Андрей Посняков – Власть шпаги (страница 11)
— Кто бы сомневался! — хмыкнул пират. — Идеальная служанка. Особенно — для вдовца. Ладно, ладно, дружище, умолкаю! Смотри, не проткни меня скальпелем… Никита, а ты что же малину не ешь? Не любишь?
— Да пока неохота что-то, — вглядываясь в широкую речную гладь, лоцман сузил глаза — вроде как от пристани Ниена отчалила какая-то лодка, и даже не одна. Две… Нет, три даже!
— Торговцы ярмарки, — глянув, прищурился доктор.
Португалец покачал головой:
— Скорей, местные. Вон, как ходко идут. За мыс поплыли. Это здесь, рядом. Видать, сенокос там у них.
— Да там, похоже, солдаты! — закрывая глаза от бьющего солнца приложенной ко лбу ладонью, Никита Петрович покусал губу. Верно, ловят кого-то.
Вместительный баркас как раз проплывал мимо, по всему, намереваясь свернуть за излучину. Офицер в золотистом шарфе при широкополой, со щегольским пером, шляпе, и дюжина солдат в синих, с желтыми отворотами, куртках.
— Однако где же наши уважаемые оппоненты? — задумчиво подергав ус, герр Иеронимус Байер тут же и усмехнулся, заметив, наконец, быстро пересекающую реку лодку, направляющуюся как раз к околице Спасского.
— А вот, похоже, и они.
Дующий еще с утра ветер утих, и спокойные волны словно бы шепотом лизали узенькую полоску песка. Сильно пахло клевером, рядом, в камышах, кричали-крякали утки. Пара рыбацких челнов покачивалась на волнах невдалеке, у мыса.
— Что-то не нравятся мне эти солдаты, — негромко протянул португалец. — И зачем они за мысок поплыли? Что им там надо?
Между тем уже стало можно хорошенько разглядеть сидевших в лодке людей. Бутурлин тут же узнал рижанина, с которым было еще двое незнакомцев при шпагах. Секунданты, кто же еще…
Молодой человек азартно потер руки:
— Что же, покуда неплохо все складывается.
Лодка с оппонентами мягко ткнулась носом в песок. Сутулый верзила Фриц Майнинг выскочил на берег первым. Секунданты несколько поотстали — привязывали лодку.
— Имею честь, господа! — подойдя ближе, Майнинг сбросил в траву шляпу и плащ и обнажил шпагу. — Что же, начнем?
Со стороны реки вдруг ослышался резкий крик выпи! Верно, где-то рядом располагалось болото или просто сырое место — выпь любит влагу.
— Начнем! — невольно вздрогнув от крика, Бутурлин вытащил из ножен клинок.
Оба встали в позу, называемую «прямой угол». Как и принято в дестрезе. Разящая сталь клинков угрожающе вспыхнула в лучах летнего солнца. Бутурлин первым сделал выпад, укол…
— Стоять! Шпаги в ножны, господа!
Никто и не заметил, откуда появились солдаты! Кажется, с мыса… Дюжина крепких усачей в синих, с желтыми отворотами, куртках, и с ними офицер в золотистом шарфе. Те самые! Так вот они куда плыли! Сделали вид, что — мимо, а сами…
Все эти мысли молнией пронеслись в голове лоцмана… и тут же пришло решение!
— А ну, живо к лодке! — крикнул он по-русски и, махнул рукой друзьям, опрометью бросился к реке.
Секунданты — доктор и бывший пират — сообразили быстро и тотчас же помчались следом.
— Догнать! — заорал позади офицер. — Арестовать. Живо!
Хлестнули в лицо ветви ивы. Бутурлин на бегу усмехнулся. Ну, ну, догоняйте! Если выйдет, ага.
Через пару минут друзья уже подбегали к лодке, спрятанной в зарослях ракиты и плакучей ивы, клонящейся к самой воде. Осталось миновать лишь густые заросли черной смородины, разросшейся по всему берегу на радость местной ребятне. Еще немного и… А там еще, по реке, погоняемся! Еще немного…
И вдруг…
Из кустов поднялись строем шведские стрелки! Тяжелые стволы мушкетов легли на упоры, нетерпеливо дымились фитили.
— Залп! — донесся грозный рык командира.
Все трое беглецов — люди бывалые, — не дожидаясь выстрелов, повалились наземь. Запоздалый мушкетный залп порвал тишину в клочья! Просвистели над головами друзей тяжелые мушкетные пули… Конечно, мимо… Но…
— Вставай! — Бутурлин почувствовал, как в спину ему уперлось острие шпаги.
— Поднимайся! Медленно… так…
Пара солдат тут же заломили лоцману руки… связали, повели…
— Ого! И вы, доктор, здесь? И вы, гере Рибейруш! — похоже, бравый командир стрелков неплохо знал бутурлинских секундантов. — Ввязались в такое дело! Ай-ай-ай, господа… Нет, нет, не надо связывать этих господ. Я их прекрасно знаю.
— Я протестую, господин суб-лейтенант! — гордо выкрикнул сеньор Рибейруш. — Дуэль — дело дворянской чести.
— Может, у вас там, в Лиссабоне, и так, — подойдя, заявил щегол в золотистом шарфе. — А у нас дуэли — дело бесчестное. Прямое нарушение эдикта короля Густава Адольфа. Подтвержденное королевой Кристиной и его величеством Карлом Густавом! Или вы не знаете законодательства, любезные господа?
Врач и португалец молчали. Знали, что не правы.
Задержанных усадили в лодку. Бравые усачи солдаты, положив тяжелые мушкеты на дно, взялись за весла. Поплыли… Во втором баркасе тоже плыли солдаты. А вот оппонентов что-то было не видно, и Никита Петрович уже догадывался — почему. Они же все это и подстроили! Вернее — он. Проклятый черт Майнинг! Взял да и заявил о дуэли… Подлый трус! Ну, он же не настоящий дворянин. Просто поганый денежный мешок, купивший титул.
— Секундантов мы, пожалуй, отпустим, — усевшись на корме, громко произнес офицер. — Но вы, господа, будете обязаны свидетельствовать на суде.
Задержанные сидели, насупившись, и ничего не отвечали. Тем не менее командир стрелков продолжал, обращаясь уже непосредственно к Бутурлину:
— А вы, господин лоцман, как зачинщик, пойдете в тюрьму! И молите Бога, чтобы дело закончилось отправкою на галеры. Оттуда вас, может быть, выкупят. Если найдется, кому.
Никита Петрович тоже молчал — а что было говорить-то? Тем более переживал: все же выходило, что он подставил своих друзей, единственных друзей в Ниене! Да, получалось так… Но все же, все же! Что же за сволочь этот Фриц Майнинг!
Впереди показалась пристань, за нею — верфь с остовами недостроенных фрегатов, лес мачт, дома и торговые склады. Баркас мягко стукнулся о причал левым бортом.
— До встречи на суде, господа мои! — приподняв шляпу, офицер галантно простился с секундантами. С Бутурлиным же разговор был другой.
— А вам — сами знаете, куда, господин лоцман. В нашу гостеприимную городскую тюрьму! Здесь недалеко, совсем-совсем рядом, в крепости.
В крепости… Вот то-то и оно, что в крепости. Оттуда не убежишь, нечего и пытаться.
Крепость Ниеншанц была основана на Охтинском мысу королем Швеции Карлом IX еще во времена Смуты, в 1611 году, на землях, отнятых у России. Еще лет за триста до этого примерно на этом же месте стояла древняя крепость Ландскрона — «Венец земли», в дальнейшем до основания разрушенная новгородцами. В середине шестнадцатого века дьяк Иван Выродков, инженер и фортификатор Иван Грозного, заложил на этом месте русский городок под названием Невское Устье, которое и послужило основой городу Ниену, когда невские земли вновь отошли к Швеции.
Четырехугольник с грозными бастионами. Несколько десятков артиллерийских орудий, почти полтысячи солдат — поди, возьми! Главные ворота Ниеншанца выходили к Охте, через которую был перекинут неширокий мост, связывающий крепость с центром города. Вот через эти-то ворота задержанного и ввели на просторный двор, застроенный караульными помещениями, амбарами и жилыми домами. В подземелье одной из угловых башен и располагалась тюрьма.
— Долго сидеть не придется, — принимая узника, успокоил дородный усач-сержант. — Завтра-послезавтра уже суд. Господин Линдберг, судья, откладывать дела не любит. Ежели какое простое дело — чего ж с ним тянуть? Или, как говорят, у вас, у русских — выводить канитель.
Ишь ты, вот еще — знаток русского языка выискался! Бутурлин невольно улыбнулся:
— Еще у нас говорят — «наводить тень на плетень» и «откладывать дела в долгий ящик».
— Как-как? — искренне заинтересовался стражник. — В какой такой ящик?
— Ну, заводи уже, — офицер недовольно скривился. — Давно уже обедать пора, а мы тут возимся. Да! Вот его шпага… вот кошель…
— Что же, пошли. Нам с тобой, брат, в Карлову башню.
Подмигнув задержанному, сержант поправил на голове шляпу и, прихватив с собой двух дюжих солдат с алебардами, повел узника по длинному и полутемному коридору, освещенному лишь чадящими факелами. Под ногами прошмыгнули крысы, и это было хорошей приметою — значит, узников, худо-бедно, кормят. Впрочем, судя по словам доблестного тюремного стража, Бутурлину долго задерживаться в тюрьме не придется. Что и хорошо! Не особенно-то здесь и приятно.
— Сюда… Стоять. Лицом к стене. Ага…
Сержант зазвенел ключами. Что-то лязгнуло…
— Заходи, друг! Приятного сидения… ха-ха!
Хлопнув узника по плечу, стражник захлопнул тяжелую дверь. Замерев на пороге, Никита Петрович вежливо поздоровался с сидельцами и сделал шаг вперед:
— Ну, и куда тут упасть можно?
Двое нахрапистого вида мужичков, азартно игравших в кости, разом обернулись:
— А вон, в угол. Где солома, ага. В кости играешь, уважаемый?
— Играю, да нынче не на что, — угрюмо отмахнулся лоцман.
— Как не на что? — игроки переглянулись. К ним еще прибился и третий — вертлявый, голый по пояс, тип с бритой наголо головой и физиономией висельника. Все тело его было покрыто татуировками. Какие-то корабли, сисястые красотки, кружки-бутылки и прочее.