Андрей Прусаков – Печать ворона (страница 2)
— Да болото давно высохло! Я там провалился — и то по колено. Ну, что, пойдешь?
— Ты с братом ходил, — в последний раз попытался отвертеться Иван. — А он большой…
Не то, чтобы Ваня трусил, просто понимал: если заблудит в лесу или провалится в болото, то… Не хотел он огорчать бабушку и маму. Бабушка повторяла из года в год: «Не расстраивай маму, Ваня, ей и так нелегко. У нее жизнь тяжелая. Она тебя одна растит». И Ваня старался не расстраивать.
— А я думал: если ленинградец, то смелый…
— Давай так, — сказал Иван. — Мы с тобой вместе и сходим. Ты ведь уже дорогу знаешь?
Он был уверен, что Тоха не пойдет. Но тот вдруг согласился:
— Ладно, идем вместе!
Едва Иван познакомился с местными ребятами, он тут же почувствовал, что его постоянно оценивают. Каждое слово, каждый поступок. Еще бы! Ведь он ленинградец — а это слово звучало!
Однажды он заступился за Витьку, Димкиного брата, когда кто-то из парней постарше обидел его. Своих рядом не было, но Иван не испугался и оттолкнул обидчика, тот неуклюже отступил, зацепился ногой за куст и упал. После того случая среди деревенских пошла молва, что ленинградец — боксер, хотя Ваня спортом не занимался.
Зато он любил читать книги, особенно исторические и фантастические романы, а потом придумывать игры по мотивам прочитанного — и местные ребятишки бегали за Ваней гурьбой. Они изготавливали луки, наносили боевую раскраску черникой или растертой сердцевиной ромашек и крались вдоль опушки, следя за деревней бледнолицых. Быть замеченными означало верную гибель, и индейцы прятались в засаде за поваленным деревом, где придумывали друг другу грозные имена…
Или становились рыцарями, вооружаясь крышками от старых выварок и наспех оструганными палками, устраивая рыцарские турниры и конные бои, где ко-нем становился кто-то из друзей. Обходились без прекрасных дам. И без них весело! Разбежавшись, рыцари сталкивались на берегу, и Иван отчаянно боролся с могучим противником, стараясь свалить его в воду. Иногда побеждал, а иногда про-игрывал, вместе с Андрюшкой-конем плюхаясь в речку Жабинку…
Или старый сарай превращался в космический корабль и, дрыгая ногами, космонавты вылетали в открытый космос, приземляясь на лежащий внизу стог сена, именуемый Марсом или Луной…
Он приходил домой лишь к вечеру, в колючках, шишках и занозах, ободранный и счастливый, и увещевания бабушки не могли удержать Ваню от приключений.
Лето катилось, играя красками, как огромный разноцветный шар. Ваня не мог и подумать, что однажды прекрасный шар лопнет, открывая черную изнанку мира.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Говорят, что сон -
Это старая память
А потом нам говорят,
Что мы должны спать спокойно.
Они молча шли через лес. Мокрая от росы трава и листья папоротника до колен намочили тренировочные брюки, ноги в сандалиях тоже промокли, но что тут поделаешь? Высохнем потом. Иван шел след в след за Тохой, отгоняя парящих над кустами сонных комаров.
Всю дорогу Тоха рассказывал о людях, потонувших в болоте в старые и не-давние времена, и что их призраки по ночам бродят по лесу. Иван слушал, но не слишком-то верил, догадываясь, что Тоха хочет запугать его, а потом объявить, что Ванька струсил. Трусить было никак нельзя.
Он и не боялся, но тревожное предчувствие затаилось внутри живота. Да что с ними может случиться? Тоха парень местный, все тропки тут знает. Да и сам Иван перед походом посмотрел карту области, висевшую на стене в прихожей. Карту еще дедушка вешал, когда был жив… Выцветшие зеленые леса прорезали черные отростки железнодорожных путей, огибая Подгородское почти со всех сторон, так что, куда ни пойди, выйдешь на рельсы, а по ним всегда до людей до-берешься. Лишь с одной стороны маленькими горизонтальными черточками было отмечено болото. На карте оно выглядело небольшим и безобидным…
Лес поредел и расступился. Иван увидел большую прогалину с прогнившими остовами чахлых деревьев и веселой зеленой травкой. Иван не знал, как далеко простирается болото, но подумал, что до противоположной опушки, если бы перед ним было не болото, а ровное поле, он бежал бы минуту, не меньше. А может, и все три. А может…
— Пришли, — торжественно и грозно сказал Тоха, — вот она, Воронова Гать!
Тоха оглянулся на Ивана. Глаза проводника бегали, зубы нервно покусывали нижнюю губу.
— Ну, так пошли, — сказал Иван, — чего стоять?
От бабушки он знал, что гатью зовется старинный путь через болото. В трясину кидали вязанки хвороста и бревна, и по ним шли. Только сейчас Иван не видел ни бревен, ни каких-либо знаков былой дороги. Перед глазами было лишь на-чало гати — несколько врытых в землю полусгнивших столбов и развалившиеся от старости бревна, утонувшие во мху. Дальше простиралось болото, и следы дороги исчезли в нем совершенно. Кое-где торчали тонкие вешки, и высовывались за-росшие кустами холмики, напоминавшие гигантских ежей. Деревенские старики рассказывали, что во время войны немцы бомбили Воронову Гать, когда гонялись за местными партизанами. С тех пор путь через болота так и не восстановили. Говорили, будто на той стороне — настоящие нехоженые леса с диким, непуганым зверьем, огромными грибами и множеством ягодных полян. Но туда никто не ходил. Боялись болота. Оно растянулось на многие километры, и обойти его, по слухам, было невозможно. Тоха болтал, что многие пытались обойти Гать, но только попусту кружили по лесу, всякий раз натыкаясь на болото. Лесовики и нечистая сила водили… Врал, конечно.
— Ладно, пошли, — Тоха посмотрел вокруг. — Только надо найти зарубки.
Они прошли вдоль болота, оглядывая ближайшие деревья, но зарубок не обнаружили.
— Нет зарубок, — нерешительно проговорил Тоха. — Как же пойдем?
Иван понял: Тоха испугался, и идти дальше не хочет. И злорадная дерзость проснулась в Иване. И теперь ему захотелось унизить Тоху, так же, как когда-то он унизил его, прилюдно положа на лопатки.
— Не трусь, как-нибудь пройдем! — бодро сказал Ваня, — Палки же у нас есть!
— Ты что! Это же Воронова Гать! Знаешь, сколько здесь людей утопло! — завел старую пластинку Тоха, но Иван уже не боялся.
— А мы не утопнем! — твердо сказал он. — Праемонитус праемунитус.
— Чего? — разинул рот Тоха.
— Кто предупрежден, тот вооружен, — перевел с латинского Иван. Он любил ис-торию, в особенности древний Рим, и обожал латинские изречения, которые аккуратно заносил в записную книжку и знал наизусть. — Мы с тобой маленькие, лег-кие, нам и пройти легче будет. Или сдрейфил? — с издевкой спросил он.
— Нет, — сказал Тоха, но голос его прозвучал неубедительно. Иван видел, что проводник струсил еще сильнее, и смотрел на Тоху с долей превосходства.
— Тогда пошли, чего тянуть! — сказал Иван и сделал шаг на зыбкую почву.
Травяной ковер качнулся под ногами, но держал. Ощущения были немного страшными и в то же время удивительными — будто стоишь на плоском гамаке из сплетенных трав. Ваня попробовал проткнуть «гамак» палкой — не вышло, и это добавило уверенности. Пройдем!
Он осторожно двинулся вперед, стараясь наступать на поросшие мхом холмики — наверное, остатки бревен или пни. До видневшейся впереди кромки леса было не так далеко. По крайней мере, так казалось Ивану. Не слыша, что Тоха идет за ним, он обернулся: местный стоял неподвижно, не решаясь ступать на зыбкую почву.
— Ну, чего ты? — прикрикнул Иван.
— Да ладно… Давай вернемся, — сказал Тоха. — Пошутил я. Не был я здесь, и через болото не ходил.
— Чего ж ты врал? — спросил Иван, хотя и так было ясно.
— Напугать тебя хотел. Думал — испугаешься и не пойдешь.
— А я пойду, — сказал Иван.
— Ты что — дурак? — крикнул Тоха. — Ты потонешь!
— Не потону. Скажи, что ты наврал, что здесь люди тонули!
— Ну, наврал, — признался Антон. — Но ты все равно не ходи!
— Почему? Раз здесь никто не тонул, чего бояться?
— Дурное это место! Никто на ту сторону не ходит! Ваня, пошли назад!
— Да-а, а потом скажешь, что я сдрейфил?
От противоположной опушки отделилась черная тень и низко-низко пронес-лась над болотом. Мальчики проводили птицу взглядом. Она показалась Ивану удивительно большой. Он такой еще не видел. Орел, что ли?
— Ворон! — испуганно сказал Тоха.
— Ну и что? Я вот всем скажу, что ты вороны испугался! — мстительно сказал Иван. — Идешь со мной или нет?
— Ну и говори! Иди к черту! — обиделся Тоха. Он повернулся, бросил палку и по-шел прочь. Иван посмотрел вслед и подумал, что Тоха наверняка спрячется в кустах и будет следить за ним. Знаю я его! Пускай следит. Трус несчастный!
Он сделал еще шаг. Еще. Болотная почва качалась и чавкала под сандалиями. Иван высматривал впереди выдающиеся над травой кочки и старался ступать на них.
Переведя дыхание, Иван оглянулся и увидел, что прошел больше половины пути. Близость цели подстегивала, и он, почти не опасаясь, весело перепрыгивал с кочки на кочку, но вдруг оступился, и левая нога, пробив непрочный травяной ковер, мгновенно погрузилась в болотную жижу. Иван упал на мигом промявшуюся под телом траву, не успев даже вскрикнуть. Он испугался, но звать на помощь не спешил, помня о прятавшемся в кустах Тохе. Иван подумал, что сумеет выбраться самостоятельно, но лишь пошевелился — и усугубил положение, еще сильнее погрузившись в трясину. Ваня ухватился за кочку, на которой оступился и замер. Ноги болтались в глубине трясины, и холодная вода сковывала их холодом. Он не тонул, но и выбраться не мог.