Андрей Потапов – Первоочередной (страница 16)

– Пожалуйста, – писатель поморщился. – Что за мода у вас такая?

– Не мода, а ритуал.

Теперь Дима видел источник этих реплик. Внизу, у самого склепа, стояла тёмная фигура в платье и держала сложенный зонтик. Лицо закрывала вуаль, так что рассмотреть его не представлялось возможным.

Ноги коснулись почвы, стало чуть нормальнее.

Хотя то, что сейчас творится, нормальным не назовёшь.

– Ну здравствуй, юноша, – силуэт подошёл чуть ближе.

Если точнее – подплыл.

Дима остался на месте, даже не дёрнулся. Ну да, это призрак. Вон, даже слегка просвечивает. Но вполне дружелюбный, чего бояться. При желании эта леди могла бы сотворить с ним что угодно. Однако, не сотворила же. Что заранее делало беседу более продуктивной.

– Давно ты здесь прохлаждаешься? – писатель переборщил с бравадой и, сам это почувствовав, мгновенно устыдился.

– Подлинное число не сообщу. – Девушка оглянулась на склеп. – Ещё до отмены крепостного права меня смерть забрала. Холера проклятущая.

– Мне жаль, – искренне ответил Дима.

– Да уж нечего жалеть, – девушка будто бы улыбнулась под своей вуалью. – Судьба всех отыщет в положенный час. Фатум. Так что, голубчик, memento mori и не перечь законам мироздания.

– Но я же твоей милостью сейчас летал.

– Ах, оставь. Это иное. – Собеседница картинно дотронулась до лба. – Ежели бы я не подняла тебя к небесам, так бы ты и ушёл домой. Ведь ничегошеньки вокруг не видишь. А поговорить нам требуется.

– Кем требуется?

Девушка указала пальцем в небо и тут же поднесла его к губам.

– Что, Самим? – Дима опасливо поёжился.

– Больно мы ему нужны, – собеседница махнула рукой. – Автором, Димитрий. Кем же ещё?

– Объяснитесь!

Писатель невольно скопировал чудаковатую манеру выражаться образца первой половины девятнадцатого века. Прям Евгений Онегин нашёлся. Не хватает только Ленского и двух пушек, ей-богу.

– Извольте прогуляться с барышней, друг мой! – Собеседница кокетливо распахнула зонтик и отправилась вглубь Новодевичьего кладбища прямо по бездорожью.

– А если меня кто-нибудь того… кокнет? – Дима стоял на месте.

– Ты бы не сунулся сюда поздней ночью, голубчик, коли боялся бы по правде. – Девушка, приблизившись, сделала вид, что хочет подёргать писателя за щёчку, но в последний момент развернулась и пошла вперёд.

– Так тебя подослал… автор?

Почему-то парень действительно не боялся. Внутри крепла уверенность, что сейчас он под надёжной защитой. А если рядом и окажется какой-нибудь случайный бродяга, то максимум, что до него донесётся, – шум ветра. “Наверное, почудилось”, – скажет проходимец и пойдёт стороной, больше никого не тревожа этой ночью.

– Не таким уж и глупым он тебя сотворил. Скоро ты додумался, голубчик.

– Но почему он не явился собственной персоной? Зачем эта сверхъестественная хрень? – Дима понял, что перегибает, и быстро добавил: – Только не принимай на свой счёт. Ты милая. Хоть и призрак.

Ночное кладбище перестало казаться мрачным. Теперь оно больше походило на парк. Очень тихий и уютный, где время останавливает свой бег, позволяя очнуться от извечного морока рутины. Здесь вообще никому не важно, сколько прошло часов, дней. Даже столетий. Все равны.

Все под землёй.

– Он не хочет прямых переговоров. Посему подослал парламентёра. Меня.

– А если бы он самого себя вписал в эту поганую книжку, что бы случилось? Конец света?

– Это не место для сквернословия, – строго сказала девушка и сразу смягчилась: – У автора есть свои причины, которые тебе знать не положено.

– Ах, не положено, значит? – рассердился Дима. – Да кто он такой? Как его зовут хоть?

– Не имеет значения, друг мой. – Девушка уселась под статуей ангела, прямо на надгробье. – Ты ведь и сам не желал держать связь с персонажами, покуда они тебя не принудили.

Писатель всмотрелся в одиноко стоящий портрет, обёрнутый целлофаном. Даты было не разобрать, но по изображению сложилось впечатление, что юноша скончался в совсем раннем возрасте. Дмитрий Мордвинов – так его звали. Тёзка.

Устроившись рядом с призраком, Дима наконец задал важный вопрос:

– Могу я узнать твоё имя?

– Конечно, – сказала девушка. – Власова я. Наталия.

– Уж не Андревна ли? – изумился писатель.

– Типун тебе на язык. Того Власова ещё в природе не было, когда меня хворь забрала. Чему вас только обучают?

Дима промолчал в ответ. Призрачная девушка могла бы и похвалить за то, что он хотя бы имя того самого Власова помнит. Большинство сейчас и этим не может похвастаться.

– Так зачем автор тебя подослал? – всё-таки спросил парень через пару минут.

– Мне будет непросто объяснить, я же никогда не писала книг, – вздохнула Наталия. – Но я должна.

– Слушаю внимательно.

Дима замёрз, но решил не подавать виду.

– Он объяснил мне, что подчас персонажам нужна помощь. Небольшие указания, как действовать.

– Да я вроде сам могу разобраться.

– Никто не спорит, друг мой. – Наталия повернулась к писателю. – Но ситуация оставляет желать лучшего. И автор вынужден пойти на крайние меры, чтобы не стало ещё хуже.

– Так что же всё-таки происходит?

Диме стало по-настоящему страшно. Одно дело, когда ты, сидя за удобным столом, играешь судьбами выдуманных людей, и совсем другое – когда играют тобой. Существует ли право выбора, или твоя жизнь полностью вверена в руки человека, которого ты даже никогда не видел?

– Автор заблудился, – девушка опять вздохнула.

– Заблудился?

– Увы, так случается, когда персонажи вырываются из-под контроля. – Было заметно, что Наталии эти фразы даются с трудом. Даже соседствуя с Некрасовым, в писательстве она разбиралась паршиво. – Тебе это знакомо, друг мой. Но сейчас катастрофа приняла гораздо большие масштабы. В скором времени этот мир и мир твоей книги столкнутся.

– Что ты хочешь этим сказать? – у Димы побежали по спине мурашки.

– Когда ты дописал книжку, она стала жить по своим правилам. Теперь люди там действительно умирают. Даже появилось Царство мёртвых… – При этих словах писатель вздрогнул. – Владения Злободуна распались на города-государства, и в каждом заправляют местные царьки. Назревает настоящая война, из которой мало кто выберется живым. Твой мир пытаются в неё втянуть. Если это случится, то миру, где живёт автор, придёт конец. Тогда уж и нам смерть.

– Но почему? – Дима больше не мог сидеть и принялся расхаживать вдоль надгробья.

– Я не знаю всего, друг мой. Автор лишь упоминал какую-то Ткань Повествования. Она рвётся. Это всё, что он мне сказал.

– Господи… – Парень не мог подобрать слов, поэтому продолжил ходить, часто и тяжело вздыхая.

– Голубчик, если ты что-то понял, просвети старушку, – растерянно произнесла Наталия.

– Она осязаема. – Дима подошёл к призраку. – Понимаешь, осязаема. Это не метафизическая субстанция, а вполне себе настоящие квантовые струны.

– Многих безумцев я слышала в окружении кладбищенских стен. – Девушка тоже встала. – Но подобного ещё не встречала.

– Почему же он тебе ничего не объяснил? – писатель ринулся в сторону склепа. – Хренов литератор. Бестолочь. Драматург недоделанный.

– Я не понимаю… – Наталия поплыла вслед за Димой.

– Ты не могла появиться по щучьему велению. Одного желания писателя недостаточно…

Парень вбежал в склеп и начал его обыскивать.