Андрей Потапов – Второстепенный (страница 27)
Георгий ничего не ответил, но кинул в Субару недобрый взгляд.
– Ну так можете, или не можете? Да, нет? Нет, да?
– Кхм, могу, – ответил инженер с достоинством и львиной долей презрения.
– Ни черта вы не можете, – продолжил тираду Субару. – Посмотрите только, до чего машину довели. Это вам не движок какого-нибудь Мерседеса, тут все реально серьезно. Масштаб, понимаете? Нам не нужны тупые извозчики. В конце концов, офицер вы, или нет?..
– А знаете, что? – перебил супера Георгий.
– Что? – все с тем же напором спросил Субару.
– Идите на…
У-у-у-у-у! Пришлось подудеть тифоном, отгоняя глупого рыбачка, который пер прямо в середину корпуса. Как наберут по объявлению.
– Я, может, и пойду, – для пущей красноречивости Субару встал. – А вам в следующем порту приедет замена. Больше в ваших услугах мы не нуждаемся.
И супер заковылял к выходу. Спина, все-таки, не прошла, но надо было держать марку.
– Каков подлец, – покачал головой Георгий.
– Мне жаль, – сказал я.
Странно, что пришлось стать невольным свидетелем этой сцены. Отчитывать человека перед младшим по званию – неэтично. Только Субару ничто не остановит: взял разгон – пиши пропало. Похоже, он всю жизнь самоутверждался за счет слабых. Может, даже трехлетним пацаном задирал младенцев в каком-нибудь делийском “кишлаке”, обязательно гордясь собой. И одноклассники наверняка сторонились его. Уважают, – думал Субару. Урод, – думали одноклассники.
Больная спина только усугубила его прекрасные задатки, выманив на поверхность самые потаенные стороны темной душонки. В таком тщедушном тельце – такой нездоровый дух.
Зато он – начальник. Вернее, лучше сказать: зато начальник – он. Представитель нового подвида Homo Sapiens Callidus – человек разумный подлый. Идеальный для современного общества субъект, способный идти по головам, лишь бы у самого все было, как надо.
– Не стоит, – отмахнулся Георгий. – Я-то работу найду, а как тебе тут оставаться теперь – непонятно. Противно, правда?
– Да все они одинаковые. Только и делают, что ищут выгоду во всем, а вину спихивают на других.
– Ну ничего, прорвемся, – улыбнулся стармех, заметив, что систему я уже понимаю неплохо.
Дверь внизу открылась, и показался капитан. Увидев Георгия, Василий сразу же спросил:
– Что стряслось?
– Да ничего, нормально все, – пожал плечами стармех.
– Что нормального? Я только что с супером говорил.
– Тогда зачем спрашиваете? – не теряя присутствия духа, спросил Георгий.
– Хочу услышать вашу версию, – капитан был непреклонен.
– Если я буду убедителен, возьмете обратно? – трагикомично молвил инженер.
– Какая разница, – Василий на секунду потерял самообладание, но потом собрался. – Только не при детях, идемте в мою каюту.
– Идемте, – снова пожал плечами Георгий. Разговоры ему казались лишними. Все, чего можно добиться – распустить очередные сплетни.
И оба командира удалились, оставив меня одного. Миша мигрировал с энциклопедией в каюту, а матрос шарился где-то на палубе, иногда поглядывая на цепь. Вокруг царила непозволительная тишина, при которой мысли становятся чересчур громкими.
Вот вам и цена человеческой судьбы. Не важно, кто виноват на самом деле. Главное – найти голову для отсечения, устроив публичную казнь. Пусть народу неповадно будет заявлять о своих правах: обязательно придет расправа. Чернь должна оставаться чернью. Безмолвствовать и преклоняться, когда король говорит.
Так оно и есть: мы приезжаем на судно, чтоб быть виноватыми. Нам платят не за работу, не за разлуку с семьей и даже не за риск для жизни – только за то, чтобы можно было на кого-то свалить ответственность. Каждый документ, который мы подписываем, создан не для безопасности, а для прикрытия самых ценных мест начальства в случае реальных проблем.
Ах повредили руку, пока варили поручни? Вы же подписывались под оценкой рисков, а значит, все последствия только от небрежности.
Страховка? Какая страховка? Почитайте условия внимательно. Когда вас долбануло током, на голове не было каски. Она бы точно защитила.
Идеальный пароход – вообще без людей. Тогда не возникнет никаких проблем: кормить никого не надо, искать замену под конец контракта – тоже. Но, раз уж без нас пока никак, нужно во всех отношениях обезопасить себя.
В какой-то мере я понимаю офис. А вдруг на борт ступит совершеннейший дебил? Придет – и с умным видом все переломает. Или врежется в судно. Которое на якоре. При этом держа самый малый ход. В просторном месте.
Все может быть.
Но, если уж сами неправы, хотя бы признайте это. Заработаете у моряков немного уважения, которым сейчас, увы, похвастаться не можете.
Офис выживает только за счет высокой конкуренции при устройстве на работу. Не можете – найдем десятерых, кто может. Иначе здесь бы уже давно никого не осталось. Все бы ушли в поисках лучших условий.
Что не так сделал стармех? Ведь писал же, предупреждал, пытался исправить сам. Оказывается, нужно было звонить. А если б и звонил, сказали бы: нужно было приехать лично, или придумали другую отмазку. У начальства на любой вопрос есть ответ, и он всегда один: ты неправ.
Искать справедливости в этом мире бесполезно.
Вот поэтому и попадают люди в странное место, которое нарисовало им воображение. Переносятся, сами того не замечая. Прямо во сне.
В мире эскапистов хорошо. Там нет часов, которые преследуют моряков постоянно: то на вахту надо ко времени, то в порт явиться без опоздания, то наплевать на сон – и отработать аврал, будто ты полон сил.
Я и сам становлюсь своего рода эскапистом: прячусь от реальности в книгах. Докатился до того, что теперь – в своей собственной. И мне она начинает нравиться, несмотря ни на что. В тексте появилось то, чего раньше не было.
Душа.
Глава 25
Натахтал проснулся ранним утром от урчания в животе. Молодой здоровый организм нуждался в пище. Вчерашних пива и ягод было недостаточно для утоления голода..
Встав с жесткой кровати, неутомимый боец принялся бродить по дому в поисках кухни. Как же здесь все изменилось за столько времени. Комнат стало раза в два больше. Слившиеся в лабиринт помещения перетекали друг в друга, а коридора не было вообще. Громким топотом Натахтал перебудил всех остальных. Тяжело храпящие старички открыли глаза первыми: их сон был донельзя чутким. Порой доходило то того, что целыми ночами травники мучались друг из-за друга: то один уснет и не дает своим храпом уснуть другому, то другой расталкивает первого, а потом мешает ему, потому что сам уснул быстрее. Не помогало даже расселение по наиболее отдаленным комнатам.
– Ната, ты чего? – сварливо спросил Трайдекс.
– Я голодный, – ответил воитель. – Очень голодный.
– И я бы не отказался от завтрака, – сладко потягиваясь, пробормотал возникший в проеме Бадис.
– Где раздают еду? – подключился к беседе Гадис, еще даже не открыв глаза.
– Что ж вы “доброе утро” не сказали? – возмутилась закутанная в одеяло Латис. Без него она бы стеснялась показаться даже перед мужем. – Зато сразу о еде. И кто вас только воспитывал…
– Ты! – хором отозвались близнецы.
Обычно сдержанная Астролябия прыснула. Девушка успела каким-то чудом одеться, привести себя в порядок и дойти до места общего собрания.
– Хотите овсянку быстрого приготовления? – заботливо спросил Дрободан.
– Как это – быстрого? – удивился Гадис.
– Сейчас тебе покажут мастер-класс, – воитель подмигнул юному волшебнику.
– Идемте, вам всем будет интересно, – Трайдекс обнял близнецов за плечи и повел на кухню.
Латис сразу пошла следом присматривать за братьями..
Натахтал и Астролябия остались наедине. Впервые за все время знакомства.
– Как тебе спалось? – с участием спросил воитель, чувствуя, что краска заливает лицо, распространяясь даже на затылок.
– Спасибо, неплохо, – опустив глаза ответила красавица. – Только одиноко.
– Мне тоже, – Натахтал последовал примеру Астролябии и тоже принялся буравить взглядом паркет.
Они стали сближаться, медленно шагая друг к другу. Стеснительный воитель еще не испытывал такого вихря чувств, и ему было крайне тяжело справляться с собой. Но почему-то в нем поселилась крепкая уверенность, что все получится. Или то были слова великого волшебника еще в хижине на опушке леса…
Натахтал и Астролябия уже стояли вплотную друг к другу, боясь пересечь черту. Каждый надеялся, что инициатором станет другой, ведь это так непросто и щекотливо. В конце концов, воитель решил, что пора действовать, и потянулся к губам девушки.
– Чтоб вас! Я еле проснулся, – сказал Серетун и грязно выругался. Чародей еще не успел напялить на себя в повседневное облачение и ходил в одной футболке да семейных трусах в компании с натянутыми за колено гольфами, на которых красовалась надпись “Динамо – Пейтеромск”.