Андрей Прудковский – Знаки судьбы. Сборник рассказов (страница 2)

Утром узнал, что ночью вокруг мотоциклов была битва с местными парнями. Мотоциклы отстояли, но на некоторых оказались срезаны патрубки, ведущие к карбюратору. Местные кричали, что кто-то из наших соблазнил какую-то красавицу, ещё несовершеннолетнюю. Я спросил ребят – говорят, что все были на виду, никто никуда не уходил, так что этого просто не могло быть. Я тоже был в полном недоумении. Придумают же такое из зависти!

Первый снег

Teмнo и cнeг, и в тишинe Hoчнoй пoлёт… Дoмa вce в coннoй бeлизнe, A cнeг идёт. Cтиpaeт кoнтypы Mocквы Oceнний cнeг. Peaльны тoлькo я и ты, A миp нeлeп. A в cнeжныx виxpяx, кaк cквoзь coн, Bcтaют двopцы Гpядyщиx иль былыx вpeмён — He вepь им ты. Cтиpaeт вpeмя cнeгoпaд… И мишypa Пpaвитeльcтв, cмeнa цифp и дaт, Эпox игpa. Coeдиняeт иx в oднo Oceнний cнeг A мы c тoбoю вcё paвнo Bдвoём нaвeк. Hac вpeмя cнoвa paзлyчит Ha coтни лeт, И бyдy ждaть я cнeгoпaд, Kaк твoй пpивeт… Ho этo в пpoшлoм, a пoкa — Лишь я и ты, Cнeжинки тaют нa гyбax, И нeт зимы!

Старая фотография

Старая чёрно-белая фотография. Две девушки-подружки. Одну из них любил я, но она меня не любила, другая – была влюблена в меня, а я, увы – в другую. Такой вот расклад. И зимний лес, в который мы ушли на два дня.

Отошли от станции километров на пять – потом костёр на поляне между соснами….

Затем палатка с большим самодельным спальным мешком, в который можно было засунуть хоть 5 человек. Так мы и спали, ощущая любовь друг друга и зная, что пути наши разойдутся в разные стороны. Это был наш последний совместный поход, и ощущалось ещё острее тёплое дыхание моих подруг, их нежные случайные прикосновения. В палатке было тепло, ведь каждая девушка, по моим прикидкам, греет, как плитка на 250 ватт. И ничего больше ночью не случилось, увы… И сейчас я об этом жалею. Может, жизнь наша пошла бы иначе?

А утром была метель, мы пробирались по тропам через заснеженный лес и сделали эту фотографию. На душе тоже у всех было почему-то сумрачно, и мы ни о чём друг с другом не говорили. К ночи устали и добрались до электрички. Вагон был почти полон, но два места с краю ещё оставалось. Я сел рядом с одной из девушек, а вторую посадил на колени. Они обе устали и уснули до самой Москвы, одна – привалившись к плечу, а другая – на груди (ох и отсидела же она мне ноги за два часа езды :)). А я был счастлив, последний раз в жизни обнимая любимую.

Вот и Москва. «Привет – привет! До скорого…» Но это «скорое» так и не наступило. Далее были выпускные экзамены, распределение на работу в разные города… Через пару лет все мы переженились и встретились снова только через 40 лет после того похода.

У всех троих оказались любящие мужья и жёны, и по паре детей на каждого – уже взрослых и женатых. Жизнь удалась? И лишь старая фотография всё стоит перед глазами и зовёт туда, где ещё всё было возможно!

Обман

Он сказал ей: «Давай, я тебя обману! Нос наставлю, иль, может, чуть-чуть натяну И развешу, где надо, лапшу по ушам, И глаза отведу… и по кумполу дам!» «Нет, – сказала она, – подожди пять минут, Я полы подмету, чтоб везде был уют, Чтобы не было здесь пауков по углам, А тебе я пока постирушечку дам!» Так прошла нечувствительно тысяча лет. Только пыль за окном, Да под вечер – обед!

Маленькая судьба

Она приехала из Нижнего Тагила и поселилась в нашей квартире – дальняя чья-то родственница. Худощавая девушка, мечтающая стать актрисой. С утра она уходила в парикмахерскую, затем на поиски режиссёра. Была зима, возвращалась она замёрзшая и пила горячий чай.

Потом уходила в свою комнату. Сразу же из-под её двери начинал дуть страшный сквозняк – она на ночь открывала все окна настежь. Зима в этот год была суровой. Но она не могла спать в духоте. На кровати тоже не могла спать – спала обычно в голом виде на коврике на полу между двух простынок, чтобы не было жарко и душно. К утру тело её от мороза всё застывало и не гнулось, поэтому она не могла одеться. Она выходила, завернувшись в простыню, под которой спала, и деревянными шагами шла в ванную, включала горячую воду и отмокала, возвращая гибкость телу.

Потом пила горячий чай и уходила опять на поиски режиссёра. Наконец, режиссёр был найден, и она уехала на съёмки. Полгода её не было.

Затем она опять приехала и снова поселилась в нашей квартире. К тому времени у меня как раз был промежуток между жёнами, и она спросила, не согласился бы я на ней жениться – для того чтобы найти порядочного режиссёра, ей нужны были время и московская прописка. Тот режиссёр, с которым она ездила, оказался весьма непорядочным и так и не снял её ни в одной сцене.

Я был неделикатен – и она уехала. Она много писала мне потом о своей жизни, о том, как познакомилась с замечательным психотерапевтом, затем о том, как она хочет покинуть этого психотерапевта, но не может… Потом, что она покинула психотерапевта и была очень несчастна. Потом она перестала писать и навсегда исчезла из моей жизни, а быть может, и перешла, как говорится, на иные планы бытия.

Прощёное воскресение

«За то, что чуда не свершилось,

Прости меня, прости меня!»

В воскресенье прощёное думаю вновь Я о близких, забытых и брошенных… Не встречаться мне с ними, не снять мне их боль, И не сделать хоть что-то хорошее… По тропинкам судьбы не вернуться назад, Не обнять, не ободрить их ласково… Только память болит, только чудится взгляд