Андрей Посняков – Последняя битва (страница 39)

Вот и свет, боже! Вынырнув, Иван с наслаждением вдохнул воздух. Вокруг клубился туман, по серой воде канала барабанил дождь. Да, повезло с погодой… Впрочем, хватит купаться, пора бы уж и выбираться на берег. На датское судно? Ага, сейчас! Нет уж, надобно легализоваться, отыскать своих и разгадать наконец проклятую тайну! Что за оружие тевтонцы прячут на заброшенной мельнице? Что за танк? «Тигр», «Пантера», «Четверочка»? Любого за глаза хватит, чтобы выиграть Грюнвальдскую битву, а затем начать экспансию в литовские и польские земли, на Псков, Новгород.

Выбрав укромное местечко – спускающиеся к самой воде заросли ивы – беглец выбрался на берег и отдышался. Снял привязанные к поясу башмаки, надел. Вообще одежка у него была приличной – все из дорогих тканей, явно не для простых людей шито. Вот еще бы оружие! Да-а, раскатал губищу. Впрочем, а почему бы и нет? Иван прощупал полы щегольской охотничьей куртки, куда на всякий случай зашил как-то пару дукатов. Вытащил – и сразу светлее стало вокруг… Или это просто солнышко вышло?

До порта Иван, конечно, добрался, только вот никаких кораблей искать не пошел – завалился в таверну, нарочно выбрав самую подозрительную, впрочем, какие еще могут быть в порту?

Усевшись за стол, подозвал трактирщика и, буркнув – «бир!» – протянул к горевшему очагу мокрые ноги.

– Дождь? – внимательно осмотрев посетителя, ухмыльнулся хозяин таверны – рыжий бородатый мужик с одним – левым – глазом, правый был перевязан черной тряпицей.

Дождь? Иван хмыкнул. Догадливый малый.

– Вот твое пиво, господин… Если хочешь обсушиться получше, то наверху есть комнаты. – Трактирщик нахально подмигнул. – Правда, это дорого стоит, особенно если с девочками.

Из сей его тирады Раничев разобрал только «комнату» и «дорого стоит», после чего, подумав, кинул на стол дукат.

– О, пойдем, пойдем, мой господин! Этого вполне хватит. Вон лестница.

Пройдоха-трактирщик проводил Ивана «в номера» точно с таким видом, с каким контрабандисты провожали Семена Семеныча Горбункова на уходящий корабль. Только что не приговаривал: цигель, цигель, «Михаил Светлов» у-у-у!

Отдав мокрую одежку для просушки трактирщику, Иван с удовольствием вытянулся на кровати. Матрас был набит свежим сеном – вкусно пахло иван-чаем и мятой. Беглец усмехнулся, хлебнул принесенного хозяином пива. Кажется, настало время подумать.

Скрипнула дверь…

Ага, дадут тут подумать, как же!

В дверях стояла женщина, вернее, молоденькая девчонка самого дрянного пошиба. Рыжая, как и хозяин – да что они тут, все, что ли, рыжие? – разбитная… Ну точно из того же фильма – «цигель, цигель, ай лю-лю» – только что помоложе. Ну и посимпатичней малость, чего уж! Сказать ей, что ли, про «русо туристо»? Да нет, что-то не хочется…

– Ну что стоишь? – по-русски спросил Иван и кивнул на постель. – Заходи!

Девчонка сразу все поняла – еще бы тут не понять – и, живо сбросив потрепанную хламиду, юркнула в постель. Фигурка у нее оказалась ничего себе, приятная, грудь небольшая, как у Ульяны, да и личико, при ближайшем рассмотрении, очень даже ничего. Губки пухлые, глазки голубенькие, вот только передние зубы выбиты – ну уж тут пока не до выбора. А звали девчонку – Грета.

Быстро покончив с продажной любовью, Раничев угостил гостью пивом и перешел к светской беседе. Вернее, попытался перейти – немецкий-то еще понимал плохо, на уровне «зер гут» и «Гитлер капут». Ну и «Ду Хаст» еще, само собой, куда ж без «Рамштайна»?

– Грета, немцы в городе есть? – пошутил Иван для начала, уж потом задал серьезный вопрос – знает ли она, в какой стороне находится Грюнвальд?

– Грюнвальд? – Девчонка, похоже, поняла только название деревни.

– Грюнвальд, Грюнвальд, – покивал Раничев. – Там еще несколько деревень есть – Танненберг, Зеевальде, Фоулен…

– Фоулен? – переспросив, Грета закивала – знаю, мол. – Дубровно!

– Какое еще, к черту, Дубровно? Я тебя про Фоулен спрашиваю? Как пройти? Проехать? Добраться как?

Такое впечатление, латыни жрица свободной любви тоже не понимала. Ну что тут будешь делать? Не по-английски же с ней говорить и – уж точно – не по-русски.

– Ты, верно, поляк? – спросила девчонка. – Поланд?

– Фиголанд… – обозлился Раничев. – Лейтенант я, старшой. Дорогу, дорогу говори! Покажешь?

– Фоулен – деревня, – на пальцах объясняла Грета, для верности повторив по слогам. – Де-рев-ня! А Дубровно – город. Рядом-рядом. Чуть-чуть.

– Ага. – Раничев наконец стал кое-что понимать. – Помню, помню, проезжали какой-то городок. Так это, значит, и есть Дубровно. А как туда проехать? Поможешь?

– Помогать? – Девчонка задумалась. – О, да-да. А ты заплатишь? Платить, понимаешь? Платить.

– Ах, платить… Так бы сразу и сказала. – Иван вытащил из кошеля оставшийся последний дукат. – Хватит?

– О, я, я!

– То-то же, что «я-я», немчура чертова! Когда проводишь? Давай-ка быстрей… Хорошо бы к вечеру отсюда выбраться.

– О да-да, сейчас пойдем…

Девчонка прильнула было к Ивану, но тот строго шлепнул ее по ягодицам – нечего, мол, тут всякими глупостями заниматься, сначала дело. Грета протянула руку к дукату… Раничев шлепнул и по руке:

– Я же сказал – сначала дело!

Ничуть не обидевшись, жрица любви кивнула и, проворно натянув хламиду, исчезла за дверью.

– Ну и ну, – проводив ее взглядом, покачал головой Иван. – Боже мой! С кем приходится работать!

К его удивлению, Грета отсутствовала недолго – вернулась уже с высохшей – пусть даже чуть-чуть, и то хлеб – одеждой, протянула:

– Одевайся и едем.

– Едем? Никак такси вызвала? Нет, Грета, наши люди в булочную…

– Быстрей, быстрей, Иоганн ждать не будет.

– Иоганн? – Раничев уловил имя. – Это кто еще? Вас ист дас?

– Камрад.

– Камрад? – Иван усмехнулся. – Что ж, идем. Посмотрим, что там у тебя за камрад.

Камрад оказался тот еще. Тоже беззубый, небритый, в какой-то непонятной шапке-колпаке. Крайне неприятный тип. Правда, у него имелось транспортное средство – запряженный угрюмым конякой фургон – телега с укрепленным на дугах верхом. В дождь – самое то.

– Ну! – Иван живо забрался внутрь. – Вези, караванщик!

– Счастливого пути! – улыбнувшись, помахала рукою Грета.

Ехали довольно ходко, к вечеру выбрались из города, заночевали в каком-то глухом лесу – Раничев не спал, опасался, что не вызывающий особого доверия камрад Иоганн его прирежет. Нет, обошлось. К полудню уже въезжали в Дубровно – небольшой богатенький городок, окруженный серовато-белыми вымытыми недавним дождем стенами.

– Приехали, – не доезжая до ворот, возчик повернул коня. – Вот он – город. Гони монету и иди, а мне туда не надо.

– Что ж…

Расплатившись с «камрадом», Раничев радостно зашагал к городу. Отражаясь в неширокой реке, синело небо, краснели чистенькие черепичные крыши городских домиков, над головою ярко сияло солнце.

«А неплохая девчонка эта Грета, – с неожиданной теплотою вдруг подумал Иван. – Не обманула. И деньги свои…

Глава 14

Июнь 1410 г. Восточная Пруссия. Старая мельница

Дары раздали скрипачам,

Но что явилось их очам?

Кого послал злодеям Бог?

…заработала».

Дубровно оказался городком уютным и красивым, с небольшой ратушной площадью, готическим собором и тавернами, сквозь широко распахнутые двери которых доносились раскаты смеха. Раничев хотел было зайти, выпить пару кружек пива или бокал вина, да вовремя вспомнил, что денег-то у него, увы, больше не было. Иван остановился на площади, прислонившись спиной к высокому ветвистому тополю, и задумался. Прежде чем искать своих, нужно было позаботиться о себе. Дорогой охотничий костюм «дона Хуана» изорвался и выглядел сейчас не очень-то презентабельно, впрочем, его вполне можно было попытаться продать, не весь, конечно, а только одну куртку. А что? Прекрасный темно-голубой лионский бархат, золотое шитье, пуговицы. Вот только жаль, не успел заштопать прореху на локте, да и левый бок несколько грязен.

Поплевав на ладонь, Иван как мог оттер грязь и огляделся вокруг в поисках возможных покупателей. А их здесь хватало – ратушная площадь одновременно являлась и рыночной. На первых этажах располагавшихся на площади и примыкающих к ней улицах домов имелись торговые лавки с большими зазывно распахнутыми ставнями – скобяные, суконные, посудные, разного рода кузнечного товару. На противоположной стороне площади, справа от ратуши, шумел рынок. Все, как полагается: сколоченные из крепких досок ряды с товаром, толкотня, бегающие в толпе мальчишки, крики торговцев и покупателей.

Немного поколебавшись. Иван снял куртку и, повесив ее на согнутый локоть, направился к торгашам. Долго ходил, присматривался, вслушиваясь в громкие вопли; местные жители азартно торговались на двух языках – немецком и польском, «Матка Бозка» и «Пся крев» звучали едва ли не чаще, чем «Майн Гот».

Неспешно прохаживаясь между рядками, Раничев внимательно присматривался к торговцам. Не позвали бы стражу, завидев подозрительного бродягу, предлагающего купить столь недешевую вещь! Тут нельзя было действовать наобум, еще не хватало неприятностей с местным магистратом – город-то наверняка принадлежал Ордену и оттого явно богател. Это только в диких представлениях далеких от понимания истории людей Тевтонский орден выглядел сущим разбойником с большой дороги, о том только и думающим, как бы кого поработить да ограбить. На самом-то деле все куда как сложнее было, история вообще наука сложная, если уж на то пошло – в ней без знания синергетики, теории турбулентности систем и прочих философских вещей разобраться даже приблизительно невозможно, вот как и с Тевтонским орденом. С одной стороны – разбойник, с другой – умелый финансист, способный легко просчитывать выгоды и оттого покровительствовать городам и торговле, привлекать переселенцев, причем не только из германских земель, а и из той же Польши. И поляки – хоть тот же рыцарь Здислав из Панена – становились верными вассалами Ордена и уже рассматривали как свою родину именно подвластные Тевтонскому государству земли, а отнюдь не Польшу. Почему, спрашивается? Только лишь из-за вассальной присяги?