Второй случай произошел не так давно, всего недели две-три назад. Тогда, на занятиях по рукопашному бою один из новобранцев, не рассчитав силы, приложил поставленному с ним в пару оппоненту слишком сильно, проломив тому череп. Нужно отдать ему должное: не став отнекиваться, оправдываться, он, стоя перед строем, громко попросил у всех прощения, прежде чем выстрел разнес ему голову. В тот раз подразделение наказывать не стали…
…Зурат вскочил в строй, поправляя форму, по пути пнув, поторапливая, копошащегося толстяка – у того было какое-то уж слишком мудреное имя, запомнить которое никак не удавалось. До истечения времени, отпущенного на построение, оставалось несколько секунд, а он еще одевался. Получать наказание из-за него не хотелось, и несколько человек вдернули его в строй буквально в последнюю секунду – он так и застыл, не успев полностью заправиться. Инструктор шагнул к нему – и толстяк согнулся, получив сильный удар в солнечное сплетение. Он, вытаращив и без того большие выпученные глаза, судорожно пытался втянуть в себя хоть глоток воздуха, что не получалось… Через несколько минут он все же отдышался и попытался выпрямиться, но новый удар свалил его с ног.
– Сто отжиманий! – бросил инструктор, и сразу же потерял к нему интерес.
Пройдя вдоль строя, он внимательно осматривал каждого из новобранцев, и, если ему что-то не нравилось в их виде, они либо получали короткий, но сильный удар, либо падали на пол и принимались отжиматься, как тот толстяк. Посчитав, что пара десятков отжимающихся и десяток корчащихся на бетоне, пытающихся вдохнуть глоток воздуха, это достаточно, инструктор вернулся на середину строя и внимательно осмотрел стоящих перед ним.
– Слушать меня, мясо! Вы здесь уже два месяца, и скоро вас направят в действующие подразделения, где вы все и сдохнете. Все, через что вы прошли здесь, считайте легкой разминкой. Основное вас ждет впереди, в ближайшие полмесяца. Отныне вы будете жить и заниматься по усиленному расписанию, а для того, чтобы вы, выродки, шевелились и торопились выполнить поставленные перед вами задачи, у вас будет стимул: ваша жизнь. Я не шучу! На протяжении этих двух недель будут проводиться учения, приближенные к боевым, на которых вы, болваны, должны показать все, чему мы вас, тупиц, научили. Пришедший последним на этих учениях – умрет! За допущенную оплошность на учениях умрет каждый десятый из вас, независимо от того, кто это сделал! Так что если вы хотите завершить обучение хотя бы половинным составом от того, что сейчас я вижу, советую вам поторапливаться! Скидок не будет никому!
Инструктор сдержал слово: учения начались в этот же день, уже через полчаса после построения и его речи. В столовой, где новобранцы завтракали, глотая жидкую и клейкую биомассу, имевшую запах и вкус свежесваренной каши, вдруг раздался громкий вопль «Ложись!». Не ожидавшие ничего подобного, многие принялись вертеть головой, пытаясь понять, что произошло. Через секунду в помещение влетело несколько десятков гранат, которые взорвались с громким хлопком, обдав всех градом осколков. Несмотря на то, что они были учебными, начиненными прессованной резиной, удары были вполне чувствительными, тем, кто в момент взрыва находился возле гранат, неслабо досталось. В следующее мгновенье в помещение ворвались инструкторы и принялись выгонять стонущее и державшееся за поврежденные места воинство наружу, помогая себе дубинками и криками.
– Стадо уродов! Посмотрите на себя! Будь это в реальных условиях, треть из вас была бы выведена из строя! – инструктор ходил перед строем. И его слова были правдой: десятка два новобранцев стояли, зажимая ушибленные места, не в силах выпрямиться, еще примерно столько же, получив легкие «ранения», стояли ровно, лишь иногда морщась от боли. – Отныне вы будете учиться выполнять приказы быстро и четко!
И снова его слова не разошлись с делом: последующие две недели были наполнены болью, усталостью и… смертью. Фантазии инструкторов не было предела – различные ловушки могли ожидать новобранцев практически повсюду: гранаты со забрасывались слезоточивым газом забрасывались в казармы; устанавливались ударные мины, не способные оторвать конечность, но хромота на несколько дней была обеспечена, что, однако, не освобождало от продолжавшихся тренировок; в неожиданных местах устанавливались турели, стрелявшие боевыми, но имевшими резиновые пули, патронами – на коротком расстоянии они вполне были способны переломать кости, а, попав в голову, запросто проламывали череп… Изощрению инструкторов не было предела – они придумывали все новые и новые ловушки, и то, что количество их подопечных сокращалось, нисколько их не смущало. Поднимая подразделение по тревоге, бросали его на марш-бросок в несколько десятков километров, сами сопровождали растягивающуюся колонну в небольшом автомобиле – интересно было, где они раскопали все это старье? Ведь и турели, и автомобили, и многое другое – все было очень устаревшим, и использовалось как минимум лет двести назад, но, тем не менее, было абсолютно новым, словно только вчера выпущенное оборонным заводом. Не иначе, как с каких-то секретных складов, оставшихся со времен Великой войны, достали… Пришедшие последними на марш-броске, выводились вперед строя – так, что всем было их, уставших, запыхавшихся, пропотевших, хорошо видно. Негромко хлопали выстрелы пистолетов, и они, пробитые плазменными зарядами, падали замертво. Их тела оттаскивали и сбрасывали в овраг, и все повторялось снова, и снова овраг пополнялся трупами… С одной стороны, это было дико, но, с другой, кто они такие, все здесь собравшиеся? Правильно было сказано – никто, просто мясо. О котором никто и не вспомнит – все они были похоронены для общества, которое, впрочем, не очень-то и ранее о них заботилось. Так какая разница, где умирать – здесь, от рук садистов-инструкторов или где-нибудь на руднике, об облучения и всевозможных болезней? Пусть уж это будет быстрая смерть…
Десяток доведенных до отчаяния человек неожиданно для всех предприняли глупый шаг – они… сбежали из лагеря. Словно это был выход… Глупцы! С планеты им было не выбраться, но они, видимо, и не ставили это своей целью, для них было главным оказаться подальше от лагеря, от садистов-инструкторов, от постоянных издевательств в виде тренировок и смерти… Далеко им было не убежать, найти и поймать их оказалось несложной задачей…
Все десять стояли перед строем – помятые, побитые, в рваной форме. Несколько инструкторов ходили вдоль строя основного подразделения, пока старший из них зачитывал приговор дезертирам. Закончив, он повернулся к строю и назвал несколько имен – в основном все они были приятелями предпринявших побег, затем вышедшим из строя вручил лазерные винтовки – не менее древнее, чем все остальное, и приказал привести приговор в исполнение. После недолгой паузы четверо сложили оружие, с мольбой в голосе прося не заставлять их делать это. Забрав у всех оружие, инструктор, назвав новые имена, вручил оружие уже им, а все названные первыми, присоединились к дезертирам. По его приказу захлопали выстрелы, после которых перед строем остались лежать полтора десятка трупов…
А из строя выводили уже новых, тех, кому не посчастливилось, и они являлись стоявшими десятыми по счету. Все поняли, что их ждет… Численность убитых выросла почти до полусотни, которых также оттащили к оврагу и сбросили в него. Словно не произошло ничего, продолжились тренировки…
Так и прошли эти две недели, значительно сократившие численность их подразделения. Ракх, числившийся восемнадцатым в строю, с удивлением отметил, что он теперь одиннадцатый. Еще одно происшествие, и он займет место смертника… В душе его поселились какое-то отчаяние, словно разум отказывался верить в то, что он когда-нибудь отсюда выберется, и безразличие к дальнейшей судьбе…
Неизвестно, сумел бы Ракх остаться в живых, если бы в лагерь не прибыли несколько транспортников, доставивших офицеров и солдат – высоких, подтянутых, надменно глядящих на «мясо», то есть новобранцев, которых вскоре после их прибытия загнали в казарму. Вскоре их начали вызывать – по одному или по несколько человек сразу…
… – Итак, Ракх Зурат, – скорее утверждающе, нежели спрашивая, проговорил сидящий за столом офицер, посмотрел на стоящего перед ним, обратил взгляд на экран планшета, где находилось все личное дело ожидавшего решения новобранца. – Родились на планете А-1134… Интересно. Эта планета, насколько я помню, являлась ресурсной, после практически полной ее выработки поселенцы были эвакуированы с нее. Почему же вы указываете эту планету?
– Не всех эвакуировали… Остались на ней люди…
– Как же вы там жили? Ведь, насколько мне известно, на ней нет никаких пищевых комплексов и тому подобных производств?
Зурат пожал плечами. Действительно, как?
– Как-то выживали… К нам часто прилетали разные торговцы, мы обменивали продукты на металлолом, что собирали в окрестностях бывших разработок. Изредка удавалось добыть немного ресурсов… Оставшийся лес вырубали, продавали его…
– Где научились грамоте? Не поверю, что у вас на планете была школа, которую вы посещали.
– У нас в поселке была старая пара поселенцев, еще из первой партии, которые остались на планете. Они и учили нас.
