Андрей Посняков – Власть шпаги (страница 48)
— С-спасибо, — услыхав цену, лоцман отшатнулся от прилавка. — А случайно веера нет?
— Нет ли у меня веера? — философски скривился старик. — А чем же, по-вашему, я тут торгую? Досками или икрой? Или, может быть, дегтем? Ну, как же! Конечно, веер… Вот, извольте… выбирайте… Это из страусовых перьев… этот — дешевый, из петуха… Ну, как?
— Да вроде все красивые, — Никита Петрович озадаченно покачал головой. — Не знаю, какой и взять.
— Тогда осмелюсь посоветовать вот этот, с бамбуковой ручкой. Он складной, видите — и как играет шелк!
— Славно! — оценил Бутурлин.
И впрямь, вещица оказалась красивой, изящной и с неким вызовом — как раз для таких, как Марго! На желтом шелке черной и красной тушью были нарисованы иероглифы. Что они означали — бог весть, но красиво, красиво, не оторвать взгляд.
Продавец просил за веер три талера, сошлись на одном — полкоровы! Денег было не жаль, Марго — девка хорошая.
— Вот он, выходит, — герр Антон Байс и его молодой помощник Герхард следили за лоцманом от самого дома Марго.
Сперва прятались, но вскоре посчитали, что и не надо. Русский головой по сторонам не вертел, лишь иногда останавливался, что-то шептал да смотрел в небо. Только потом зашел вот в москательную лавку.
— Негоция Свена Сноррисена, — вслух прочел Герхард. — Я запомнил, господин Байс.
— Хорошо, — пожилой щеголь покивал и задумчиво протянул: — Посмотрим, куда он пойдет еще.
— Думаю, что домой, спать.
— Х-ха! Ты бы вот так просто ушел от Бригитты? Вот и он вернется.
— Там мы его и…
— Нет! Пусть выболтает как можно больше. Схватить мы его всегда успеем. Куда он денется-то, а?
Оба негромко расхохотались и следом за лоцманом подались в таверну «Тре крунер».
В таверне дым стоял коромыслом. В буквальном смысле слова! Команда с недавно зашедшего голландского судна бурно отмечала день ангела своего капитана. Судя по разбойничьему облику последнего, тут, скорее, следовало бы отмечать день дьявола, а вовсе не ангела. Отчаянно сквернословя, капитан тряс растрепанной бородой и грозил кулачищем непонятно кому:
— Это — табак? Нет, я спрашиваю, это табак, парни? Десять тысяч чертей! Не видели вы табака с Явы!
Но, в общем, вели себя прилично, особо не буянили, морды никому не били. Тем не менее, заглянув внутрь, Никита Петрович предпочел ждать приятеля на террасе — рядом с входной дверью, прямо на улице были выставлены столики, часть их которых уже была занята, и вот только один — угловой — свободен. Там молодой человек и устроился, потягивая пиво, ждать приятеля.
Фельтског долго ожидать не заставил, явился вовремя, как и договаривались — сразу после вечерни. Вообще-то городской устав запрещал держателям питейных заведений работать после вечерней зари — а она приближалась! Однако здесь, в Ниене — как, говорят, и в Швеции — делали скидки на местный колорит: ночи-то стояли светлые, «белые».
— Устал, — усевшись рядом с приятелем, начальник королевской стражи тотчас же намахнул кружку. — Нет, ты представляешь, друг! В крепости нынче столько начальников… опасаются русских! Вас!
— И что с того? — меланхолично уточнил Никита.
— Да ничего, — швед махнул рукой. — Вот я и говорю — город-то к осаде не готов вовсе!
— Как это — не готов?
— Да так! Никто не готовится, не делает никаких запасов, — явно горячился стражник. — Все живут, как и жили, спокойно, ни в чем себе не отказывая. Ну, наро-од! Уж, коли вы опасаетесь варваров… Ой, извини, друг, если обидел. Не принимай на свой счет, ладно?
Бутурлин махнул рукой:
— Ладно. Как насчет нашей меди?
— Скоро все будет! — с улыбкой заверил капитан. — Вот уедет начальство. Этот чертов генерал-губернатор и его прихвостень из Дерпта.
Да, что и говорить, Дерпт уже был шведским, шведскими стали и Рига, и Ревель, и Нарва, да и вообще — Балтийское (Варяжское) море грозило вот-вот превратиться в шведское озеро. Да что там, грозило, превращалось уже прямо на глазах и очень быстро! Около года назад, в тысяча шестьсот пятьдесят четвертом отреклась от престола шведская королева Кристина, на ее место сел Карл Густав — амбициозный, энергичный… и не такой уж и глупый, как то обычно свойственно молодым. Отбив у Речи Посполитой ту же Ригу, Карл Густав и дальше не собирался давать полякам спуску, наоборот, пытался задружиться с литовцами, жившими с Польшей в одном государстве.
Тяжко приходилось Речи Посполитой, да что там и говорить. И пары лет не прошло после Переяславской рады, после того, как вся Правобережная Украина примкнула к Москве, отпав от Польши, а уже поляки захотели дружить с московитами. Дружить, простив шведов, ибо уже становилось так — или-или. Или Речь Посполитая — или Швеция. И воинское счастье явно клонилось в пользу последней.
Везде — от Балтийского моря до Черного — Швеция! Шведы щемили и Россию, по Столбовскому договору отдавшему много чего. Корела и Орешек-Нотебург, Ивангород и Копорье… В случае чего — не поздоровится ни Новгороду, ни Пскову. Тем более не так уж и давно Новгород был под шведами… и многие его жители тем вполне довольствовались. Очень даже. Ежели б еще его величество налоги уменьшил…
Да еще совсем не оправилась русская земля после Смуты, еще хитрили-мутили бояре, нашептавшие царю-батюшке велеть по всей России принимать медные деньги наравне с серебряными (по той же цене, ага!). Да еще Никон со своей реформою! Люди нищали, все больше и больше становилось недовольных, еще немного — и восстанут людишки, и вот тогда придут щведы…
— Хорошие у вас, русских, мушкеты, — хватанув вторую кружку, признался Фельтског.
Бутурлин покривил губы:
— У нас не мушкеты, Йохан. У нас пищали. Чуть менее мощные, чем мушкет… но лучше, чем аркебуз.
— Пист-чали… С кремневым замком?
— Есть и с кремневым.
— Вот! — капитан стражи наставительно поднял вверх большой палец. — Есть. А у нас — нет. Даже в крепости — нет. Одни фитильные замки. А если дождь, сырость? Да тот же ветер…
— Ветер и кремням помеха… — отмахнулся Никита Петрович. — Крышку с затравочной полки надобно быстро отодвигать. И обратно же — задвигать. Не у всех получается. Сноровка нужна, да. Так что там с медью?
— Говорю же — ждем. Я дам знать. Ты не шатайся покуда — опасно. Вдруг да узнает кто?
— Меня — да узнает? — расхохотался лоцман. — Ты сам-то сразу признал? А уж сейчас… на бородищу мою погляди! Из-за нее уже и девки не любят!
— Ну да, ну да, не любят… То-то ты веер купил! — Йохан кивнул на засунутый за пояс Бутрлина веер и ухмыльнулся.
— Ну, это так… тихвинским своим везу.
— Ага, тихвинским… В теремах тараканов бить!
Никита Петрович не выдержал, расхохотался — рассмешил швед. Да тот и рад — и сам заулыбался, поднял кружку:
— За нас с тобой выпьем, Никита! Ты это… — швед вдруг стал серьезным, как никогда. — Знай. Ежели вдруг меж нашими странами война… я с тобой лично воевать не буду!
— И я с тобой не буду. Чего ради нам воевать?
Герр Антон Байс с Герхардом расположились на углу, рядом, внимательно наблюдая за встречей.
— Я же говорил, что Фельтског приложил руку к побегу этого русского! — скосив глаза, торжествующе заметил «жених».
Байс покивал:
— И значит — его родич, секунд-майор Хольберг. Но свалить его будет непросто, сразу тебе говорю. Слишком уж влиятелен, да и комендант его ценит. Ничего! Побег заключенного — это прямое предательство! Свалим.
— Так, может, пора написать уже на этого Фельтскога хороший донос?
— А, пожалуй, уже и пора, — подумав, покивал щеголь. — Не анонимно, я подпишусь и ты — тоже. Скажем, случайно увидели повешенного… Очень удивились и, как могли, проследили.
— Думаете, капитана сразу же арестуют, герр Байс?
— Арестуют, да. Только писать надо на имя генерал-губернатора Горна, пока тот еще здесь.
Простившись с приятелем, слегка захмелевший Бутурлин направился было к пристани, но почти сразу передумал и, погладив лаковую ручку веера, повернул обратно, в доходный дом. Ниен — маленький город, все близко, и уже очень скоро молодой человек стучался в знакомую дверь.
Отворила горничная. Увидев Никиту, удивленно приподняла бровь:
— А мадам Марго нет. Ушла. Куда — не сказала. Судя по вечернему платью и заказанной карете — отправилась на какой-нибудь бал. Их нынче много.
— Жаль, — искренне огорчился лоцман. — А, впрочем — пусть себе веселится. Вы не могли бы передать… вот это…
Молодой человек протянул горничной веер.
Девушка поклонилась:
— О, да, конечно. Не извольте беспокоиться, господин. Сразу же передам, как только госпожа вернется.
— Ну, вот и славно.
Когда Бутурлин вышел из дома. Байс и Герхард переглянулись.
— И что он все сюда таскается? Так понравилась Бригитта-Марго?