Андрей Прокофьев – А. А. Прокоп (страница 44)

— Всё совершенно обычно, только вот этот бывший священник, повесившийся за собственным огородом. Почему нет упоминания об обуви. Зачем ему идти в носках, и при этом по описанию они почти чистые, а ведь есть упоминание о небольшом дожде в этот же день. Не захотели? Не рассмотрели? — размышлял вслух Калинин.

Интерес Калинина касался одной единственной вещи. Вещь эта имела наименование шашка. Рядом с ней должен быть Резников, рядом с Резниковым Выдыш, но ничего этого не было. Сплошная мутота не больше, не меньше этого. Повесившийся священник был единственным делом, которое привлекло внимание Калинина, хотя совсем рядышком по времени имелся некий Пасечников утонувший благодаря несчастному случаю.

Калинин углубился в изучение того, что было возможно через пелену более полувековой давности. Прошел час, вместе с ним в пепельнице остались пять окурков от сигарет Кэмел.

— «Нужно пообедать затем на доклад. Дело нужно закрывать. Этот алкоголик Денис, как там его фамилия, хорошо сойдет на эту вакансию. Хотя можно оставить, как висяк, что будет соответствовать истине и, наверное, будет правильным».

Калинин пообедал довольно быстро. Вернувшись к своим делам, он составил в голове предположение о связи между двумя смертями почти в одно время. Пасечников был ярым поборником коммунистических порядков. Отец Кирилл Бородулин напротив имел очень не советскую биографию, и хоть за последующие годы ничем отрицательным себя не проявил по отношению к этой власти, только в те времена это ещё не являлось показателем полного исправления человека, тем более бывшего священника.

— «Две смерти, между которыми почти полный месяц. Конечно, вполне вероятно, обычное развитие событий, но и возможность связи, тоже никто не сможет отменить».

Несмотря на огромный пласт времени, что надежно отдалял Калинина от событий давно минувших дней, он не мог избавиться от ощущения существующей связи между самоубийством Бородулина и гибелью Пасечникова. Было ещё кое-что, после двух этих смертей в селе Яровом на протяжении очень многих лет не было ни одной криминальной смерти.

— «Значит, шашки там не было? Или она была надежно спрятана и каким-то образом нейтрализована, а вот за этим и может стоять отец Кирилл Бородулин».

Калинин временами и сам не знал, зачем ему всё это, для чего он пытается залезть в дела, как ему казалось ненужные сейчас, но почему ненужные?

— «Стоп» — воскликнул Калинин и, оживившись, начал просматривать одну бумагу, пожелтевшую от времени…

…— Нет, это был именно отец Кирилл.

— Он же Бородулин?

— Да именно он. Я видел его в Сретенске в компании самого Резникова, Чечека. Это было летом восемнадцатого года.

— Вы уверенны в этом?

— Да провалиться мне на этом месте. Он формы не носил. Бороду подстриг очень коротко. Я видел его несколько раз и каждый раз он был пьян.

— Значит, вы утверждаете, что Бородулин непосредственно входил в карательный отряд Резникова.

— Да.

— А что вы сами делали в Сретенске в то время?

— С подводами был направлен. Меня особо никто не спрашивал. Приказали, езжай или расстрел. Тот же Бородулин бы и расстрелял.

— Но — это понятно. Можете точно свидетельствовать, что Бородулин участвовал в карательных операциях, которые, как известно, заканчивались массовыми убийствами мирного населения.

— Если он был в отряде, почти на равных с Резниковым, то вестимо, что участвовал в карательных операциях.

— Нет, нужны конкретные факты. У нас их пока нет.

— Не могу этого сказать. Лично я не видел.

…Калинин дочитал до конца. Несколько раз посмотрел на дату и подписи.

— «Как я мог пропустить эту бумагу. Просто невероятно, глянул же и убрал. Хорошо, что ещё есть сноровка. Теперь всё встало на свои места с полной очевидностью. Отец Кирилл входил в группу Резникова. Затем получил срок, но доказательств чего-то конкретного не было, от того он отделался общими формулировками. Резников и Выдыш пропали бесследно. Что было с отцом Кириллом в эти годы и почему они его убили? Сначала убили этого Пасечникова, затем и отца Кирилла. Вряд ли отец Кирилл был заодно с этим Пасечниковым, но их смерти один ряд. И почему Резников с Выдышем появились только в эти годы. Где они были до этого, что случилось, чтобы они появились тогда, и куда они исчезли после этого»…

Необъяснимая тяга накрывала Калинина с каждой мыслью о Резникове, Выдыше, загадочной шашке, которая в данный момент спокойно стояла в крошечной комнатке отставного прапора Емельянова. Калинин понимал, что стоит на пороге неведомого. Все прежние дела, все прежние переживания казались ему абсолютной чушью перед этим. Вечность находилась в одном шаге от него. Дышала на него своим ледяным, но безмерно притягивающим дыханием.

— «Бездна настоящая бездна, она рядом, она не пугает меня. Мне нечего бояться. Сколько может она дать? Вероятно, никто из них даже не знает её возможностей».

Калинин с наслаждением закрыл глаза. В голову начали вторгаться заслуженные мечты. Никакой зависимости, никакого желания необозримого богатства, другое совсем другое. Месть, конечно, только она за ней ещё куда большее. Слишком долго недостойные люди занимают места, которые не соответствуют их дерьмовым, набитых жидким говном мозгам. Предали буквально всё, обрыгались публично, вытерлись и снова сияют начищенными харями.

— «Выйди капитан, чтобы я тебя даже в этом коридоре не видел» — кажется так, да точно так, сказал тот молодой щеголь в шикарном костюме со значком в виде трехцветного флага.

Резников — вот кто нужен. Размышления приятно грели Калинина. Он обдумывал конкретные шаги. Точно знал, куда теперь двинется его жизнь, а совсем недавно он малодушно думал о том, что стоит позвонить Алене и попробовать завязать с ней отношения. Он одинок, она одинока. Её дочка не помеха, тем более она уже студентка. Какая чушь, хотя одно другому не мешает. Новая жизнь будет нуждаться в очень больших дополнениях, и ничего в этом нет странного или лишнего.

Кто ты капитан Резников? Каратель во благо святого дела? Праведник — призрак убиенных мучеников или исчадие ада? Кто тогда всё те, чьим именем убивал ты? За кого ты мстил? Насколько жива твоя идея? Получается, что она и наша, поскольку вернулся ты сюда. Непросто вернулся — ты капитан Резников. Сторожевым псом суждено быть тебе на грани жизни смерти. Даже не являясь жизнью, дышишь ты общим делом. Только не воскресила тебя победа убитого, как казалось дела. Не воскресили тебя крестные ходы и восстановленные храмы, что-то другое было нужно тебе, в чем-то другом твое предназначение. Но в чем? Может ты атрибут, куда большего ещё только наступающего.

Тускло горел на стене в комнате Калинина маленький светильник. Открытая рама пластиковая окна не справлялась с сигаретным дымом. Налитая в хрустальный фужер крепкая настойка оставалась почти не тронутой.

Человеческий грех — бездна. Глубокий омут, не имеющий дна. Религия — чудо. Путь её праведная тропа. Резников проводник на этой тропе, он квинтэссенция священного. Кто сказал, что борьба окончена? Кто, как не я знает об этом. Только отпусти вожжи, вырвется демон одурения. Тут же задурманит бес мозги недалеких, укажет им путь к мнимой свободе. Не дай господи им почувствовать, что они тоже могут быть людьми.

Калинин вспомнил свой визит в столицу. Город поразил его, но больше поразил храм Христа Спасителя. Жуткое таинство. Подавляющее величие вечности. Гроб с телом великого реформатора. Обличенный в убивающую роскошь наместник бога на русской земле. Всё та же вечность, уходящая в высоту сводов. Голоса, которые, без всякого сомнения, слышит вся небесная епархия. Возрождение ушедшего во всей красе, а в нём образы, лица. Мелькают они, напоминая о преемственности. Всё уместно здесь. Всему есть место. Императоры, пасторы, красавицы. Безумная роскошь, безумная сила, и даже проявляющийся образ мрачного старца не портит картины, а он мал перед этим, что крупинка, что ничто.

Но это было вчера. Сейчас всё изменилось и очень скоро крупинка тоже может вырасти…

Калинин уснул сидя в кресле. Поднялся через час. Не отрываясь ото сна, перебрался на диван. Продолжил сон, пока хмурое дождливое утро не возникло в не зашторенном окне, напротив его дивана.

Погода не изменила себе и через полтора часа. Калинин с неприязнью смотрел на темное облачение небесного свода. Мелкий моросящий тоненькими почти незримыми каплями, дождик оседал на его серой куртке, оставался микро каплями на поверхности черных туфель. Желание ехать на своём авто у Калинина не появилось, ни при пробуждении, ни после. Сначала он хотел проехать пару остановок обычным транспортом, но передумал и, хотя погода настаивала на использовании маршрутки, Калинин всё же пошел пешком. Не торопясь, выкурив сигарету, он оказался во дворе управления, где остановился, чтобы выкурить на свежем воздухе ещё одну сигарету. Простоял он совсем недолго. Дождь потихоньку исчез. Поднявшись на крыльцо Калинин, обратил внимание на стоявший автомобиль с характерной раскраской. За рулем сидел молодой парень в форме, но не он привлек внимание Калинина, а тот, что находился рядом с водителем. Такой же по возрасту, только он истерически смеялся, подпрыгивал на месте, рассказывая коллеге какую-то, по всей видимости, очень смешную историю. Незримая волна раздражения накрыла Калинина, подступила к самому горлу, а тот всё продолжать ржать.