Андрей Прудковский – О Дхане и Земле. Все книги трилогии (страница 9)
И вот он привёз меня на место. Думаешь, в роддом? Нет! На место нашей с ним первой встречи! В дремучий лес!!!
По каким-то его дурацким маразийским обычаям рожать, видите ли, положено на месте зачатия! У них там это можно ― там тепло. А у нас? Снег и мороз градусов пять.
Вот так и рожала на накидке от сиденья, да сверху простынка для чистоты. Впрочем, холодно мне не было. Работа эта та ещё! В промежутках между схватками костерила я его почём зря. А он ничего, немного мне даже помогал, принял ребёнка, завязал пуповину, обтёр его снежком. И сразу дал ему своё дурацкое имя. Как-то оно иначе звучало на его тарабарском языке, но мне показалось похожим на Радека.
Утро после родов. Рассвет над дорогой.
Потом повёз нас назад в машине. Я отогрелась, успокоилась и подумала, что мой Рашка не слишком-то и виноват. Откуда он мог знать о наших порядках? Он сделал так, как положено по обычаям их племени. А то, что я ему доверилась, ― так это полностью моя собственная вина. В конце-то концов, всё кончилось хорошо. Ребёночек здоровый, и я тоже. Может, в роддоме-то всяких вредных микробов и поболее, чем на снегу в лесу.
Так что всё сейчас у нас в порядке. Пару неделек я отдохнула ― и опять на работу. Утром кормлю, остаток сцеживаю, и, пока меня нет дома, он один раз кормит ребёнка. В обед прихожу кормить и опять сцеживаю, а там и до конца рабочего дня недалёко!
Но вот о чём мечтаю! Давно я, Маша, не была дома. Думаю, теперь с ребёнком мне обязательно дадут большой отпуск летом, и я приеду. И всех своих привезу знакомиться.
До встречи!
Записки Ра о жизни в стране демонов
Загадочны обычаи в стране демонов. Все, кроме детей и стариков, обязаны каждый день ходить на какую-то «работу». Я пытался понять, чем так привлекательна эта «работа», что ради неё следует бросать голодного плачущего младенца, но не понял ― ни из объяснений моей Александры, ни из её мыслей. Может, она и сама не понимала этого.
Без неё сын плакал, но я знал, что делать, поскольку видел, как это делают наши женщины. Следовало приобщить младенца к четырём истинам питания настоящего человека. Моя демоница не была настоящим человеком, и сделать это должен был я сам. Целуя сына, я каждый раз передавал ему капельку своей слюны. Конечно, это не было полным воспроизведением обряда передачи четырёх ИСТИН ребёнку, поскольку я не был кормящей мамой, но, в конце концов, я всё же справился, и мальчик перестал плакать. После приобщения к четырём ИСТИНАМ ребёнок может есть всё, что съедобно.
Так я смог подкармливать своего сына тем же, что ел сам, только предварительно разжёвывать приходилось, так как у него не было зубов.
Александре я об этом ничего не сказал ― боялся, что по неведению нарушил те или иные демонские законы. И был прав! Как-то я уловил её мысль, что до года младенцу не следует давать иной пищи, кроме материнского молока либо каких-то специальных демонских прикормов.
Но, главное!!! Я и сын мысленно всегда были вместе. Его мысли, его сны ― были моими, мои мысли и сны ― его. К трём месяцам он уже знал и некоторые слова нашего родного языка Дханы! А к пяти мы уже говорили ― и не только мысленно.
Александра приходила усталая и удивлялась, что ребёнок тихий и радостный, никогда не плачет. А ему некогда было плакать, ведь он непрерывно вёл «тихий» разговор со своим папой…
Настала жара. Александра одумалась, перестала ходить на «работу», и мы поехали на машине к её сестре. Сестра жила в другом месте, далеко от нашего жилища. Александра сидела впереди ― за рулём, я сзади ― с сыном. Тут-то нас и поймал дорожный демон: слышу свист, машина остановилась, а Александра испуганно говорит:
– Что же теперь делать?
– Ничего, ― говорю, ― спрячусь!
Раз ― и превратился в куб. Александра же подошла к дорожному демону ― сердитому, как-то она с ним справится? Тот с ней поговорил, потом заглянул в машину и как рявкнет:
– Это почему у вас ребёнок не привязанный, да ещё на стуле лежит?!
Я тут же обнял сына и из рук своих верёвки изобразил. Демон заглянул снова:
– Извините, привязанный, но не по правилам! Извольте снять ребёнка со стула! Положите его на сиденье пониже, тогда уже привязывайте!
Александра на меня и не смотрит.
– Счас, счас, ― говорит, ― всё сделаю.
Переложила сына на сиденье и прихватила ленточкой, от меня отворачивается. Вижу, трудно ей воспринимать меня стулом, сколь я ни притворяюсь ― она мой образ по памяти восстанавливает.
Так благополучно закончилась наша опасная встреча с дорожным демоном, и мы поехали дальше. И приехали мы на место, где живёт её сестра Маша, но сестра эта не была её сестрою, а была ею самою. Я посмотрел снаружи ― она, заглянул в её мысли ― тоже похожа, та же мелодия, тот же цвет (видно, на Дхане не бывает однояйцевых близнецов). Я спрашивал, кто же это сотворил с ними такое. Маша ответила, что их мама. Я понял, что их мать была великой колдуньей, она захотела иметь двух дочерей вместо одной, поэтому колдовством разделила она своего ребёнка на два, не ведая, что числом два сотворила невольное зло. С тех пор ни один мужчина не мог стать мужем ни одной из её дочерей. И только благодаря моей приверженности четырём истинам удалось мне снять проклятие с одной из них ― с Александры, и дать ей сына. А Маша так и осталась бездетной.
Я привык, что демоны не умеют говорить мысленно, а тут пришла соседка Маши ― Валя, со своей пятилетней дочкой и сразу с порога начала мысленно говорить с моим сыном, а тот ей отвечать. Но когда поняла, что и я это умею, удивилась тоже! Я даже мысленно её успокаивал, видно, редко случаются меж демонами мысленно говорящие! Но недолго она пробыла с нами и уехала по своим демонским делам. А вот дочь её осталась. Так мы и жили… Пилили и кололи дрова для демонского домашнего очага под названием печь; ходили все в лес за грибами, но нелетучими, а маленькими и съедобными и за ягодами.
Я рассказывал Любочке о нашей стране, а также о наших огромных муравьях, а когда она не поверила, то ненадолго превратился на её глазах в муравья. Я думал, она испугается, но ей это понравилось. Она знала о превращениях! Ей мама рассказывала сказки о людях, которые умеют это делать! И она мечтала превращаться в птицу, чтобы летать по небу и всё видеть. Я не умел превращаться в птицу, но зато я показал ей, как я превращаюсь в собаку. Мой сын лежал рядом на травке, смотрел на нас, улыбался и, кажется, даже что-то понимал. Теперь Любочка не отходила от меня и всё просила её научить. Я начал учить её науке четырёх ИСТИН, но не преуспел ― всё же она была ребёнок демонов, а потому не желала знать о четырёх ИСТИНАХ, а только хотела превращаться…
– Ладно, только никому об этом не рассказывай, ― предупредил я.
– Даже маме? ― спросила она.
Я подумал, что уж лучше пусть она расскажет всё своей маме, чем будет мучиться тайной.
– Маме можешь рассказать, но больше ― никому!
Она читала мои мысли и видела, как я превращался, теперь она сама пыталась сделать так же. Что мне было делать? Я стал учить её превращениям. Ведь, неправильно превратившись, она могла бы стать калекой, например, человеком с крыльями вместо рук. В результате через месяц Любочка гуляла с нами по лесу в виде огромной курицы ― единственная птица, которую она знала достаточно хорошо, чтобы превратиться. Любочка и вела себя в лесу, как настоящая курица, в результате наклевалась и заболела животом. Пришлось её, как моего сына, приобщать к четырём истинам питания. Хорошо ещё, что моя Александра и её сестра были так заняты друг другом, что ничего не замечали: ни что мы вытворяем на прогулках в лесу, ни что мы едим. Я для виду брал на прогулку бутылочку разбавленного козьего молока для маленького и краюху хлеба для нас с Любочкой. В лесу же мы ели всё, что попадалось нам на глаза, впрочем, некоторые грибы и ягоды Любочка запрещала нам есть. Я как-то съел красивый красный гриб, и было мне плохо. С тех пор не нарушал советов нашей маленькой попутчицы.
Так прошло тридцать счастливых дней полной свободы ― и вот мы опять в городе. Опять моя демоница ходит на «работу».
Глава 5. 28 ― 26 гг. дкс
Радек ― сын Ра
Из записок Радека Рексовича о своем детстве
Сегодня получал паспорт, пришлось придумать себе отчество. Не могу же я назвать истинное имя своего отца! Сказал, чтоб записали Рексовичем, ведь действительно собака Рекс была мне в детстве вместо отца… Об этом можно сказать всем. А вот то, что это и был мой отец, ― знать не полагается никому.
Пришло мне в голову записать всё, что случилось со мной в те годы, тем более что сказочные события моего детства всё более покрываются вуалью нереальности, так что скоро я и сам перестану в них верить… И ещё одно: мама Валя преподнесла мне на совершеннолетие подарок ― мятую ученическую тетрадку, где корявым почерком отца записана история моего рождения. Долгие годы хранилась эта тетрадка у неё втайне от всех… Итак, пора привести эти записи в порядок!