Андрей Прудковский – О Дхане и Земле. Все книги трилогии (страница 2)
И желания мои, сынок, исполнились с пугающей неотвратимостью. Только что я играл со старым пнём, и вдруг отец с матерью хватают меня, завертывают в несколько слоёв мягкой коры бел-дерева, требуют, чтобы я молчал и не шевелился.
Шелест тысяч ног, удушающий запах кислоты, скрежет челюстей, сжимающих меня… Последний мысленный крик и тишина. Телепатическая связь с родителями, которая до сих пор не прерывалась ни на миг, исчезла навсегда. Меня несут, несут. День, два, три ― в неведомое.
А теперь представь себе муравейник на планете Дхана. Он похож на обычный земной, только с поправкой на рост муравьёв. На Дхане они в рост человека. Вокруг муравейника, естественно, на километр всё вытоптано ― ни травинки, одна пыль. Как автомашины по нашим дорогам, с мягким шелестом несутся муравьи. Тут же люди, у каждого на поясе баклажка с муравьиной кислотой, которой они периодически опрыскиваются. Все спокойно занимаются своими делами. Стирают и вешают бельё, собирают грибы и плесень, отряд охотников верхом на муравьях едет к далёкому лесу, женщины несут снизу муравьиное молоко, а молодёжь играет с муравьями-несунами. Цель игры ― выпросить у муравья то, что он несёт. Делается это так: берут две палочки и в определённом ритме отстукивают ими по муравьиным усам. Если всё сделать правильно, то муравей отдаст поноску.
Маленькой Съегле сегодня исполнилось пять лет ― возраст, когда детей племени Повелителей Муравьёв торжественно объявляют взрослыми. Она так же, как и все, носится вдоль кромки муравейника, пытаясь перехватить того или иного несуна. Один из муравьев натыкается на неё и сбивает с ног. Тут уж нельзя зевать, а то тебя живо сочтут едою. Съегле быстро отстукивает по муравьиным усам пароль «свои» и просьбу передать ей белый свёрток, что зажат в его челюстях. Муравей облегчённо отдаёт ей ношу и исчезает внутри муравейника. Ему требуются еда и отдых после дальней экспедиции. Съегле с трудом волочёт тяжёлый тюк к себе домой. Что же ей досталось? Настоящий живой мальчик ― он спит!
― Отнеси его к муравьям ― пусть его съедят, всё равно мы не сможем его спасти! ― говорит мать.
– Нет, он мой, я буду о нём заботиться.
– Старейшие не разрешат тебе этого!
– Я упрошу их!
– Старейших нельзя упросить, они всё делают только по Закону ― по Великому закону четырёх Истин, о котором, моя маленькая, ты ещё ничего не знаешь. Но ты можешь сама выступить на Совете, ведь с сегодняшнего дня ты уже взрослая!
Съегле на Совете
– Закон гласит: чужак, появившийся вблизи муравейника, должен быть отдан муравьям.
– Мама сказала, что вы решаете по Закону четырёх Истин, а пока сообщили мне только одну. А что гласят остальные три ИСТИНЫ?
– Они тебе не помогут. Внимай: если чужак появился вблизи муравейника не по своей вине и муравьи его не тронули, то его следует в двухдневный срок отвести к ближайшему лесу и отпустить. При повторном появлении того же чужака к нему применяют основное правило Закона. Так гласит вторая ИСТИНА.
Если чужак нужен племени и приглашён его членами, то он является гостем и может оставаться на территории племени 10 дней, при этом назначается опекун, который обязан все эти 10 дней неотлучно находиться рядом с Гостем. Так гласит третья ИСТИНА.
Согласно второй ИСТИНЕ ты можешь отвести чужака к лесу, но это опасно ― ты маленькая и не сумеешь защитить его от пробегающего муравья. Впрочем, в лесу его тоже съедят.
– Нет, это не то. А какова четвёртая ИСТИНА?
– Эта истина тебе не подходит. Тем более ― она вообще невыполнима!
– Скажи её!
– Если член племени Повелителей Муравьев решил связать свою жизнь с чужаком, став его мужем или женой, то он обязан взять на себя всю ответственность за поведение чужака и в годичный срок доказать племени, что чужак сможет стать одним из нас, в противном случае он сам становится чужаком и навечно изгоняется из племени вмести со своим подопечным.
– Вот это мне подходит. Я буду его женой!
–???????? ― Да будет так!
– Ей только пять лет.
– Закон гласит: в пять лет ребёнок становится взрослым и сам отвечает за свои решения. Да будет так, как она решила! И да не будет у тебя мужа иного, кроме того, что ты выбрала! Так гласит Закон!
Прошёл год. Съегле и Ра были неразлучны. Вместе играли, вместе работали и учились. Через год старейшины признали, что по своим умениям Ра ничем не отличается от других ребят его возраста. Он не хуже других умел разговаривать с муравьями «палочным кодом», выпрашивать у них капельку сладкой пищи или то, что они несут, не забывал опрыскиваться кислотой, и даже один раз на глазах у всех прокатился верхом на муравье. Так Ра стал одним из Повелителей Муравьёв.
Из записей ЗАГСА села №573 (Котлованово)
Александра и Мария ― близнецы, родились 13 февраля 50-го года дкс.
Родители: отец ― Александр Сергеевич Рябой, мать ― Любовь Дмитриевна Рябая.
Из записей соседки Саши и Маши ― Валентины Семёновны Котловановой
Саша и Маша росли на моих глазах. Хорошие девчушки. Саша побойчее, всё любила говорить:
– Я не Саша! Я ― Александра!
Судьба им досталась трудная. Отец пил. Дома было голодно. Я их часто подкармливала. Когда им было 10 лет, отец умер, а через год умерла мать. К тому времени девчушки повзрослели и прекрасно справлялись со своим немудрящим хозяйством. Еду в основном ели со своего огорода, да ещё кое-кто из односельчан помогал. Денег у них не было. Одежду носили казённую, что выдавали в школе для неимущих. Выросли девочки большими, сильными, а поклонников у них не было, видно, неудачная им фамилия досталась ― Рябая, оттого, может, и красотой они не отличались. Да и побаивались ребята их тяжёлых ручек да сурового вида. После восьмого класса Маша стала дояркой, а Саша вдруг уехала в город.
Пояснение Любы ― дочери Валентины Семёновны
Я думаю, стоит рассказать об истории нашего села и о судьбе моей матери.
Название Котлованово село получило из-за огромного котлована вблизи. Котлован копали зеки, а зачем, для чего ― неизвестно. Село заселила всякая обслуга, что должна и еду сготовить, и бельё постирать, и штаны зашить. Но в котлован из села никто не совался. Там были только в форме ― те, что с грифом «секретно». Потом котлован или закончили, или забросили ― в общем, об этом никому ничего не известно. Те, что в форме, куда-то разъехались. А куда заключённые делись ― никто ничего не знает. Только перед отъездом пришёл в село молоденький солдатик и вынул из-за пазухи свёрток:
– Вот, ― сказал он, ― вам Валечка, она ― неучтёнка, учитывать её сейчас недосуг, так что уж растите её сами, как хотите, а по отчеству ― пусть будет хоть Семёновна ― по имени моему. Подивились мы доброте и храбрости солдатика. Ведь как-никак девочка-то из заключённых, а он не побоялся ― вынес да ещё своё отчество дал.
Так вот и выросла моя мать всеобщей любимицей, фамилию ей подобрали по названию села ― Котлованова. Во всех домах она поперебывала, чему смогла ― научилась. Стала мастерицей на все руки. Даже лечиться к ней люди ходили. Как выросла, выделили ей хибару заброшенную, она её достроила, отремонтировала. А вот замуж не вышла ― так и жила одна. Всё говорила: «Я Семёнова, ею и останусь». И ведь как нагадала ― приехал как-то раз тот самый Семён в наше село. На чёрной машине со свитой ― большим человеком стал. Целый день провели они за колючей проволокой в Котловане. Не знаю, что там было, но слышали люди, что сильно кричал Семён. В селе даже поговаривали, уж не переселят ли нас теперь километров за тысячу ― от секретов подальше?! Но обошлось. Ночевал Семён в нашем доме. А его свита в палатке около ― то ли спала, то ли охраняла. А через год и я родилась, так что я тоже Семёновна. К тому времени соседка Александра уже с год работала в городе, а Маша дояркой была ― мне, маленькой, молоко носила. Мама часто оставляла меня на тётю Машу, а сама уезжала в город. Там она училась на курсах акушерок-медсестёр. Из города всегда привозила гостинцы и письма тёте Маше от её сестры Александры. Почтой сёстры почему-то никогда не пользовались.
Из письма Александры своей сестре Маше
Машенька! Всё у меня хорошо, не беспокойся! Получаю достаточно, живу в отдельной квартире…
А сначала здесь было страшно! Но по порядку.
Приехала. Народу ― тысячи! Бегут, толкаются. Стою я, не могу понять… Подскакивает такой вежливый, в служебной фуражечке: «Дамочка, ― говорит, ― вам помочь?» Подхватывает мой чемодан и идёт ― я за ним. И тут кто-то как закричит:
– Куда прёшь?! Раздавила!
Гляжу под ноги ― карапуз лет шести.
– Я Петруха ― рваное ухо, ― говорит и показывает мне своё рваное ухо, ― меня нельзя давить!
Тут оглянулась я, а того ― с чемоданом ― и след простыл. Выбежала на площадь. Машины гудят… А чемодана нет. Ни денег, ни вещей, ни книг… Стою я зарёванная посреди площади, а люди бегут, не оглядываются, машины меня объезжают… Никому до меня и дела нет. Тут загудело, поехали мотоциклисты в чёрном. Постовой кричит:
– Проходите, проходите! ― и меня куда-то толкает, а сдвинуть не может. Тяжеловата я… А гудит всё ближе. Несётся большая чёрная машина. Постовой белый стал, руку к голове приложил и замер. А на меня ступор нашёл. Стою, даже рот открыла. Останавливается машина, и выходит из неё какой-то маленький, но, видать, важный.