Андрей Прокофьев – Во власти небытия (страница 13)

– Я, к сожалению, лично не был знаком с твоим дедом и мало чем смогу тебе помочь в этом. Хочу теперь спросить тебя, но только другое – отец Кирилл успокоился после слов Прохора.

Лицо последнего не выражало чего-то затаенного, голос сбивался и если Прохор представлялся не тем, кем был, то должен быть он гениальным актером, что вряд ли возможно ожидать от обыкновенного деревенского паренька. Чья жизнь, в общем-то, прошла в одном месте и в непосредственной близости от самого отца Кирилла.

– Скажи, что говорят о смерти Елизаветы Павловны?

Прохор внутренне напрягся. Он неоднократно слышал, что странная старушка отошла в мир иной, но ни разу не связал это событие с отцом Кириллом. Этот же вопрос говорил об этом почти открыто. Хотя старушка была настолько древняя, да и умерла, вроде, на собственном дворе.

– Ничего особенного, отец Кирилл, вы и сами, видимо, всё это слышали.

– Нет, я что-то приболел в последнюю неделю и почти никуда не выходил. Только сегодня решил немного размять старческие ноги.

Прохор не заметил чего-то особенного в голосе отца Кирилла, достал сигарету и начал разминать ее пальцами. Отец Кирилл посмотрел на него, ожидая продолжения. Прохор выудил из кармана спички, чиркнул и сделал первую затяжку.

– Её утром на дворе собственном нашли. Она с ведром была, возле колодца. Видимо, старушка пошла за водой, здесь её смерть и застала. Ограда невысокая, бабы и увидели. Но она, кажется, сразу отошла. Сколь ей лет-то было?

Прохор закончил свой небольшой рассказ вопросом. Боковым зрением он видел, как заметно изменилось лицо отца Кирилла. Он как будто хотел что-то сказать, но не мог на это решиться. Прохор продолжал молчать, ожидая слов со стороны отца Кирилла. Тот постарался поудобнее разместиться на округлой поверхности поваленного дерева (на котором они сидели) и только после этого произнёс.

– Странно.

Затем сделал ещё одну паузу, но покороче.

– Ей далеко за семьдесят было – наконец-то ответил отец Кирилл.

– Вы батюшка сказали, что странно, как будто в этом может быть что-то странное. Вот у меня ощущения по поводу Елизаветы Павловны действительно странные. Однажды мой батя притащил в дом настоящую шашку, собирал разную ерунду. Мать заставила его убрать её из дома, и он отнес её к этой самой Елизавете Павловне. Я до сих пор не могу понять, что могло быть у них общего.

Прохор закурил вторую сигарету, вслед за первой. Отец Кирилл очень сильно побледнел.

– Дай парень мне закурить – произнёс он.

– Вроде вы не дымили, отец Кирилл? – удивился Прохор.

– Раньше курил, много курил – ответил отец Кирилл, взяв в руку протянутую Прохором сигарету.

– Когда это было Прохор? – спросил отец Кирилл, затянувшись табаком и тут же громко закашлялся.

– Отвык, мать твою – прокомментировал собственный кашель отец Кирилл.

Прохор понял, что, не желая того, попал в точку. Реакция со стороны отца Кирилла была слишком уж очевидной, но только куда, в какую сторону. По коже Прохора мгновенно пробежал озноб.

– Не помню точно, кажется, лет десять назад – ответил Прохор.

– Он точно отнёс шашку к Елизавете Павловне, и какая из себя была эта шашка? – допытывался отец Кирилл.

– Не знаю, сказал, что отнес к ней, а шашка, бог её знает. Я если честно в них не разбираюсь.

Отец Кирилл не стал заострять внимание Прохора на шашке. Если бы он мог её увидеть, то только так смогла бы подтвердиться догадка. Хотя уверенность в том, что батя Прохора отнёс к Елизавете Павловне именно шашку Резникова, была в сознании отца Кирилла почти стопроцентной.

– Странные вещи у нас сынок здесь происходят – глухим голосом произнёс отец Кирилл, переменив тон разговора в куда более доверительную форму.

– Не понимаю до конца, отец Кирилл, вот ещё этот Пасечников – Прохор испугался от того, что решился произнести эту фамилию и тут же опустил глаза в землю.

– Ты думаешь, что я убил Пасечникова? – открыто спросил отец Кирилл.

– Нет, но люди разное болтают – неуверенно ответил Прохор.

– Я не убивал этого человека. Могу сказать тебе об этом с чистой совестью и поклясться перед всеми святыми образами. Что-то непонятное мне происходит у нас. Я тебя не зря спросил о Елизавете Павловне. Дело в том, что она была мертва уже ночью.

Прохор смотрел на отца Кирилла удивленными глазами.

– Ничего не понимаю – сказал он.

– Вот и я мало что понимаю. Я заходил к ней ночью и видел ее мертвой, в собственной кровати. Поверь мне, я умею отличать мертвых от живых.

– Так почему вы не сообщили никому – наивно спросил Прохор.

– Была ночь. Да и моя репутация. Тем более ты знаешь о смерти этого человека, что произошла совсем недавно.

Отец Кирилл хотел поведать Прохору о появлении здесь капитана Резникова, но передумал это делать и не из-за того, что перестал верить в сатанинское воскрешение, а потому, что решил не торопиться с подобным откровением. Только Прохор сам постарался вернуть отца Кирилла как можно ближе к этой теме, сказав.

– Я случайно слышал разговор о том, что Пасечников за день до смерти приходил к Елизавете Павловне, спрашивал её о Резникове, которого он лично видел в её ограде дважды.

Отец Кирилл, жестом попросил ещё сигарету: ничего ему не привиделось, и сейчас этот парень подтвердил все самые страшные опасения.

– Ты знаешь, кто такой Резников? – хриплым голосом, чувствуя неприятный холодок в ногах, спросил отец Кирилл.

– Я слышал, что он был здесь во время гражданской войны, что вы отец Кирилл были лично с ним знакомы – Прохор постарался произнести последние слова как можно увереннее.

– Ты знаешь, ладно, бог с ним. Мы действительно вместе воевали против нынешних порядков, так же, как и твой дед Прохор. Что было, то было. Много воды утекло, но и сейчас нельзя многого говорить.

– Я отец Кирилл почитаю вашу борьбу. Чувствую, на чьей стороне была правда. Это живет во мне. Я думаю, господь бог поместил в меня это от моего деда – откровенно признался Прохор.

– Кровавая борьба была, Прохор – сказал отец Кирилл, а сам неотступно думал о присутствии где-то совсем рядом капитана Резникова и поручика Выдыша.

Первая их встреча на этом практически и закончилась. Отец Кирилл произнёс.

– Нехорошо мне что-то, пойдем Прохор потихонечку к дому.

Прохор поднялся, дождался, когда поднимется отец Кирилл. Тот встал с очевидным трудом. У него не было палки, и в этот момент Прохор подумал, что отцу Кириллу скоро придется обзавестись предметом поддержки. Высокий рост, нескладная фигура, похожая на подстреленного журавля. Седая округлая борода, глубокие фигурные морщины под глазами, переходящие ниже к самому подбородку.

Они прошли метров десять, и Прохор решил задать вопрос, который пришел ему в голову, когда отец Кирилл поднимался с поваленного дерева.

– Сколько вам лет отец Кирилл?

Отец Кирилл, по всей видимости, не ожидал такого вопроса и от этого на несколько секунд задумался.

– Много Прохор, много – ответил он.

Прохор не стал настаивать на своем, но ещё через двадцать метров, отец Кирилл сам вернулся к возрасту.

– Мне Прохор в гражданскую уже за сорок было. Жена, двое детей, только давно всё это в прошлом осталось.

– А что с ними? – не удержался Прохор.

– Сын погиб по глупости в начале восемнадцатого года. Тогда наши только власть в здешней округе брали, но Демьяну не повезло. Дочка Настенька с женой пропали, так и не нашел я их следов и до сих пор ничего об них не знаю. Иногда вижу во сне обеих, но понять ничего не могу. Видимо, не хотят они, чтобы знал я чего-то. Искал я их долго, где только не искал, но всё тщетно. Настеньке в те годы всего десять лет от роду было. Не было меня рядом с ними в то страшное время, а должен бы быть, тогда глядишь, всё иначе бы сложилось. К отцу своему жена моя Евдокия с дочкой поехали на Алтай. Не спросила меня, не посоветовалась. Это всё, что я знаю. Там на Алтае следов я тоже не нашел – отец Кирилл глубоко вздохнув остановился.

– Давай постоим, что-то в груди давит дышать трудно.

– Отец вашей жены их не дождался? – спросил с искренним интересом Прохор.

– Убили его, и тёщу, красные. Дом голытьба захватила. Жену мою с дочкой там никто и не видел – ответил отец Кирилл.

Прохор слушал с огромным интересом, который не укрылся от внимательных глаз отца Кирилла. В этот момент он окончательно убедился, что этот странный парень ему друг. Очередная неожиданность, лишь дополняла собою и без того огромное количество вопросов. Но она была, по крайней мере, положительной. Теперь у отца Кирилла появился здесь друг, и, что особенно важно, принадлежащий к совсем иному поколению.

Они остановились возле большой березы, с раскидистыми ветвями, на входе в село.

– Дальше по отдельности, Прохор – произнёс отец Кирилл.

– Понимаю – ответил Прохор.

– Слушай Прохор, как ты к вере нашей православной относишься. Я всё же священник, хоть и бывший.

– Уважительно, если так можно сказать. Возможности то нет никакой – ответил Прохор, застигнутый вопросом отца Кирилла врасплох.

– Интерес есть, значит хорошо дело.

13.

…Прохор пытался, как и советовал Резников, вспомнить, что говорил отец Кирилл ему о Резникове и поручике Выдыше. Только воспоминания тонули во мраке слишком далеко ушедшего отсюда времени. Покрывалось всё какой-то паутиной, завесой. Она то и мешала вспомнить что-то отчетливо. Мелькали общие фразы, к ним добавлялись пейзажи, интонации. И все-таки разговор был и был он на том же дальнем озере. Память с трудом открывала картинки, за ними появлялись слова, но имели они пока что мало смысла. Зато хорошо вспоминался образ отца Кирилла, сидящего на всё том же поваленном дереве в зеленоватом длинном плаще. Скрюченные кисти рук с большими синими венами, перебирали между пальцами тонкую веточку. Отец Кирилл улыбался, у него было хорошее настроение, и этому способствовало периодически выглядывающее из-за густых облаков солнце. Полное отсутствие ветра помогало солнцу быстрее прогревать землю. Наступившая осень ещё только начала обретать силу и через день боролась с уходящим летом. У отца Кирилла была удочка, сейчас её самодельный поплавок стоял, замерев на месте. Прохор долго и внимательно смотрел на него, пока отец Кирилл рассказывал об украденных из одного окрестного скита иконах и книгах. Прохору было интересно, но он всё же думал, по большей степени, о другом. Отец Кирилл заметил, что Прохор слушает его не больше чем одним ухом, поэтому, выждав нужный для себя момент произнёс.