Андрей Прусаков – Прилив (страница 51)

Вокруг здания никого. Слав приблизился к входу и вошел. Внутри оказалось так прохладно и хорошо, что юноше захотелось упасть и лежать долго–долго. Если бы не жажда… Свет сюда проникал через застекленные прорези в покатой крыше, и его было достаточно, чтобы разглядеть источник, бьющий в самом центре постройки. Там находилось несколько людей, подставлявших различную посуду под бьющую из камня струю. Слав подошел к ним и подождал, пока все наполнят свои кувшины и ведра, затем наклонился и зачерпнул воды. Холодная! С наслаждением умылся и пил, пил, пока внутренности не отяжелели от воды. Потом отошел и сел на отшлифованную многими поколениями бетонную скамью. Хорошо! Он еще раз осмотрелся. Несомненно, это построили Основатели, построили хорошо и продуманно. Потолок поддерживали шесть мощных многогранных колонн, образующих круг, внутри которого и располагался источник. Судя по холодной и чистой воде, была пробита глубокая скважина. Источник облицован шлифованным камнем, никакого металла, который сгниет со временем, все каменное, даже водоотводы и краны.

Вдоволь насидевшись и отдохнув, Слав вышел. День клонился к вечеру, людей на улицах стало заметно меньше. Здесь юноша увидел, куда девается использованная вода: по каменным желобам она стекала в небольшое озерцо, откуда по рукотворным канавкам растекалась вширь. И там, где была вода, зеленело и цвело. Да, неудивительно, что город построили именно здесь. Видимо, сотни лет назад тут было поселение Основателей, скорее всего, еще до падения астероида.

Это был оазис среди пустыни, и Слав довольно кивнул: этих людей уже нельзя называть варварами. Это земледельцы, люди, отвоевавшие у пустыни кусок земли и возделывавшие его. Вопреки словам Изагера, пустынники не деградировали, а развивались. Медленно, борясь с песчаными бурями и разливами Поймы — но все же развивались! Это было прекрасно! Когда я выберусь отсюда, думал Слав, и доберусь до Дирна, я расскажу об этом отцу, и он переменит свое мнение. Надо поддерживать этих людей, пробивать для них скважины, переводить на уровень земледельцев — и пустынники перестанут быть агрессивными и опасными для нас. Это более легкий и гуманный путь, чем война. Человек, вложивший труд в землю, не будет голодать и нападать на соседей. Агрессивность варваров происходит от их печального положения…

— Эй, парень, не купишь пару клубней? — Юношу дернул за рукав человек в потрепанной, мешковатой, явно с чужого плеча, одежде. Он хромал на одну ногу и выглядел так, словно его долго валяли в пыли. В одной руке он держал два больших, покрытых коричневой пупыристой кожицей, клубня. Наверняка съедобных, если продает, подумал Слав, но у меня нет денег, вообще ничего…

Слав покачал головой и ускорил шаг. Но незнакомец не отставал:

— Может, тебе хочется пива? Я могу отвести тебя в отличное место, если поделишься.

— Мне нечего дать взамен.

— Постой, ты пришел из Поймы? Что‑то я раньше тебя не видел! — уцепился хромой.

— Я тоже тебя не видел. Отстань, — повысил голос Слав, но прилипала ничуть не обиделся. Он семенил рядом, заходя то с правой, то с левой стороны. Людей на улице почти не было, последние торговцы собирали товар в ручные тележки. Слав заметил, как, едва продавец отвернулся, хромой ловко стащил с подноса кусок съестного и мигом сунул в рот. Жуя, он на время прекратил расспросы, и Слав был этому рад.

— Может быть, ты пришел наниматься в армию Игора?

Слав понятия не имел, о чем говорит наглый воришка, но, чтобы не вызывать подозрений, кивнул:

— Да.

— Тогда ты опоздал. Сегодня набор закончился.

— И что же мне делать? — осторожно спросил Слав.

— Что делать? — переспросил хромой. — Ждать утра.

— Есть хочется, — невольно вырвалось у Слава. Хромой усмехнулся:

— Ты голоден? Пойдем со мной.

Идти Славу было некуда, и он последовал за калекой. Хромой привел его на небольшую площадь между низкими, похожими больше на большие коробки, чем на дома, хижинами. Здесь горели костры, и тени собравшихся вокруг огня людей колебались, размазываясь по неровным стенам. Хромой усадил его на песок и дал в руки клубень. Слав поднес его ко рту, но, встретив удивленный взгляд спутника, кусать не стал.

— Ты действительно очень голоден, если хочешь съесть его сырым, — сказал калека. Он протянул руки к огню и сунул клубень в тлеющие угли. — Можешь попробовать, но он выйдет из тебя быстрее, чем ты успеешь добежать за дом…

Слав последовал его примеру.

— Спасибо, — сказал он хромому. Тот кивнул:

— Завтра я проведу тебя к Игору. Если он возьмет тебя в армию, то выдаст тебе еду, а ты поделишься со мной. Правда, после того, как отработаешь день на руднике.

— Отработаю на руднике? — изумился Слав.

— Да, а ты как думал? Пока нет войны, воины работают на руднике. Кто же будет кормить столько бездельников? Да и оружие надо из чего‑то делать…

— А зачем Игор собирает армию? — спросил Слав. Хромой еще раз удивился:

— Кто же этого не знает? Воевать с гморами!

Когда хромой вытащил испеченный клубень, от того исходил такой аромат, что у Слава слегка закружилась голова. Обжигая пальцы, он вытащил свой клубень и увидел, что хромой ест его вместе с кожурой и приставшим к ней углем. Слав разломил ставший мягким овощ и сунул кусок в рот. Как же вкусно! В последний раз он хорошо поел у Шестипалого, с тех пор мяса он не пробовал, но сейчас был доволен и этим клубнем. Наевшись, Слав расслабился и приготовился, подобно спутнику, откинуться навзничь и спать, как вдруг вздрогнул:

— Убийца! Убийца! — крикнул кто‑то над ухом. Слав невольно оглянулся: какая‑то женщина пальцем указывала прямо на него. Юноша замер. Десятки глаз уставились на него. Гомон вокруг стих.

— Ты, ты!! — женщина, иссохшая, как пустынная трава, подбежала к поднявшемуся на ноги Славу и ударила ладонью с растопыренными пальцами, целясь в глаза. Юноша успел увернуться и перехватить ее руки. Тогда она плюнула ему в лицо:

— Убийца! Я узнала тебя! Люди, бейте его!

— Я вас впервые вижу, — оправдывался Слав. — Я не знаю, о чем вы говорите!

Женщина вырывалась, Слав отпустил ее, она потеряла равновесие и упала возле костра.

— Я узнала его! Это гмор! Он был в нашем клане, когда его вырезали наемники! — сидя на земле, кричала она. — Я запомнила его лицо навсегда! Убейте его!

Тени обступили Слава. Юноша попятился, и его тотчас схватили. Вырваться было невозможно, но попытки не прошли незамеченными:

— А–а, вырывается! Значит, виновен!

— Он убил моих сыновей, он убил моего мужа! — надрывалась и плакала старуха. — Убейте его!

— Я не знаю эту женщину, я никогда не видел ее… — Кто‑то ударил Слава по затылку, и юноша замолк. Кольцо людей сузилось. Где‑то блеснул нож.

— Он спрашивал меня, зачем Игор собирает армию! — крикнул хромой. — Это лазутчик гморов!

Толпа зашумела. Слав похолодел. Он видел, что варвары готовы убить его прямо здесь, без всякого суда.

— Убить его!! Убить гмора!

— Нет, надо отвести его к Игору! Игор должен судить его! — возразил другой голос. — Если мы убьем его, как докажем, что убили гмора?

— К Игору, ведите его к Игору!

Слав обрадовался. По крайней мере, сейчас его не убьют. А вождь выслушает и поймет, что Слав тут ни при чем, а старуха просто сумасшедшая!

Его куда‑то поволокли. Слав бежал и спотыкался, стараясь не упасть — иначе просто затопчут. Без всякого суда.

Было темно, и ночью город варваров казался пустым и зловещим. Редкие прохожие встречались на пути толпы и, узнав, в чем дело, тотчас присоединялись к ней. Наконец, все остановились. Слав ничего не видел из‑за окруживших его людей, затем юношу вытолкнули наружу.

Он стоял перед домом, настолько отличавшимся от всех прочих домов в городе, что Слав понял: его строили не варвары. Все постройки пустынников, которые он только видел за время скитаний по Пойме, были донельзя примитивны: четыре стены и крыша. Здесь, перед глазами юноши, стояло совершенно иное здание: приземистое и крепкое, оно напоминало наполовину утопленный в песке тороид. Основатели, подумал юноша, это их след.

У входа стояли два варвара–привратника, и свет факелов играл на опущенных к земле длинных мечах. Толпа кого‑то ждала. Из коридора послышались шаги. Крики поутихли. Наружу вышел довольно высокий и сильный, судя по широким плечам, человек. Одетый просто, он, тем не менее, выделялся своей статью и неизбежно приковывал внимание. Слав тут же понял, кто хозяин в этом городе.

За спиной вожака встали еще двое. Первый, невысокий худощавый варвар с заплетенными в две спускавшиеся на грудь косы волосами, держал руки на заткнутых за пояс кривых клинках. Второй был обнажен по–пояс, так что видны многочисленные шрамы на тугом, перевитом мускулами торсе. Он был без оружия, но одного взгляда на его мощную, покрытую татуировками, фигуру хватало, чтобы понять: этот человек может сломать врагу шею голыми руками.

— Что случилось? — спросил вождь. Голос был под стать достоинству, с которым он держался: могучий и властный, он заставлял трепетать и повиноваться. — Зачем вы пришли сюда?

— Этот человек — гмор и убийца! — сказал один из приведших Слава. Юношу толкнули в спину, и он, пошатнувшись, оказался прямо перед вожаком. — Игор, мы привели его к тебе, чтобы ты судил и казнил его!