее время. На том и строил свою игру. И тут вдруг такое.
«Скорее разобраться с этим и как следует подумать, прежде чем что-либо предпринять», — рассуждал он, возвращаясь к постели. Глянул на смятое покрывало, вздохнул. Досыпать не придется. Если он хочет, чтобы все получилось, надо немедленно действовать. Чувствуя, как стынут голые ступни, кардинал повернулся и пошел к одежному шкафу.
«…В день, когда в Храме Безликого собрались почти все горожане да гости приезжие, случилось Откровение, явившее нам глас Его небесный. В единый поток сплелись лоскуты душ истинно верующих, внимавших Безликому, да окутали статую Бога нашего. Разверз тогда Он уста свои незримые и в ответ на молитвы страждущих изрек буквально следующее:
— Праверкагромкайсвази…»
Глава 7. Ночь откровений
— Вообще любому богу здесь, как и полагается, отведена своя роль, — прихлебывая чай, разглагольствовал Фредерик. — Каждый из них приложил руку к сотворению мира. Все понемногу. Будто в очереди стояли, считая своим долгом внести посильный вклад. Кто чего сделал, тот такую репутацию и заслужил. И не важно, хорошая она или совсем даже наоборот, «штыри» поклоняются всем богам без исключения. Светлая Анира, к примеру, подарила людям жизнь. Понятно, что за это ее и почитают. А вот Хронгу не понравилось, что люди бессмертны, и он, так сказать, ограничил их время пребывания на этом свете. Еще и следит, чтобы не шалили, а особо провинившихся прибирает до срока. За что его любить? Так нет же, и ему поклоняются.
— Ну, это уже какие-то сатанисты местного пошиба, — фыркнул Данила.
— Вот-вот. А у фростиан, между прочим, такая религия в порядке вещей. По их мнению, Хронг заботится, чтобы не было перенаселения, голода, эпидемий, слабых и больных людей. Санитар леса, мать его.
— Войны тоже волей Хронга оправдывают?
— А то! Погоди, еще не то узнаешь.
Фредерик допил остатки чая, налил себе нового и, неторопливо помешивая ложкой, продолжал:
— Кроме Хронга и Аниры, существует еще целая куча богов и разных мелких божков. Безликий лишь один из всей этой высокопоставленной компашки. И у каждого клана свой персональный идол, свой покровитель, свой тотем. Бывает, в тяжкие времена люди отворачиваются от старого бога, меняют веру. А что, вон их сколько, выбирай на любой вкус. Если всех вспоминать, то просидим тут, пожалуй, до следующей ночи. Все ничего, если бы такие перемены не сопровождались кровопролитиями. Вот и сейчас нечто похожее назревает.
Они с Данилой сидели на кухне, где недавно позавтракали после возвращения из храма. Фредерик тогда сразу кинулся к плите и начал готовить еду. Странно было видеть его, смертельно уставшего, таким энергичным живчиком. Наверно, боялся свалиться и уснуть на пустой желудок, или, наоборот, принятый на руку магический заряд не давал усидеть на месте? Кто знает. В любом случае деятельность он развел бурную.
Чтобы не мешать, Данила устроился за обеденным столом, достал свой блокнот с записями о планах ремонта «Витязя», перечитал, помечая уже сделанное. Прошелся по всему списку, перелистнул, открыв чистую страницу, начал бездумно выводить на ней какие-то знаки.
— Что рисуешь? — поинтересовался дэдээровец, ставя перед ним тарелку.
— Да так. — Крючков неопределенно махнул рукой.
— Ну-ка, ну-ка, — повернув к себе блокнот, Фредерик вгляделся в ровную линию знаков. — Это же на фростианском. Тренируешься в правописании? Молодец. Только вряд ли пригодится. Да и не особо у тебя получается. Тут вообще белиберда какая-то.
— Так я ничего и не хотел…
— Погоди. — Фредерик поднес блокнот к глазам, какое-то время внимательно изучал исписанный лист, потом удивленно посмотрел на Крючкова. — Откуда ты это взял?
— Не знаю, — пожал плечами техник. — Пришло вдруг в голову.
Многозначительно хмыкнув, Смит протянул ему раскрытый блокнот и заговорщическим тоном произнес:
— Прочитай-ка вслух. Просто по буквам, как в алфавите, а не слово целиком.
— «Пэ», «РА», «Вэ»… — послушно начал Дэн.
Когда дошел до конца строки, вопросительно глянул на Фредерика. Тот кивнул, улыбаясь:
— Правильно. В языке «штырей» такого слова нет. А теперь произнеси его полностью.
Опять опустив глаза, Данила бегло прочел:
— «Праверкагромкайсвази». — Что-то неуловимо знакомое послышалось ему в собственном голосе.
«Праверка…» Ого! Техник еще раз пробежался по тексту. Так и есть. В блокноте фростианскими буквами написана фраза на общегалактическом языке. И он вспомнил, где ее видел. В храме. Воспроизведенная строчка была единственной, которую Данила успел разглядеть на приоткрытой странице той странной книги. Не так уж и много там было записей, но эта последняя.
Все еще не веря себе, Крючков повторил теперь уже правильно, без искажений:
— «Проверка громкой связи»? Но это же фраза «Витязя», которую он произносит при тестировании громкоговорителя. Откуда аборигенам об этом знать? Выходит, они ее слышали? Иначе как могли записать в книгу?
— Ага! — поднял палец разведчик. — Значит, все-таки в книге. Между прочим, на ее обложке высечен символ «откровение». Подозреваю, туда вписывают высказывания Безликого. Правда, он говорит на общегалактическом, который «шесты» не понимают. Вот им и приходится конспектировать его слова простой транскрипцией. Хе-хе.
Не обращая внимания на веселость напарника, Крючков отрицательно мотнул головой:
— Это невозможно. БМД полностью обесточен. Батареи только мы и ставим, когда в храме работаем.
— Тебе фокуса с заряженной книгой мало? А, ну да, досталось ведь мне. Над ней-то небось один-два храмовника пыхтели. А представляешь, что может натворить сплоченная толпа «шестов»? Если их буйную энергию объединить и направить в нужное русло, получится приличный заряд, способный наверняка и обесточенную технику пробудить, если не больше…
Вот с такого неожиданного открытия и начался их разговор о местных богах и вере, вполне способной, как выяснилось, оживлять мифических персонажей.
Неторопливый стук шагов вырывается из-под ног, разлетаясь по коридору. Бьется о каменную кладку стен, мечется, отраженный, и возвращается гулким эхом, создавая странную какофонию. Кажется, что идешь по замку не один, а в окружении громко топочущей толпы придворных. Когда-то было именно так. Бароны всегда предпочитали виться вокруг правителя по поводу и без, одаривая своим расположением и лестью. Анари купался во всеобщем внимании. Не задумываясь, с жадностью впитывал обволакивающее тепло их аур. Теперь никого рядом. Все разбежались по своим поместьям. Попрятались, будто крысы, учуявшие запах крысолова.
Всегда открытый своим подданным для любви и обожания, никогда не задумываясь, сколько вокруг него подхалимов, король и не заметил, когда началось это бегство. День за днем его пробирал озноб, а людей рядом становилось все меньше, пока замок совсем не опустел. Стражники с прислугой не в счет. Их аура ни на что не годится и не способна согревать в отличие от баронской преданности. Но даже челяди заметно поубавилось, ведь сбежавшие лорды забрали с собой и положенную им личную стражу, и целую толпу слуг — неизменных спутников влиятельных вельмож, всегда сопровождающих своего господина. Вспоминая тот гвалт, которым прибывающие процессии наполняли двор замка, король недоумевал, как он мог терпеть подобное раньше. Настолько привычной стала тишина последних дней.