Андрей Прокофьев – А. А. Прокоп (страница 31)

Степан чувствовал себя превосходно. Легкость наполняла его сознание в придачу к ней витала незримая, но чертовски приятная эйфория, от присутствия Резникова рядом. Весь мир, что находился вокруг него, что прятался где-то неподалеку, был своим и совершенно доступным. Степан чувствовал, что видит, слышит, понимает — буквально всё и это всё настолько простое и понятное, что с огромным стыдом остается вспомнить недавние тревоги и терзания.

— Познакомился я с господином Калининым. Скажу вам, что произвёл он на меня хорошее впечатление. Вполне нормальный мужик, а главное, что злой и хочет узнать куда больше, чём ему пока дано — произнёс Резников.

— Он тебя вызывал? — спросил Павел.

— Зачем? Я сам заехал познакомиться с ним.

Резников долил из бутылки остатки, поднялся с места и тут же появился со второй бутылкой в руках.

— Приступим Степан к главному — уже пора — сказал Резников, удивив этими словами Степана.

Тот думал, что главное происходит здесь и сейчас. Павел уткнулся взглядом в поверхность стола. Резников дополнил стаканы из новой бутылки. Не произнося слов, он первым выпил содержимое. Степан с Павлом последовали за ним. Резников взял в руки шашку, начал её рассматривать так, как будто видел её в первый раз. За окнами к тому времени опустилась темнота, закрыв окрестность от собутыльников темной плотной шторой, на поверхности которой были нанесены рисунки из деревьев, забора соседнего дома, а сверху в дополнение горели пятнами серебра далекие отсюда звёзды. Резников ещё раз поднёс спиртное.

— Что это? — заплетающимся языком спросил Павел.

— Самогон с огромной выдержкой — ответил Резников.

— Хорош самогон. Ничего лучше в своей жизни не пил — откровенно признался Степан и, окинув взглядом, вокруг не узнал свою кухню, совершенно…

… Это была не кухня, а вагон. Обычный железнодорожный вагон, оборудованный под какой-то штаб или что-то в этом роде. Степан сидел на длинной лавке в форме императорской армии. Рядом с ним находился Выдыш и он всё время противно зевал.

— Спать охота. Две ночи без сна — пожаловался он Степану между зевками.

— Резников где? — спросил Степан, глядя на свои начищенные сапоги.

— В вагоне у Чечека. Пойду, лягу, к чёрту всё это — ответил Выдыш, поднялся, потянулся всем своим большим телом, а после этого поправил ремень и кобуру.

— Давай Степан. Придет, кто от Резникова, искать меня, скажи, что я в ближнем домике разместился.

Степан вышел, чтобы покурить и заодно проводить Выдыша, который действительно пошатывался от усталости. Он неуклюже спустился с вагонной лестницы, его сапоги с шумом соприкоснулись со щебеночной отсыпкой находящейся вокруг рельс.

— Давай Степан — Выдыш махнул рукой и отправился в сторону небольшого дома в четыре окна.

Крыша дома была покрыта деревянным тесом. Белые наличники, даже издали не могли скрыть давно въевшуюся грязь. Чахлый, высотой не более метра штакетник ограждал домишко, а внутри палисадника раскинулась многоликая сорная трава.

Поезд стоял на запасном пути. Основная дорога, вместе с взглядом Степана таинственно уходила на восток. Степан повернул голову, сделал затяжку, и дорога напомнила ему, что пришла она с запада. Вокруг располагалась маленькая деревушка, и справа была видна подходящая к ней грунтовая дорога. Рядом с поездом, из которого вышел Степан, находился ещё один более длинный поезд с большим количеством вагонов, возле которых размещались группами и по одиночке, что-то галдящие на своем языке чехославаки. Трое из них разложили костёр. Сидели возле него, поджаривая что-то похожее на мясо, на тонких металлических прутьях. Едкий дым достигал Степана. С трудом он мог различить более слабый запах съестного. Быстро закончилась папироса. Степан хотел вернуться в вагон, но перед ним появился пожилой солдат в погонах унтер-офицера.

— Господин прапорщик вас капитан Резников вызывают в вагон чехов — произнёс пожилой солдат.

— Как с офицером разговариваешь!!! Докладываешь как!!! Как стоишь!!! — взорвался Степан.

Солдат неохотно вытянулся в струнку и повторил куда более чётко своё донесение.

— Распоясались совсем — пробурчал Степан.

— Свободен — сказал он, куда более громко. Тот отошёл в сторону и тут же начал закручивать жёлтыми пальцами толстую самокрутку.

Степан прошел в начало соседнего поезда, почти до самого локомотива, перед тендером, которого располагался нужный ему вагон. Перед лестницей стоял на посту чехословацкий солдат.

— Меня Резников вызывал — произнёс Степан.

Солдат кивнул утвердительно, и Степан одним махом очутился внутри вагона. Обустройство вагона, от чего-то было очень хорошо знакомо Степану, и он постучал в находящуюся перед ним дверь.

Довольно просторное помещение было основательно прокурено. За столом сидел толстый и небритый капитан Чечек. Резников находился, справа от него, а слева были ещё двое человек. Один чехославак в звании лейтенанта. Второй в гражданском одеянии и очень на кого-то похожий, но Степан не мог вспомнить, где видел этого человека.

В темном костюме с аккуратной бородкой и такими же очками. Голова блестела большой залысиной, в руках гражданского гражданина был портфель из коричневой кожи, который он держал у себя на коленях.

— Присаживайся Степан. Специально позвал тебя сюда — сказал Резников.

Степан уселся рядом с чехославаком. Гражданский господин находился напротив, и Степан несколько раз поймал на себе изучающие взгляды человека с портфелем: — «Неужели тоже пытается вспомнить, где мы с ним могли встречаться» — подумал Степан.

Мысль не получила продолжения, от того, что Чечек начал громко сморкаться в платок синего цвета. В завершение этого процесса он ещё неприятно рыгнул, выругался на родном наречии. Резников рассмеялся, а остальные, как и было им положено остались безучастными в выражение хоть каких-то комментариев, и дело было не только в незримой субординации, но и в том, что Чечек был сильно пьян. Перед ним стоял графин, наполненный коричневой жидкостью. Ближе к нему стакан, на дне которого виднелся осадок всё того же коричневого цвета. Чуть дальше большая пепельница, битком набитая папиросными окурками. Сбоку наваленная, как попало стопка бумаг, а в немытые стекла стучались чёрные жирные мухи. Резников же выглядел почти трезвым, лишь покраснение на лице выдавало, что он уже тоже не отказался от расслабляющей жидкости.

— Слушать тебя я не собираюсь, как мне нужно — так и будет — обратился Чечек к Резникову, сильно коверкая слова своим характерным акцентом.

— Зря Яромир — задумайся. Я дело говорю. Твои хлопцы и без того убили бабу, а она точно могла указать где находятся Терентьев и Гришко.

— Бабу мы убивать не собирались, но когда в солдат стреляют, то они стреляют в ответ — злобно пробубнил Чечек, налил из графина себе в стакан тут же выпил, не предложив кому-то ещё.

— Отдай мне пацана. Я сам с ним поговорю — попросил спокойно Резников.

— Нет, я тебе сказал! — закричал Чечек — Эти люди убили трех наших солдат! — ещё громче крикнул Чечек, и Степан обратил внимание на то, как сильно набухли синие вены на шее орущего Чечека.

— Испортите всё дело — произнёс Резников, при этом интонация его голоса перестала излучать недавние дружелюбие.

— Не твое дело капитан. Не забывай, кто есть здесь власть! — Чечек подскочил со стула, а стопка бумаги почти в полном составе полетела на пол.

— Ты что ли власть!!! — Резников вскочил со стула следом за Чечеком.

В руке Чечека появился пистолет, который в долю секунды был направлен прямо в лицо Резникова. Несмотря на то, что Чечек опередил его, Резников сделал тот же трюк со своим оружием, и они замерли, тяжело дыша друг напротив друга, испытывая уже в какой раз странный предел терпения собственных нервов. Степан взялся рукой за кобуру, тоже проделал лейтенант. Противостояние же продлилось от силы минуту. После чего Чечек всё же уступил Резникову.

— Железные нервы капитан — сказал он, убрав свой пистолет.

— Взаимно капитан — ответил Резников, спрятав свой револьвер.

— Выпей — произнёс Чечек.

Быстро наполнил полный стакан и пододвинул его Резникову. Тот не дожидаясь повторного предложения одним махом проглотил в себя содержимое стакана.

— Иржи приведи пацана — обратился к лейтенанту Чечек.

Лейтенант неохотно поднялся, зачем-то посмотрел на гражданского с портфелем и, сделав несколько шагов, скрылся за дверью. Дверь сильно скрипнула, и Степан подумал, почему он не услышал противного скрипа, когда входил в апартаменты Чечека.

Виной тому была пауза — в ней тишина. В тишине совсем чужим выглядел человек с портфелем. Степан снова подумал о том, что он здесь делает, кого он представляет и почему всё время молчит. Хотелось спросить того прямо, но условия, да и обычный, принятый этикет не позволяли этого сделать. Человек же сидел, совсем не двигаясь. Степан заметил, что тот боится лишний раз смотреть в сторону Чечека, а смотрит в направление закрытой двери и по-прежнему украдкой изучает облик самого Степана.

Чечек закурил, начал бурчать себе под нос что-то непонятное, похожее на ругательства. Только звучало бурчание на чешском и Степан, если бы и хотел что-то понять, то всё одно бы не смог этого сделать. Резников в этот момент поднялся с места, подошёл к окну и что-то высматривал в открывающемся через небольшое поле лесе.