Андрей Посняков – Рваное время (страница 29)
– А я думал, она еще до Первой мировой войны выпущена! – забираясь в кузов, съязвил Патрик.
Серж тоже составил ему компанию – вдвоем-то куда веселей, хоть и в кузове.
– Ну и правильно,– одобрительно кивнул месье Буше. – Заодно тент придержите – вдруг дождь?
Пока везло – небо посветлело, и сквозь разрывы бежевых кучевых облаков проглянуло солнышко. Правда, тут же скрылось – но, ведь было же!
Выехав на бульвар Сен-Мишель, пикапчик бодро промчался по мосту, миновав остров Сите прямо напротив Нотр-Дама, и, выкатив на правый берег Сены, резко повернул налево – к площади Шатле. Еще немного проехал и вдруг остановился напротив Нового моста, около универмага «Самаритен».
– Надо кое-что купить! – месье Буше выскочил из кабины. – Я быстро.
– Пат, не знаешь, там пластинки пролают? – поинтересовался Серж.
Патрик пожал плечами:
– Да, вроде бы, был отдел. На втором этаже, кажется…
– Тогда я сбегаю. Все равно – ждать.
Отыскав отдел грампластинок, молодой человек еще издали увидел лицо Франсуазы Арди с блестящими глазами и зажатой в уголках губ ромашкой – обложка альбома «Ma jeunesse fout le camp…» 1967-го года.
Ну, вот он… Обещал ведь купить! Слава Богу, мелочь в кармане была… В булочную и в продуктовые магазины обычно ходил Серж, хотя деньгами распоряжалась Агнесса. Все правильно, деньги-то были – ее!
– Девушка, мне бы…
– Прослушивать будете?
– Нет, спасибо!
– Тогда – пожалуйста, мсье… Вам упаковать? У нас вощеная бумага – мало ли, дождь…
– Да, да, пожалуй…
В Курбевуа оказался небольшой домик, принадлежащий родителям Аннет. Выкрашенный зеленой краской забор, миленький садик с акацией и розовыми кустами, колонка на углу улицы.
– Водопровода нет! Отопление – печное, – выпрыгивая из кузова, улыбнулся Патрик.
– Зато рядом – самая, что ни на есть, современность!
Месье Буше громко расхохотался, кивая на высотки Дефанса, нависающие над сельской округой синевато-голубоватой громадой.
– А что ты смеешься, дядюшка? Престижный деловой район!
***
Сергей вернулся домой лишь к вечеру – выйдя их метро, пришлось пережидать дождь, опасаясь за грампластинку.
– Ну, ты и долго! – открывая дверь, хмыкнула Аньез.
– Так… пока то, се… еще кое-куда зашел…
Из кухни доносился восхитительный запах жареной с мясом картошки!
Серж втянул носом воздух:
– М-м-м!
– Мой руки, да будем ужинать, – распорядилась девчонка. – Что это у тебя за пакет?
– Да так…
– Нарежь хлеб… и открой вино… и помоги все принести!
– Слушаюсь, ваше высочество!
Положив пластинку на подоконник, стажер бросился на кухню…
– Чин-чин!
– Я вот тут подумала… выпив, Агнесса поставила бокал на тумбочку, приспособленную под стол. – И поняла, что моя идея насчет инструкции в будущее – ну, помнишь? Так вот, это самое лучше, что только можно придумать! Я уверена – сработает! Вот, смотри…
Поднявшись на ноги, девушка достала из ящика комода черно-белую фотографию – она сама в узеньком бикини на фоне моря, в Ницце.... Еще был виден край гусеницы бульдозера… и белоснежные яхты в море!
– Я помню эту фотку! – тихо сказал Аньез. – Понимаешь, помню! С раннего детства! Всегда думала – это бабушка в молодости, где-то у нас на Юге… Ялта, Сочи или что там еще?
– Все же настаиваешь?
– Да!
– Ладно, потом поговорим…
– Да что ты все на потом…
– Тсс! – приложив палец к губам, Сергей улыбнулся и взял девушку за руку. – Закрой глаза!
– Что?
– Глаза, говорю, закрой. И не подглядывай!
– Ну-у… хорошо… – Агнесса послушно закрыла глаза. – Посмотрим, что ты там придумал…
Включив проигрыватель и приемник, молодой человек поставил на диск только что купленную пластинку, и, дождавшись, когда «зеленый глаз» – индикатор приемника – разгорится в полную силу, опустил тонарм…
– Ву ле ву дансе, мадемуазель?! Разрешите вас пригласить?
Заиграла музыка…
Ma jeunesse fout le camp
Tout au long des poèmes
Et d'une rime à l'autre
Elle va bras ballants
– О-ля-ля! – девушка радостно распахнула веки. – Это же… Ты все же купил?!
– Обещал же…
– Ах, милый! Как же я тебя люблю!
– И я… Не знаю, как бы без тебя вообще жил…
Влюбленные медленно закружились в танце…
Ma jeunesse fout le camp
A la morte fontaine
Et les coupeurs d'osier
Moissonnent mes vingt ans
Моя юность катится к чёрту,
В мёртвый фонтан,
И срезаны, словно лоза,