Андрей Прохоров – Главная загадка «Эволюции» (страница 14)

– Попить можно?

– Конечно!

Полина взяла с тумбочки бутылку минералки, налила воды в стакан и протянула Исаеву:

– Держите!

Лев попробовал приподняться, опираясь на локоть, но боль была всё же очень сильной. Полина быстро поставила стакан и помогла ему снова лечь, потом подняла верхнюю часть кровати так, что пациент оказался в положении полусидя.

– Простите, сразу надо было кровать приподнять, – сказала девушка. – Давайте всё-таки укольчик, а?

– Лучше дайте мне пульт от кровати. – Лев постарался улыбнуться, но в результате скорее поморщился. – А, ладно, уговорили! Давайте ваш укольчик.

После укола стало намного легче: Лев смог сам налить воды и наконец осмотреть себя. Вид его не порадовал – весь в бинтах. «Какой там Дровосек, – подумал он. – Скорее Человек-невидимка, пытающийся обозначить своё существование… или мумия».

Оставшись в одиночестве, он попытался вспомнить подробности произошедшего.

«Интересно, это мне всё после травмы привиделось? – думал он, вспоминая, что рассказал ему Лазарев. – Какие-то таинственные эксперименты, похищения, какие-то клоны… и я – я! – клон великого Леонардо. Нет, ну явно же чушь это всё, не может быть. Ключ! Он оставил мне ключ!». Исаев осмотрелся вокруг: на тумбочке стояли две бутылки минеральной воды, лежали большое краснобокое яблоко и пара призывно пахнущих апельсинов. На подоконнике были разбросаны какие-то журналы и стояла початая бутылка «Спрайта». Там же, у окна, стояло старое кресло. Видимо, кто-то приходил и дежурил здесь, надеясь, что он очнётся.

С трудом Лев всё же приподнялся и заглянул внутрь тумбочки. Там он обнаружил только чистые полотенца и бумажные салфетки. Одежды нигде не было. «Что ж, придётся подождать до утра», – подумал он и быстро провалился в сон. Ему снилось, что он стоит перед мольбертом, на котором изображена улыбающаяся Мона Лиза, но чего-то в этом портрете не хватало, и именно он должен был решить, чего именно, и закончить картину. Но только лишь Лев прикоснулся к полотну кистью, как оно вдруг растаяло, и он понял, что снова стоит на вышке и просит брата повернуться к нему лицом.

* * *

Он проснулся, когда солнце уже заливало палату приятным тёплым светом. В кресле сидел Михаил Терёхин и листал журнал.

– А, так это ты тут ошиваешься!

– Лёвка! – Михаил вскочил и хотел было обнять друга, но вовремя сообразил, что это причинит Исаеву больше боли, чем радости. – Мне утром позвонили, сказали, ты ночью пришёл в себя, ну я сразу и прилетел, а ты спишь!

– А чего не разбудил?

– Да твой доктор приходил, строгий такой, говорят, золотые руки у него… Мой тёзка, кстати… Так вот, он сказал, что не надо будить, тебе нужно спать, это полезно.

– Так я тут три дня вроде проспал!

– Э, нет! – возразил Терёхин. – Кома и здоровый сон – это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

– А ты что, медиком заделался?

– Да врач твой так сказал. Ну, ты как вообще?

– Болит всё, – признался Исаев.

В это время в палату принесли завтрак, и Лев с удовольствием принялся за простую больничную еду.

– Ну, зато аппетит у тебя вроде нормальный! – удовлетворённо констатировал Терёхин.

– Аппетит – зверский, как и положено льву, – пошутил Лев. – Три дня ничего не жрал, готов съесть буйвола.

– Намёк понял, – улыбнулся Терёхин. – Апельсинами сыт не будешь. Принесу тебе что-нибудь посущественней. А ты хоть помнишь, что произошло?

– Помню только, что увидел, как грузовик на нас несётся, – ответил Лев, допивая какао.

– На нас? – Терёхин явно удивился. – Ты же был один в машине!

– Один? – пришла очередь удивиться Исаеву. – А Лазарева что, не нашли?

– А кто такой Лазарев?

Лев рассказал Михаилу обо всём, что произошло до аварии: о странном звонке, о встрече с учёным-генетиком, о его таинственном проекте и подозрениях, что всё это связано с недавними убийствами.

– Ну, что скажешь? Это у меня шизоидный бред на фоне сотрясения мозга или может быть правдой? – спросил он у друга, закончив рассказ.

– Фух, – выдохнул Михаил. – Вот что я думаю. Звонок, если он был, у тебя в сотовом сохранился, это легко проверить. Ну и ключ: если этот генетик тебе его выдал, он должен быть у тебя.

– Телефон, наверное, разряжен, если его вообще можно будет найти.

– Всё можно. – Терёхин хитро подмигнул и кивнул немного в сторону. – Вон он, твой мобильник, зарядился уже, я думаю.

Исаев перевёл взгляд туда, куда указал Михаил, и увидел, что телефон подключён к розетке.

– А где ты зарядку-то нашёл? – обрадовался Лев.

– В твоей машине, там же, где и сам телефон. На, держи! – Он передал мобильник владельцу.

– Да, вот он, этот звонок. – Исаев вновь протянул телефон Терёхину. – Слушай, а где мои вещи?

– Как и положено, описаны и лежат в камере хранения больницы.

– Ты опись смотрел? Ключ там был?

– От машины и от квартиры – две связки. Прости уж, но я ими воспользовался: перегнал твою машину сюда, ну и телефон из неё взял.

– Так, Миш, нужно, чтобы мне принесли мою одежду.

– Да рановато тебе одеваться! К тому же, боюсь, штаны твои разрезали, как иначе снять-то при переломе…

– Состояние штанов меня не волнует – главное, чтобы они были. Я уверен, что в них должен быть ещё один ключ. Он маленький, его могли не заметить.

* * *

Пока Михаил бегал за вещами, в палату вошла высокая стройная девушка-врач. Бирюзовый халат перехватывал тоненький поясок, подчёркивающий талию, из-под бирюзовой шапочки выбивались локоны цвета спелой пшеницы, взгляд сине-зелёных глаз был очень серьёзен и строг.

– Здравствуйте, товарищ Исаев. Меня зовут Дарья Владимировна, – представилась она. – Я врач-физиотерапевт.

– Очень приятно, Дарья Владимировна. – Лев решил поддержать тон разговора, заданный девушкой. – Меня зовут Лев Борисович, я капитан полиции.

– Я посмотрела вашу историю, вам понадобится длительное восстановительное лечение. С вами хирург, Михаил Яковлевич, разговаривал?

– Пока нет. Похоже, я проспал его визит. Но вы же сами мне всё расскажете, верно? Когда меня выпишут?

– О, этого я сказать не могу. Но во многом это будет зависеть от ваших стараний. Я уже подготовила для вас индивидуальную программу, будем заниматься.

– Дарья… Дарья Владимировна, видите ли, – Исаев напустил на себя такой серьёзный вид, на какой только был способен, – у меня уже есть индивидуальная программа, согласно которой я должен раскрыть три убийства, и валяться в больнице я не намерен.

– Что ж, – врач даже не улыбнулась, – вставайте и идите!

– Прям вот так вставать и идти? – опешил Исаев.

– Ну вы же торопитесь?

Исаев, превозмогая боль, сумел сесть на кровати, свесив ноги. На лбу от боли и напряжения появились крупные капли пота, в глазах резко потемнело, и голова сильно закружилась. Дарья вовремя успела подхватить его, чтобы он не упал, и аккуратно помогла ему снова лечь.

– Ну что? – спросила она. – Всё ещё торопитесь?

– Убедительная демонстрация моей немощи, – усмехнулся Исаев. – Простите мне мою иронию и самоуверенность.

– Ничего страшного. – Девушка первый раз улыбнулась. – Я просто сразу вижу, что за человек пациент. Вы – типичный герой. Словами вас не переубедить. Пока с ног не свалитесь, будете идти вперёд!

– Наверное, вы правы. – Лев тоже слабо улыбнулся. – Так вы поможете мне поскорее встать на ноги?

– Конечно. – Она вынула из кармана чистую салфетку и промокнула ему лоб. – Но сегодня мы с вами займёмся только руками.

Она присела на край кровати и взяла его левую руку в свою. В этот момент в палату вбежал запыхавшийся, но явно довольный собой Терёхин.

– Ой, простите! Я не вовремя? – Он уставился на Дарью и Льва.

– Это доктор. Физиотерапевт, – отчего-то смутившись, быстро сказал Исаев.