Андрей Посняков – Улица Юных разведчиков (страница 6)

Налет начался с утра. К тому времени на железнодорожных путях станции Тихвин скопились поезда с ранеными красноармейцами и эвакуированными из Ленинграда женщинами с детьми. Тут же, рядом, стояли составы со снарядами и цистерны с горючим.

Друзья уже подходили к вокзалу, как вдруг в небе появились «Мессершмиты» с черными крестами на крыльях.

С жутким запредельным воем вывалились из-за облаков пикировщики, «Юнкерсы восемьдесят седьмые», с неубирающимися шасси. Разом заваливаясь на крыло, пустились в пикирование, вниз, к земле, к станции, к эшелонам…

С воем полетели бомбы. Содрогнулась земля. Взметнулось до небес пламя! Затем подоспели и «Хейнкели» – бомбовозы. Из их чрева потоком повалились бомбы, сея вокруг разрушение и смерть. Бомбардировщики кружили на станции, как стая стервятников, сменяя друг друга. Целая армада!

Костик прищурился, глянув в небо. Он никогда не видел столько самолетов разом. И все это были – враги.

Вой самолетов, разрывы бомб и снарядов, крики обезумевших людей – все смешалось в один жуткий гул, невообразимый зов смерти! Кругом занялось адское пламя, небо почернело от дыма и, казалось, плакало.

Костя увидел, как с платформы бегут объятые пламенем люди, выпрыгивают из вагонов… кричат… страшно кричат…

А самолеты все кружили, заходили уже на пятый, десятый круг… черные птицы войны, сеющие смерть и горе.

Боже, да улетят ли они, наконец?

– Ястребки! – Кольша дернул приятеля за рукав. – Наши! И шестнадцатые… «ишачки»… Жаль, маловато…

В небе над станцией завязался бой, бомбардировщики со всей поспешностью улетели, скрылись за горизонтов. То ли испугались «ястребков», то ли просто кончились бомбы…

Да и сам-то налет, похоже, закончился. Однако, на станции все еще только начиналось! Пламя, жуткий адский огонь! И страшные взрывы.

– Там же цистерны! Горючее… – прошептал Колька. – И люди…

Константин встрепенулся:

– Надо помочь! Побежали…

– Ага… побежали! Кто б нас пустил?

Рокотов был прав – вокзал оцепили красноармейцы и никого постороннего не пускали. Не пропустили бы и ребят, если б те не знали, как пройти. В обход, ну да – как же еще-то?

На станции взрывались эшелоны с горючим. Огненный смерч взметнулся над городом.

– Ах ты ж! Вот это рвануло! – бегущий впереди Колька невольно присел.

Костик нагнал его, и обернулся на какой-то звук. Показалось, кто-то открывал дверь товарного вагона. Вполне себе целого, не разрушенного, стоящего на ближайших путях.

Да-да, дверь отошла, и из вагона выпрыгнул человек в длинном плаще. Худощавый брюнет с вытянутым лицом и белесым шармом нал левой бровью!

В фуражке с черным околышем… Военный? Да нет – враг! Тот самый…

– Кольша, гляди!

Налетевший ветер потянул дым, человек ос шрамом не заметил ребят, хотя – было видно – проверялся, оглядывался. Шел прочь от вокзала, перепрыгивая через пути. Шел себе шел… и вдруг исчез! Прямо вот на глазах – сгинул, словно и не было.

– Интересно, куда он делся-то? – ребята озадаченно переглянулись. – Может, вон, в том вагон залез?

– В вагон – не успел бы. Наверное – в кусты.

На станции вновь прогремел взрыв, да такой силы, что взрывная волна швырнула парней на запасные пути. Снова занялось пламя… Впрочем, и старое-то еще не потушили. Хотя, уже появились пожарные в металлических касках. Тянули брезентовые рукава, суетились, бегали, делали все, что могли.

– Эй, кто там есть? Люди, на помощь!

Кто-то закричал совсем рядом. Замахал рукой. На путях появились люди… Железнодорожники в фуражках, красноармейцы, еще…

– Кость, это же…

– Ну да, Илья! Из комитета комсомола… Пошли-ка, поможем! Заодно расскажем про того…

Комсомольский секретарь Илья отнесся к появлению ребят без особого энтузиазма. Глянул грозно – как ожег:

– Вы еще зачем тут? Здесь очень опасно! Уходите скорей. Я кому сказал? Живо!

– Илья! – тут подбежал какой-то парень. Чумазый, в расстегнутом морском бушлате. Махнул рукой…

– Там… там…

Неподалеку горели вагоны, и бушующее неудержимое пламя грозило вот-вот перекинуться на цистерны…

– Отцепим цистерны… За мной! – распорядившись, секретарь все же обернулся, грозно взглянув на ребят:

– Это я вовсе не вам. Поняли? Вон, раненые… помогите.

– Ага!

Приятели со всех ног бросились к пассажирским вагонам, помогая выбраться женщинам с детьми…

– Давайте девчонку на руки… мы удержим… ага…

В этом момент прогремел взрыв! Такой жуткой силы, что ребят и женщин отбросило чуть ли не под вагон… Взметнулось к облакам пламя.

– Цистерны… – подняв голову, в ужасе прошептал Костик.

Глава 3

Тихвин

Октябрь 1941 г.

Рвануло к облакам пламя. Обдало жаром, таким, что Костик явственно ощутил, что еще немного – и загорятся волосы на голове. Или вспыхнет куртка.

Яростная взрывная волна прокатилась по станции, словно цунами. В пассажирских вагонах лопались стекла. Люди кругом бегали, кричали, плакали… Мальчик не слышал – заложило уши.

– Эй, эй! – хватая его за рукав, заорал Рокотов. Косте показалось, будто приятель просто рот открывал. Этак беззвучно, словно выброшенная на берег рыба.

– Там! Люди! Горят! Бежим! Поможем! – наконец, разобрал Костик, и со всех ног бросился за Колькой.

Какой-то красноармеец выскочил из дымящегося вагона прямо перед ребятами. Алчные огненные языки рвали и жгли его спину! Крича от боли, красноармеец повалился наземь, и подскочившие ребята, сняв курточки, принялись сбивать с него пламя…

– Не так! Не так, – закричали рядом. – Вот как надо…

Кто-то подбежал, сбросил шинель, накрыв ею несчастного… Только так и потушили! Правда, бедолага громко стенал…

– В госпиталь его надо, – подняв обгоревшую шинель, горько усмехнулся незнакомец… Хотя – какой там незнакомец? Очень даже знакомый оказался – тот самый красавчик Леонтия Тихомирова, некогда признанного красавчика школы. Того, что так нравился Любке, к слову сказать. Впрочем, не только ей…

Правда, нынче Леонтий выглядел попроще. Верно, потому Колька и Костик его и не признали сразу. Вместо пижонского пиджачка – сапоги, замызганные брюки, обычная гимнастерка со споротыми петлицами. Так в те небогатые времена одевались многие. Да почти все. Лицо парня испачкалось копотью до такой степени, что, скорей, напоминало физиономию какого-нибудь африканского вождя.

Подумав так, Костик неожиданно улыбнулся.

– Что лыбишся? – хмыкнул Тихомиров. – Н себя лучше глянь. Ну, вы это… на вокзал его сведите… а там и в госпиталь…

Сказал, подхватил стоявший невдалеке чемодан – и был таков. Растворился среди мечущихся по путям людей. Да и черт с ним!

Друзья склонились над обгоревшим.

– Ты это… идти-то можешь?

Кривясь от боли, красноармеец с помощью ребят поднялся на ноги и пошатнулся.

– Ничего-ничего, – поддержал его Костик. – Давай, потихоньку… опа…

Со всей осторожностью приятели повели раненого к вокзалу. Черный смрадный дым клубился над станцией, так, что непонятно было – день еще иди уже ночь. Круглом бегали, кричали люди, сильно пахло бензином и гарью.

Вдруг послышался резкий свист – так обычно свистели постовые, им на службе выдавался свисток. И впрямь, из-за горящего вагона вдруг выбежал милиционер в синей распахнутой шинели, с наганом в руке.

– Ребята! Парня с чемоданом не видели? Молодой такой…