Андрей Посняков – Варвар: Воин Аттилы. Корона бургундов. Зов крови (страница 8)
– Люди Велеса. Так они себя называли, когда мы встретились.
– Встретились? Заранее уговаривались?
– Да, они ждали меня в том месте, куда обычно приходят жаждущие получить силу великого Радомира.
– Радомира?
– Это прославленный вождь. Спасая свой род, он прыгнул в болото, в трясину. Там он исчез и обрел вечную жизнь.
– Хм… интересные у вас в секте верования.
– Это давно было, еще до гуннов. Когда мерзкие готы и их вождь Винитарий победили наш народ. О, то была великая битва!
– Постой, постой! – услыхав что-то знакомое, Родион взмахнул рукою. – Как ты сказал? Винитарий? Кто это такой?
– Вождь готов. Он жил в старину, еще до прихода гуннов. В те времена Радомир и совершил свой подвиг. И я хотел бы иметь его силу и храбрость. Навьи сказали – это очень просто, надо только преодолеть страх перед трясиной. И тогда…
– И ты им, конечно, поверил, этим навьям. Кстати, а кто они?
– Те черные жрецы, в личинах. Они привязали меня к колоде, а потом вдруг исчезли, видно, ушли в подземный мир.
– Угу, угу, в подземный, куда же еще-то? А ты, значит, должен был полностью погрузиться в болото…
– И встретиться там с Радомиром! И все от него получить.
– Что же передумал? – Родион цинично расхохотался. Неожиданно история спасенного начала его забавлять. – Иль страшно стало?
– Истр, сын Доброгаста, не трус! – Собеседник вздрогнул и даже побледнел. – Не трус, нет, и…
– Спокойно, парень. Никто и не думал называть тебя трусом, просто интересно – чего ж ты меня не прогнал? Объяснил бы – мол, так и так, погружаюсь в трясину исключительно по своей воле, не надо мне никакой помощи, все хорошо.
– Нет, не хорошо, – Истр до крови прикусил губу, потом тихо продолжил: – Знаешь, брат мой, мне показалось, что навьи смеялись в кустах. А значит, это были вовсе не навьи. Зачем им смеяться-то?
– Так показалось тебе, или на самом деле смеялись?
– На самом деле. У меня очень хороший слух.
– Лучше бы у тебя мозги были хорошие! Ладно, не обижайся. Сам до армии таким же дурачком был.
Подросток пожал плечами:
– Я не обижаюсь – поделом мне. Нельзя быть таким легковерным. Чтоб навьи снизошли до меня? Смешно.
– Да уж, куда смешнее! Лежал бы сейчас в болоте, пускал пузыри… Нет, уже не пускал бы. Стало быть, не знаешь точно, что это за парни?
– Нет.
– А в милицию будешь заявлять? Участковый у вас тут есть? Что глазами хлопаешь? Только не вздумай сказать, что западло. Впрочем, твои проблемы, сам решай, – отмахнулся Родион. – И меня послушай, я хоть и ненамного старше тебя, но жизнь знаю лучше. Одно дело, если подонки эти просто решили покуражится, спровадить тебя в трясину без всякой задней мысли, по приколу – так частенько случается, придурков хватает. Особенно если не местные, они потом про тебя и не вспомнят. А вот если местные и ты им чем-то мешал, или испугаются, что ты их узнал, тогда могут и повторить попытку. Подстерегут где-нибудь да отоварят, а труп туда же в болото и выбросят – поди поищи. Ты уж, Истр, извини, но дело-то нешуточное, просто так нельзя оставить. Родителям своим обязательно сообщи. Ну, что глазами хлопаешь? Опять скажешь, непонятно?
– Нет, понятно. – Подросток кивнул. – Почти все. Но родичам говорить не стану – это позор! И тебя прошу не говорить. Добро?
– Как мичман наш говоришь – «добро». – Родион засмеялся. – Мореман хренов!
– Поклянись, что никому не скажешь! Матерью-землей поклянись – пусть она тебя поглотит, если выдашь.
Да, тяжелый случай! А ведь порой рассуждает почти как нормальный парень.
– Хорошо, матерью-землей клянусь – пусть она меня проглотит.
– Я сам сначала во всем разберусь, – вполне разумно пояснил «тяжелый случай».
– Ну, разберись, разберись, – хохотнул Радик. – Смотри только, как бы боком все не вышло. Долго еще идти?
– Скоро на месте будем.
– Плутаем тут буераками всякими, нет бы на трассу выйти… Ой, нет! – Родион вспомнил, в каком он виде. – На трассу, пожалуй, не надо.
Дальше пошли молча. Истр, как видно, думал о навьях, да и Родион – о них же. Про южные станицы много всяких слухов ходило: что там и за обычный мобильник запросто зарезать могут и что в волостях частенько бандиты заседают. Хотя они везде заседают, куда ни ткни. Вертикаль власти!
Узенькая вьющаяся тропка то влезала в чащу, то шла лугом вдоль речки, то огибала трясину. Родион и подумать не мог, что здесь окажется так много болот и лесов! Раньше казалось, что только степь да степь кругом, не считая лесополос из тополя, редких рябинок да ивы. И бескрайние поля – подсолнечник, кукуруза, томаты.
Тропинка вынырнула из леса, наконец появились нивы, подернутые золотистой дымкой. Как раз и солнышко встало, обогрело, высушило росу.
– Слышь, Истр. Это что – рожь, что ли?
– Жито! Готы его называют – «хлеб».
– Понимаю, что хлеб.
– Скоро жатва, потом праздники, – мечтательно заулыбался подросток. – Эх, и весело же будет! Восславим богов, потом игрища… ух!
Вот она, современная молодежь – все бы играться.
– Игрища? Так ты, парень, геймер, что ли? Снова не понял? Да ладно…
Поля тянулись широкой полосой справа, а слева, на заливном лугу, за которым синела полоска реки, позвякивали колокольчики-ботала – там паслось коровье стадо.
– Наш скот, Доброгаста! – с удовольствием пояснил Истр. – А вон там – наше поле. И это тоже.
– А где же станица? Или как там у вас называется – хутор?
– А вон!
Молодой человек едва не споткнулся от неожиданности, увидев внезапно возникшие впереди хижины. По-другому их и не назовешь – низенькие мазанки, с соломенными крышами, похоже, врытые в землю. Насчитывалось их десятка два; возле каждой тянулись плетни, за которыми гуляли гуси и утки.
– Вот так хутор! – в изумлении произнес Родион. – Близ Диканьки… Слышь, парень, а у вас там ведьм случайно нет?
Глава 4
Южная лесостепь
Как и договаривались, Истр убежал в дом, точнее сказать, в усадьбу, а Родион остался за плетнем дожидаться обещанной одежки. Уселся в траву за кустами, вытянул ноги, греясь на солнышке – хорошо!
Деревня состояла из дворов и отдельно выстроенных мазанок вдоль речки и выглядела, надо сказать, довольно странно. Или скорее просто бедно: улицы не асфальтированы, ни бара, ни клуба, ни машин. А самое главное, сотовой вышки Родион не мог найти, а ведь из лагеря ее хорошо было видно. Неужели так далеко ушли? Интересно получается – что же, у них тут и мобильная связь не работает? Придется стационарный телефон искать, а время-то поджимает! Туристы, поди, обыскались уже.
Что-то долго Истр одежду подбирает… «Да уж, ну и имечко – Истр!» – еще раз удивился Родион. Впрочем, мало ли странных имен? В части, где служил, старшина был Дормидонт Кондратьевич, основательный мужик, из кержаков-староверов. А еще…
Прикрыв глаза, Родион принялся вспоминать армейских дружков, отцов-командиров – а что еще-то вспомнить недавно отслужившему парню? Само собой, армию, в которую никто попасть не хочет. Ай-ай, вопят, дедовщина, боимся! Что-то в этом роде встречается, конечно, но без крайностей. А как иначе заставить нахального молодого балбеса делать что положено? Ходить в наряды, заниматься боевой подготовкой, кроссы по утрам бегать? Он ведь ни к чему подобному не привык, дома мама и бабушка на него молились, словно на икону – все на подносике подавали, даже сахар в чае размешивали. Как же, вдруг да дитя осердится, завтракать не будет? А уж если учиться куда поедет – вообще позор! Гонору у таких недорослей хоть отбавляй – и спортсмены-то они, и блоггеры, и геймеры, и еще хрен знает кто, а собственные трусишки-носочки постирать не умеют, мамкам домой возят! Те и рады: ах, мальчик наш, мальчик…. А «мальчик» уже такая дубина стоеросовая, что будь здоров. И вот горе-то мамкам-бабушкам, если от армии откупить не удалось! «Ребенок» звонит по мобильнику, слезные письмишки пишет: «Заберите меня отсюда-а-а-а». Сержант-сволочуга утром ка-ак гаркнет: «Р-рота, подъем!» – это вместо того, чтобы каждого разбудить аккуратненько: Андрюша, подъем, вставай, Олеженька… ути-пути-сю-сю-сю… А еще и на зарядку бегать заставляют, службу «тащить». Ау, комитет солдатских матерей, где вы?
Служить-то всего год, а и то никто не хочет. В армии-то чай тебе не помешают. А впрочем, уже все к тому идет. Поваров нанимают, уборщиц – старшина Дормидонт Кондратьевич плевался, как узнал. Армия, сказал, армией должна быть, а не детским садом!
– Рад!
Задумавшийся Родион вздрогнул от неожиданности, услышав чей-то голос. Зовут?
– Твое имя Рад?
Обернувшись, молодой человек увидел перед собой девушку в полотняном платье до пят, с красной затейливой вышивкой, босую. Длинные каштановые волосы незнакомки были заплетены в толстую косу, на висках поблескивало что-то серебряное – серьги, что ли? Очень уж большие, однако. А личико миленькое, красивое даже. Глаза серые или серо-зеленые, большие, нос прямой, тонкий.
– Это тебе! – Девушка держала плетеную корзинку с тряпьем, надо думать, обещанной одеждой.
– Вот, спасибо! Ой… – Родион вскочил было, но тут же, устыдившись собственной наготы, спрятался за кустами. – Ты корзинку-то оставь и иди, ладно?
– Ладно, – девчонка кивнула, опустила ношу на траву, снова улыбнулась. – Ты ведь наш гость, верно?
– Гость, гость…
Молодой человек поспешно натянул штаны – свободного кроя, что-то вроде джинсов фасона «трубы», правда, из более тонкого коричневато-желтого полотна. Вместо обычной застежки-молнии или хотя бы ремня скреплялись они тесемкой на поясе. К штанам прилагалась просторная рубаха, грязно-белая и с вышивкой, но без разреза и пуговиц спереди, так что надевать ее пришлось через голову. Костюм сопровождался тоненьким ремешком с тяжелой узорчатой пряжкой, похоже, серебряной. Стиль этника, так сказать. Уж не музей ли у них тут? А что, очень может быть! Музей под открытым небом – оттого и хаты такие убогие, и наряды соответствующие.