Андрей Потапов – Второстепенный (страница 20)

Дозорного распирало от желания накостылять всем причастным к его позору, но потрясение от потери холодного оружия было настолько велико, что затмило остальные позывы, сделав нож главной целью.

– Ничего она тебе не отдаст! – грозно рыкнул Натахтал.

– Тебе нечего нам противопоставить, – резво заметил Серетун, переминаясь с ноги на ногу, чтобы насладиться чудесным исцелением.

– Мне есть, что вам рассказать, – с маниакальной ухмылкой произнес Гуль.

– Да что ты вообще можешь знать, птенец? – возмутилась Латис. – Голову морочишь только.

– Она чужая, – Гуль указал на Астролябию.

– Похоже, сделка состоится, – оборвал его Серетун и обратился к девушке: – Верни ножик стражнику.

– Не могу, – призналась красавица. – Пока не умею. Он должен был забыть…

– Что забыть? – удивился Натахтал.

– Ничего, – уклончиво ответил великий чародей. – Просто твоя невеста владеет немного другой магией и может вырезать предметы из мироздания.

– Никакая я не невеста, – будто заикаясь, произнесла Астролябия.

– Ох и старый же ты врун, – вдруг беззлобно сказал Гуль, что противоречило его изначальному настрою.

– Хм, невеста, – прошептал себе под нос Натахтал и почесал затылок. В этот момент внутри него начало зарождаться нечто теплое и неведомое.

– Давай я тебе наколдую новый нож, – примирительно сказал Серетун, обняв голубка за плечи. – Или вот, Гадис может.

Великий чародей подмигнул мальчику. Юный маг начал плести непростое заклинание подчинения, которое было не под силу обычному ученику. Если не контролировать его тягу к специфическим знаниям, может вырасти опасный темный колдун.

– Не, не, – юный маг отступил на шаг, но продолжил плести сложные чары.

Сам того не понимая, он вливал больше силы, чем ему позволено было в себе осознавать. Искренне веря в необходимость использования магии, волшебник-недоучка прыгнул выше головы раньше, чем предусмотрел глава гильдии. Неспроста он боялся мальчишку.

– В общем, по рукам? – вздохнул великий чародей, изображая разочарование в Гадисе, и протянул Гулю ладонь.

– Хотя бы точно такой же, – с детской грустинкой попросил голубок после недолгих раздумий. Великий чародей отметил про себя, насколько глубоко мальчик проник голубку в подкорку.

– Вот, держи, – Серетун протянул стражнику только что материализовавшуюся копию ножа, совсем недавно холодившего его собственный бок.

– Ух ты, – обрадовался Гуль. – Я вас не сдам. В поисковой схеме есть брешь, воспользуйтесь ей, чтобы прорваться.

– Куда идти? – спросил великий волшебник.

– Прямо к "Хвосту и гриве", – пустился в объяснения дозорный. – Трактирщик слезно просил нас не разгуливать у заведения в боевой готовности, чтобы потенциальные клиенты не пугались. Дозорные подумали и согласились, потому что вероятность появления беглецов на центральной стремится к нулю, если они не полные идиоты. Правда, на пути вас ждет небольшая проблемка…

– Какая? – нетерпеливо спросила Латис, перебив голубка.

– Только собирался рассказать, – жеманно ответил Гуль. – Мы все-таки выцыганили разрешение хотя бы на две обзорные вышки. Не подумайте, стража тут всем заправляет, но трактир – все же, одно из важнейших предприятий для экономики Пейтеромска. Градообразующее.

"Вот зубрила", – подумал про себя Серетун.

– Когда вы окажетесь вне зоны досягаемости стражников, быстро проскользните к городской стене и идите вдоль нее до центральных ворот. За пределами города мы уже не властны над вами, тогда и сможете вздохнуть спокойно, – закончил Гуль, скрестив руки на пернатой груди.

– А что ты сослуживцам скажешь? – спросила Астролябия, чтобы убедиться в надежности воздействия на дозорного.

– Ничего, – пожал плечами голубок. – Вернусь в тюрьму, будто и не покидал ее.

– Тогда счастливо, – Серетун искренне улыбнулся, радуясь минувшей опасности. – И спасибо.

– Вам спасибо, – очарованным голосом сказал Гуль и зашагал по направлению к сожженному забору.

– Ну и что это было? – иронично спросил великий волшебник, исподлобья глядя на Гадиса. – Ты же выдохся, сил едва хватило.

– Берег на крайний случай, – ответил юный маг и подмигнул.

"Быстро учится", – подумал Серетун, а сам сказал:

– Только в следующий раз не вбухивай сразу столько. Еще немного – и стер бы его личность.

– Ла-а-адно, – обиженно протянул Гадис.

– Может, пойдем? – излишне громко спросил Натахтал.

– Тихо ты, – хором одернули его пятеро друзей.

– Только по моему сигналу, – сказал Серетун. Вернув себе привычную роль лидера, он почувствовал себя гораздо лучше.

Компания беглецов напряженно ждала, пока великий волшебник выглядывал из-за угла, стараясь получше оценить обстановку. В городе царила ночь, вокруг сновали дозорные, а заветный выход был на другом конце Пейтеромска.

Наконец, Серетун решился на радикальные меры. Совершив несколько забавных движений руками, чародей провозгласил:

– Теперь мы невидимки, можем идти спокойно.

Восхищенные диссиденты послушно зашагали следом, глядя на мир совершенно иначе. Кто не мечтал в детстве о том, чтобы закрыть глаза – и раствориться в воздухе? Ведь, если я ничего не вижу, то никто не видит меня. Все честно, статус-кво, ю ин зе арми нау....

О-о-у-о-о-у, ю ин зе арми, ин зе арми нау…

Да нельзя же так отвлекаться, в самом деле! Много ли писателей на свете, которые заканчивают предложение не точкой, а мурлыканьем давно забытого хита себе под нос?

Хотя, у меня было оправдание – тяжелая психологическая травма. Когда на почту пришли результаты экзаменов, первыми их увидели друзья, отобравшие у меня заметный конверт. Ребята открыли его и, прочитав содержимое, состроили грустные личики. Один из них сказал:

– Я, конечно, ни на что не намекаю… – и включил эту дурацкую песню.

Как же я тогда испугался!

И как же я был счастлив узнать, что поступил.

Невидимые диссиденты тихонько шли по извилистым улочкам Пейтеромска. Повсюду мелькали огни, словно в честь побега организовали факельное шествие. Стражники шумно переговаривались между собой, координируя бездарную операцию.

Когда набьешь свою голову тоннами бесполезной теории, очень тяжело оттолкнуться и перейти к практике – мешает груз условностей. Голубки пытались воспроизвести процедуру, как по учебнику, но получалось неведомо что.

Сначала они не смогли определить стороны света, приняв ложную Восходящую звезду за истинную, которая первой пропадает, чуть зардеется рассвет над Пейтеромском. Как следствие, разбивка по квадрантам пошла под неправильным углом, и сектора пришлось прочесывать, обходя многочисленные домишки, вместо того, чтобы гордо прошагать по специально утоптанным тропам.

В одном из отрядов нашли ошибку и сместили ось поисков относительно центральной улицы, но, желая выслужиться перед начальством, ничего не сказали остальным, и поэтому нерадивые голубки под покровом ночи стали натыкаться друг на друга, что несколько раз чуть не привело к взаимным арестам. Хорошо, что находились средства откупиться.

Серетун возглавлял невидимую процессию. Его задачей было следить, чтобы никто не столкнулся с дозорными, иначе беда.

Стараясь не отбиться друг от друга, беглецы притворились, будто вот-вот станцуют ламбаду. Натахтал, придерживая Астролябию за талию, не мог справиться с горящими щеками и усиленным стуком сердца. В какой-то момент воитель, хоть и был неустрашимым, начал бояться, что Астролябия заметит это. Но красавица, идущая впереди, просто получала удовольствие от жизни. Скучная работа в лазарете надоела, а сегодня произошло столько всего: нелепые ухаживания милого воина, тюрьма, побег, открытие в себе невероятного таланта…

Астролябия тихонько вздохнула от мысли о том, что Серетун сказал ей в камере.

Центральная площадь все приближалась. Бадис с Гадисом старались даже дышать поменьше, чтобы не быть обнаруженными. Но вдруг юный бард оторопел, и по спине его пробежал табун мурашек.

– Кифара, – прошептал он на ухо брату.

– Что "кифара"? – переспросил Гадис.

– Я забыл ее в тюрьме.

– Вот растяпа, – вырвалось у Латис, прекрасно слышащей разговор.

– Не шумите, – шикнул на родственников Натахтал.

– Что у вас там происходит? – устало спросил великий волшебник.

– Все потом, – разумно ответила Астролябия. – Дайте из города выйти.

Обогнув чудесный алко-фонтан, беглецы выдохнули с облегчением. Здесь было безопасно.