Андрей Посняков – Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход (страница 16)
– К морозной зиме, – вполголоса заметил отец Амвросий. – Ничего, перезимуем теперь. Еще бы Господь помог с охотою.
– Поможет.
Обернувшись, атаман махнул рукой, направляя отряды:
– Вы – туда, слева, вы – справа рощицу обойдите, там и затаитесь, в урочище, ну а мы – за овражком засядем. Ветер, слава богу, оттуда – не должен бы почуять зверь.
Иван не предупреждал охотников, чтобы вели себя осторожно, не разговаривали, не чихали, не кашляли – это и так было понятно всем, да и казаки – люди опытные, не дети малые, что их зря учить?
Проводив взглядом скрывшиеся в лесу отрядцы, Еремеев чуть выждал и направился через осинник, туда, куда не так давно ушли загонщики – к оврагу, оказавшемуся довольно крутым и глубоким, правда, едва заметным из-за разросшегося орешника и густо взявшейся по краям малины.
– Вот тут, в малине, и сядем, – указал атаман. – В оба смотреть, слушать!
На чистом белесом небе появились небольшие облака, тучки, пошел легкий снежок, тихий и редкий, вовсе не скрывавший видимость. Тусклое сибирское солнце то пряталось за облаками, то вновь показывалось, зажигая заиндевевшие с утра деревья сверкающим золотым светом. Оттого и лежавший под ногами снежок – еще едва взявшийся, без сугробов – тоже казался золотистым, а чуть впереди, у елей – уже отливал густо-зеленым.
– Господине… – тихо прошептал позади верный оруженосец Яким. – Я пищалицу твою прихватил, хитрую.
– То и славно, – повернув голову, Иван отозвался тихо-тихо, улыбнулся. – Вдруг, да и сгодится? Хотя порох, оно конечно, надо беречь.
Вообще-то, пороха да всех пищально-пушечных припасов хватало, Строгановы на этом не экономили, струги загрузили щедро. И все равно – запасы-то не бесконечны, и тратить их на дикого зверя – совсем неразумно. Сотня здоровущих мужиков – неужели рогатинами не управятся?!
Что ж, в каждом отряде все равно по пищали было – на всякий случай, Иван Егоров сын Еремеев, несмотря на молодость свою, атаманом был осторожным и по-пустому рисковать не любил, чувствуя себя ответственным за всю ватагу. Одно дело – свою голову подставлять, и совсем другое – чужие.
Кстати, чужие, недавно прибившиеся по пути, казаки – Карасев Дрозд, Лютень Кабаков, Исфак Шафиров – службу в новой сотне несли справно, правда, особой воли им пока не давали, присматривались, вот и на охоту взяли лишь белобрысого татарина Исфака, остальных оставили часовыми.
Солнце зашло за облако, сразу сделалось темнее, и как-то спокойнее, тише – резко оборвала свое чириканье надоедливая синица, даже дятел стучать перестал – то ли уснул, то ли задумался, то ли просто прислушивался к чему-то.
Вот и охотники прислушивались, бросая напряженные взгляды на небольшую поляну близ устья оврага – именно туда, по сути, и должна была выбежать дичь. А вокруг росли могучие кедры, рвались вверх сосны и стройные ели царапали небо своими мохнатыми вершинами. Стояла полная тишь… Нет! Вот снова чирикнула синица. А вот вороны закаркали, слетели стаей с ветвей… Напугал кто-то?
Чу! Где-то невдалеке, за кедрами, вдруг затрубили рога! Глухо рокотнули барабаны, загудели трещотки – загонщики погнали дичь!
Казаки радостно переглянулись, покрепче перехватывая рогатины, кто-то скинул лук…
К звукам охотничьих рогов вдруг присоединился еще один звук – рев, басовитый и утробный, реветь так мог какой-то крупный зверь… И в самом деле – крупный – земля уже ощутимо дрожала, вот-вот – и на поляну выбежит… олень? Лось? Кабан?
Нет, скорее уж – целое стадо! Земелька-то вон как дрожит… даже кедры – колышутся.
Как и все, Иван азартно привстал, выглянул из-за кустов… и ахнул! Ломая крутыми, заросшими густой длинной шерстью боками вековые деревья, на поляну выбежало огромное, в три человеческих роста, чудище с большими бивнями и длинным хоботом-носом.
– Батюшки, свят-свят-свят! – несколько опешив при виде подобного чуда, закрестились казаки.
Лучше бы они не высовывались! Заметив людей, непонятная, но видно, что хорошо уже разозленная, зверюга, взревев, кинулась на людей! Что такому овражек? Перемахнет, даже и не заметит.
Что там такое?
– Эй, стой, куда?!!
Поздно…
Наперерез громадине бросились двое молодых казаков с рогатинами, в одном из них Иван узнал бугаинушку Михейку Ослопа – зверюга просто поддела здоровяка бивнем, забросив на деревья, другого же, похоже, собрался просто растоптать… Маленькие глазки чудовища налились кровью, взметнулся вверх хобот…
И тут прозвучал выстрел.
Зверь застыл, словно бы наткнулся на какое-то препятствие, взревел, передние ноги – колонны! – его подкосились, и непонятное животное тяжело рухнуло в снег.
– Прямо в глаз, – отдавая пищалицу оруженосцу, не удержавшись, похвастался атаман. – Как белку.
Товлынг – именно этого зверя и описывал недавно Маюни, к поверженному исполину уже бежали охотники, с любопытством глядя на целую гору шерсти и мяса.
На другую мелочь – типа вскочившего из рощицы кабана, с хрюканьем проскочившего вдоль оврага, или оленя уже никто не обращал внимания. И так уже было много – всего.
– Ну, что стоите? – пнув зверюгу ногою, засмеялся Иван. – Добычу, ай, освежевать надо. Да еще подумать – как столько мяса унести? Да! Что там с Михейкой-то?
– Да сняли уж с деревины… Ребра три сломано, а так ничего, цел.
– Вот и слава богу! Еще бы знать, атамане, можно ли эту зверюгу есть?
– Так посейчас и попробуем! – азартно потер руки выскочивший вперед Силантий. – Верно, Иван свет Егорович?
Атаман махнул рукой:
– Попробуем, а чего ж? Костерок разложите, да свежуйте уже.
Шкура у товлынга оказалась прочной, не всякий и нож брал, немало пришлось повозиться, прежде чем сняли, да начали резать добытого исполина на куски. Снег быстро окрасился кровью, дымясь на легком морозце, повалилась в овраг требуха из вспоротого брюха, возившиеся вокруг добычи охотники казались муравьями, пожирающими дохлую ящерицу.
– Такой зверь в индусских землях бывает, – довольно пояснил отец Амвросий. – Зовут его – слон. И в Африке он тоже водится, и даже шахматная фигура такая есть.
Послушник Афоня подскочил ближе – любил парень святого отца послушать, да потом истолковать по-своему:
– Ну, шахматы-то мы, спаси Господи, есть не станем. А вот эту животину… Ох, упаримся и таскать! Сани надобно ладить.
– Для саней, Афанасий, путь надобен, – резонно возразил священник. – А тут какой путь? Одни тропы звериные. Аль ты просеку хочешь устроить? Так умаешься.
– Просеку? Не… хы… – юноша смущенно потупился и развел руками. – Чувствую, придется все на своем горбе таскать.
– Ничо! Своя ноша не тянет.
До ночи такую гору мяса не вынесли – слава богу, успели освежевать. Отставили сторожей, шестерых молодых казаков и с ними – седьмым – Афоню, как человека в ратном деле опытного и такого, что вполне положиться можно. Пищали оставили, припас ружейный и все такое прочее, без чего воин – не воин. Здесь Еремеев перестраховывался – никаких лихих людишек в ближайшей (да, верно, и не в ближайшей тоже) округе не имелось… разве что звери. Такие вот, как этот исполин. Впрочем, вряд ли они бы на людей напали. Зима еще толком не началась, волки ходили сытые, а лоси к костру не пойдут… не должны бы, хотя, конечно, и могут – корова она и есть корова, скотина непуганая.
На следующий день, с утра, занялись засолкой – что уж смогли, насколько хватало соли. Впрочем, казаки были настроены оптимистично – зимы за Камнем морозные, так что не пропадет мясо-то, даже и не засоленное.
– Вот это зверище! – хохоча, удивлялись девчонки. – Этакого на всю зиму хватит.
Мясо товлынга оказалось вполне съедобным, вкусным, чему все были рады. Кто-то их девушек затянул песню, казаки с охоткою подхватили:
В небе ярко сверкало солнышко, золотившийся на тонком речном ледку снег в остроге и на берегу таял под ногами, чернел – тепло еще было.
Песни звучали недолго – ближе к обеду вернулись посланные за мясом носильщики. Вернулись обескураженные, сразу бросившись с докладом к атаману: нету, мол, мяса-то! И караульщиков оставленных нету.
– Как это нету? – удивленно переспросил Иван. – А что есть тогда? Следы-то какие-нибудь остались?
– Да мы толком и не приглядывались, – Силантий Андреев, почесав затылок, оправдывался, переминаясь с ноги на ногу. – Поискали, конечно, да, никого не найдя – сразу сюда.
– Ладно, – выслушав, атаман потрогал шрам на виске. – Придется уж мне самому прогуляться, приглядеться – как там да что. Отец Амвросий! За старшого остаешься в острожке. Маюни мне позовите… ну, остяка нашего, проводника.
Небольшой – в пару дюжин казаков – поисковый отряд собрался быстро. Вооружились саблями, пиками да пищалями, зашагали: впереди – Маюни с атаманом, за ними – все остальные. Немец Ганс Штраубе тоже на поиски вызвался, вместо берета на голову шапку татарскую нахлобучил, что в Кашлыке-Сибире добыл. Хорошая шапка, теплая, кунья.
И вечер, и прошедшая ночь нынче простояли бесснежные, так что все пространство на поляне у оврага, как было еще вчера затоптано охотниками, так и оставалось – ничьих следов не разберешь. И – ни мяса не было, ни караульщиков! Одни кости кругом да от кострищ вчерашних проплешины тут и там чернели.
– А вот здесь, стало быть, у караульных костер был, – Иван присел на корточки, потрогал рукой пепел. – Теплый еще, не успел до конца остыть.