Андрей Посняков – Земля войны (страница 36)
– Пы-Ямтангу, госпожа. Это большой город, стоящий в слиянии рек Ямтангу и Пын-тэс. Он даже больше города двуногов! Там великое святилище, там собираются советы вождей колдунов всех племен нуеров.
– Хорошо. Там в доказательство нашей победы нужно показать пленников из города двуногов, амулеты их вождей и колдунов. Ты же при том подробно расскажешь, сколь велики, могучи, непобедимы, неуязвимы белокожие иноземцы. И что дружба с ними есть залог величия всего народа потомков нуера-прародителя. А вражда с нами есть вернейший путь к погибели.
– Да, госпожа.
– Сколько дней пути до Пы-Ямтангу, если идти по воде?
– Шесть, госпожа. Придется плыть против течения.
– Прекрасно. Тогда готовься.
Убедившись, что с поисками здешней столицы трудностей не возникнет, чародейка отправилась в часовню, порадовать отца Амвросия. Однако застала у священника немца.
– У меня для тебя есть весть радостная, дщерь моя! – воодушевленно выдохнул батюшка. – Завтра мы отправляемся нести слово истинное язычникам диким! Очищать светом веры Христовой заблудшие умы, спасать души человеческие!
– Как я рада, отче, как рада! – вскинула руки к небесам чародейка. – Да пребудет с тобой сила бога Христа, да поможет она тебе в деле столь важном!
– Воистину, клянусь святой Бригитой! – широко перекрестился Ганс Штраубе, поклонился новенькому, пахнущему сосновой смолой снежно-белому распятию на стене. Шепотом пробормотав короткую молитву, он направился к дверям и, проходя мимо девушки, тихо сказал: – Вот только господин атаман, отдавая приказ свой о походе, не смог поведать, куда именно нам выдвигаться надобно?
– Вверх по реке, шесть дней пути на веслах.
– Ну, слава богу! Пойду снаряжать лодки.
Казаки – люди водные, передвигаться на стругах, лодках, чайках и челнах им куда как привычнее, нежели ногами землю отмерять. Опять же, в лодке груз не на загривке лежит, а рядом на днище, плечи не тянет. Не ты его тащишь – лодка везет. А потому и взять его можно супротив пешего втрое, если не вчетверо. Как ни крути – даже против течения, и то в лодке сподручнее выходит, нежели пешком через леса продираться.
Если же еще и на весла можно пленников посадить, а не самим надрываться – так и вовсе поход в удовольствие превращается.
Тем не менее после пяти переходов лодки приткнулись к берегу на дневку – людям после долгого сидения хотелось отдохнуть и размяться, подготовиться к возможной схватке. Ведьма же, спев песню окружающего мира, уже привычно ушла вперед, на разведку.
Город Пы-Ямтанг стоял на длинном и относительно узком, шириной в три сотни шагов, мысу, образованном слиянием двух полноводных рек, так что мог считаться хорошо защищенным. Со стороны воды к тотемникам водных змей подобраться было невозможно, да узкую полоску суши между реками нуеры защитить могли. Тем более – с помощью воинов самого селения. Однако в таком положении имелся и недостаток: с обоих берегов все селение прекрасно просматривалось насквозь.
Ближе всех к воде, на самом острие мыса, стояло, понятно, святилище, крытое шкурами нуеров, и с огромным черепом змея на коньке. Окруженное водой почти со всех сторон, с селением оно соединялось неширокой полоской, на которой начиналась городская площадь. Дальше рядком шли общинные очаги, а за ними начинались семейные дома… В общем – все, как всегда.
Никаких особых приготовлений к войне юная чародейка в Пы-Ямтанге не заметила, хотя местные шаманы появление чужаков наверняка предсказали. Ни заметного числа воинов, ни собрания вождей и колдунов, ни исчезновения детей, каковых в ожидании битвы воспитательницы обязательно попытались бы спасти. Митаюки-нэ сочла это хорошим знаком, и ушла, никак не отметившись – дабы случайно не навредить. А вернувшись в лагерь, уселась на обросший мхом камень рядом с вытянувшимся на подстилке Гансом Штраубе.
– Ты хорошо стреляешь, немец?
– У твоего мужа сие получается лучше, – честно признал сотник.
– Матвей атаман, он должен быть со мной… То есть я должна быть при нем на встрече с вождями тотемников.
– Ну, коли Серьгу не считать… – пожал плечами Штраубе.
– Тогда тебе надобно будет с пищалями высадиться перед излучиной и пройти вверх берегом, токмо потаенно. Запалишь фитили и жди сигнала…
Три лодки, с шестью гребцами и тремя казаками каждая, подошли к городу тотемников со стороны более широкой Ямтангу, миновали святилище, заливаемую косу за ним и приткнулись к утоптанной площади. Воины на носах тут же выпрыгнули наружу, выдвинулись вперед, прикрывая товарищей. Сир-тя из полона под приглядом ватажников вытащили лодки наполовину на берег и остались возле бортов.
Кудеяр Ручеек, отступив чуть выше по течению, быстро и ловко обмотал одну из сосенок ремнем, Силантий перекинул через плечо кулеврину, поднес, опустил гаком в петлю и замер, удерживая за казенник. Евлампий и Никифор принесли и положили рядом вторую гаковницу, запалили от трутницы фитиль. Остальные казаки выстроились в ряд, опираясь на рогатины с длинными широкими наконечниками, сверкающими на солнце, словно пластины весеннего рыхлого льда.
Тотемники, понятно, тоже высыпали из домов, ринулись к площади – но в большинстве остановились в отдалении, за линией очагов. К гостям вышло лишь семеро ратных вождей с амулетами в виде многолучевых звезд. Одеты воины были в туники из толстой кожи, на поясах висели ножи и палицы: две метательные и боевая. Возрастом все семеро заметно перевалили зрелые годы.
Колдуны тоже высыпали из святилища – но они приближаться не торопились. По какой-то причине здешние шаманы оказались без масок и не раскрашены для ритуалов. Кабы не круглые амулеты – от обычных мужчин и не отличить.
Как ни странно, но взгляды большинства горожан были прикованы не к иноземцам, а к сир-тя с веслами. Слишком уж невероятным казалось тотемникам, что народ второго солнца, превосходящий все племена далеко окрест силой и мудростью, – может оказаться слугами для грязных дикарей. Тем более что некоторых из гребцов местные жители узнали и показывали на них пальцами.
– Ну так чего, православные? – не выдержал затянувшегося молчания Матвей и положил ладонь на рукоять сабли. – Мы драться с язычниками станем али в гляделки играть?
– Мой муж, глава армии белокожих служителей молодого бога приветствует тебя, верховный вождь Пы-Ямтанга! – с облегчением перевела Митаюки.
– Армии? – криво усмехнулся воин с мелкоморщинистым лицом. – Я вижу всего лишь несколько грязных дикарей в истрепанных малицах!
– Тотемники города двуногов думали так же, – широко улыбнулась юная чародейка. – И теперь их города больше не существует, тотем погиб, а уцелевшие воины стали рабами. Посмотри на наших гребцов. Неужели не узнаешь никого из них?
Митаюки оглянулась на Матвея и громко перевела на русский:
– Здешний вождь приветствует вас на своих землях, храбрые казаки, и желает вам мира!
– А о чем ты говорила так долго? – недоверчиво спросил от кулеврины Силантий.
– Хвалила ваше мужество, друже, – стрельнула ведьма в его сторону прищуренным глазом. – Так положено. Вы хвалитесь своими победами, они будут хвастаться своими. Попытаются напугать. Но лучше говорить, чем убивать, разве нет?
– Что ты им говоришь? – насторожился вождь Пы-Ямтанга.
– Попросила не убивать вас сразу. Ведь вы из великого племени нуеров, известного своей мудростью и честностью, а потому я надеюсь заключить дружеский союз, как заключила его с Нуер-Картасом. Ваши сородичи очень сильно помогли нам в войне против двуногих. Вот ты узнаешь храброго Сехэрвен-ми? Он дрался на нашей стороне и стал одним из победителей. Расскажи им о битве, воин! – Митаюки хлопнула по плечу лопоухого паренька, выталкивая его вперед.
– Мы дрались, как истинные нуеры! – торопливо воскликнул тот. – Их было двадцать на каждого из нас, но белокожие дикари бессмертны и непобедимы! Каждый из них убил по десять врагов, а их вождь, – Сехэрвен-ми указал пальцем на Матвея, – на моих глазах он сразился с тотемом города, с двуногом ростом вдвое выше деревьев и зубами с меня размером, сразился и победил! Я бы не поверил, если бы не видел сам! Могу поклясться вам в истинности сего известия: белокожий вождь убил кровожадное чудовище ростом со священную березу! Вы же видите пленников из племени двуногов? Откуда бы они взялись, кабы белый вождь не одолел двунога? Да что я, спросите у них самих, у пленных, сдавшихся нам после кровавой битвы! Они же здесь, они не станут лгать!
Тотемники верили и не верили пареньку. Победа маленького воина над огромным зверем казалась невозможной… Но пленники соседнего города и вправду были здесь! И уж им точно не было смысла обманывать.
– Господь не отвернулся от тебя, отче? – повернулась к священнику Митаюки. – Ныне или ты обратишь в веру свою несколько сотен язычников, либо язычники сожгут нас на костре вместе с тобой. Коли в вере колеблешься, лучше прыгай в лодку, и бежим!
– Я колеблюсь?! – задохнулся отец Амвросий и, решительно раздвинув казаков, вышел вперед, на площадь, оглушительно провозгласив: – Слово истинное принес я вам, заблудшие души, о спасении в вере истинной! О Боге ныне услышьте и покайтесь в невежестве своем, каковое губит вас, в геенну огненную толкая!
– Сила пришельцев белокожих не в копьях их и руках крепких, а в боге молодом и сильном, что сражается на их стороне, оставаясь при том невидимым! – семеня следом, как можно громче переводила юная чародейка. – Боги сир-тя стары и слабы, они больше не способны защитить ваших домов. Пред вами посланники нового бога! Они не сделают вас рабами, они не ограбят вас, они не унизят вас! Если вы станете молиться их богу вместе с ними, они признают вас равными себе, равными среди равных! Рабами станут те, кто молится дряхлым духам лесов!