Андрей Посняков – Последняя битва (страница 36)

– Александр, сын Здислава из Панева.

– Алекесандр? Александр убит? Не могу поверить!

– Мне тоже не верится… – Тевтонец вздохнул. – Я сам узнал почти случайно – повстречал по пути в Зеевельде вестника, тот мчался в замок… Жаль, очень жаль. Барон фон Эппл, верный вассал Ордена и воспитатель Александра, всегда с теплотой отзывался об этом юноше. Что ж, придется ехать осмотреть труп, я ведь должностное лицо, деваться некуда. Составите компанию?

Вот уж чего Раничеву хотелось сейчас меньше всего! Он бы вообще предпочел втихую ретироваться да пройтись по следам гусениц, но… Но за спиной фон Райхенбаха маячило с десяток вооруженных кнехтов, а его просьба составить компанию выглядела скорее приказом.

Иван закинул на плечо ручницу и подошел к коню:

– Едем.

– Какое странное оружие дл охоты, – подъехав ближе, покачал головой тевтонец. – Позвольте полюбопытствовать?

– Пожалуйста. – Раничев с деланным безразличием передал ручницу рыцарю. – Взял чисто из любопытства. Думал – хоть куда-нибудь попаду.

– И как, попали?

Иван разочарованно махнул рукой.

– Да, – согласно кивнул фон Райхенбах. – Вряд ли из всех этих стволов можно хоть куда-то попасть. Были бы чуть подлиннее. Впрочем, при известной сноровке…

Он внимательно посмотрел на Раничева, но больше ничего не сказал, а ручницу так и не отдал. Да и черт с ней – ежели что, так все равно не очень-то успеешь ее зарядить. Если уж на то пошло, куда удобней сейчас действовать тем узким кинжалом, что был привешен к поясу.

Иван непроизвольно вздрогнул – что за странные мысли полезли в голову? Ну убит Александр, жалко парня, но что в этом необычного? Несчастный случай – охота ведь далеко не безопасное дело.

Быстро выехав из лесу, отряд тевтонцев и Раничев поскакали вдоль реки и, поднявшись на вершину холма, свернули к буковой рощице. Собравшиеся в кучу охотники были заметны издалека, вокруг них носились и лаяли собаки, но в охотничьи рога никто не трубил, не кричал, не свистел, не ругался – все выглядели подавленными.

– Позвольте пройти. – Фон Райхенбах спешился, бросив поводья коня одному из своих кнехтов.

– Брат Гуго?! – удивленно обернулся Георг фон Эппл. – Вы как здесь?

– Случайно. Узнал про убийство от попавшегося навстречу слуги и, как представитель руководства Ордена, конечно, не мог проехать мимо. Что там произошло?

– Александр, мой бедный оруженосец Александр – мертв! – с искренней горестью ответил барон. – Он мне был не просто оруженосцем – сыном. Ах, как я понимаю горе отца! Несчастный Здислав!

Вслед за фон Райхенбахом Раничев прошел сквозь расступившуюся толпу и вздрогнул: Александр лежал лицом вверх на подстеленной рогоже, в мертвых, широко раскрытых глазах его отражалось небо, тело было накрыто плащом. Алым, с вышитым золотыми нитками оленем!

Вот те ра-а-аз… Вот тебе и незнакомец, враг пани Елены! Что это, простое совпадение? В это не очень верилось. Обернувшись, Иван посмотрел на прекрасную паненку, с заплаканными глазами опиравшуюся на руку супруга. Сам Здислав хоть и был бледен, но держался вполне достойно, как и подобает истинному благородному рыцарю, с младых ногтей привыкшему к смерти.

– Как он умер? – быстро спросил тевтонец.

Наклонившись, пан Здислав лично откинул плащ. Вся грудь несчастного юноши была залита кровью!

– Так… – Фон Райхенбах заинтересованно опустился на колени рядом с трупом. Вообще всеми своими ухватками он сильно напоминал Раничеву недоброй памяти следователя Петрищева из тысяча девятьсот сорок девятого года.

– Кто-нибудь присутствовал в момент смерти? – оглянулся рыцарь.

Пан Здислав скорбно покачал головой:

– О, нет. Правда, мы слышали выстрелы… Но ведь на то и охота. А Александра… – Он нервно сглотнул слюну. – Александра мы обнаружили уже ближе к полудню, во-он в тех кустах.

– Ага. – Кивнув, тевтонец попросил всех отойти и снова склонился над трупом.

– Идем, Елена. – Пан Здислав обнял жену. – Брат Гуго знает, что делает.

Толпа охотников медленно расходилась. Понурив голову, впереди всех шел только что потерявший сына отец с супругой, за ним, утешая, шагали друзья и соратники – ближайшие соседи – чета фон Эпплов, пройдошистый Вольфрам фон Хальц и прочие. Раничев тоже отошел, но не очень далеко, так чтобы наблюдать за действиями фон Райхенбаха.

А тот, деловито осмотрев мертвеца, неожиданно вытащил из-за пояса нож… Склонился… Ага, вот, вытащил что-то!

И вдруг подозвал Раничева:

– Подойдите-ка, дон Хуан. Взгляните…

Иван обомлел, увидев на ладони тевтонца окровавленную круглую пулю.

– Кажется, ваша ручница стреляет таким же?

Арест – а что же иное? – был произведен тут же. Нет, подозреваемого не хватали, не заламывали руки, не связывали, просто фон Райхенбах попросил Раничева находиться рядом с кнехтами и дать честное слово никуда не бежать до окончания разбирательства. Иван такое слово дал, правда и нарушил бы его с легкостью, если б был уверен, что стоит нарушить. Пани Елена… Вот кто, несомненно, являлся бы главным подозреваемым, если бы тевтонец знал чуть немного больше. Сказать ему? Или подождать, посмотреть – а как дальше будет продвигаться следствие? Ведь, по сути, улик-то против Раничева никаких – никто его рядом с Александром не видел, никто ничего утверждать не может. Остается одна ручница… «А вот пистолет, Шарапов, перевесит сотню улик!» Примерно так говорил когда-то Глеб Жеглов в знаменитом фильме. Вот и тут – ручница… А что, больше ни у кого подобного орудия с собой не было? Гм… Если было, то у убийцы, а тот, естественно, его прятал.

Закончив осмотр места происшествия, брат Гуго опросил свидетелей – косвенных, конечно же, косвенных – и, кивнув в ответ на какие-то свои мысли, подошел к Ивану.

– Не сочтите мое поведение хамским, уважаемый дон Хуан, но я вынужден просить вас ехать со мною в Мариенбург.

– Просить? – Раничев невесело усмехнулся. – Скажите уж лучше – приказывать.

Рыцарь обвел его пристально взглядом.

– Нет, именно – просить. Выполнив мою просьбу, вы, дон Хуан, тем самым поможете поскорей покончить с этим кровавым делом.

– Да, – пожал плечами Иван. – Похоже, я у вас главный подозреваемый?

– Судите сами. – Фон Райхенбах не стал отрицать очевидного. – Несчастный юноша был убит почти в упор, судя по нагару. Значит, кто-то смог подойти, встать рядом, при этом, скорее всего, ручница уже была у него в руках, да и фитиль тлел, что не вызвало у убитого никаких подозрений – охота! Может, человек присмотрел где-то рядом дичь, да вот немного отвлекся, подошел, о чем-то спросил…

– Это должен был быть хороший знакомый, не вызывающий никаких подозрений, – продолжил мысль рыцаря Раничев.

– Вот-вот, и я рассуждаю точно так же. Правда, – тевтонец показал рукой на кусты, – можно было бы спрятаться там, в жимолости… и каким-то образом подозвать Александра. Судя по следам, так и было проделано.

– Что же, выходит, погибший юноша сам пришел навстречу своей смерти?

– Выходит так, – согласился рыцарь.

Иван качнул головой:

– А несчастный случай вы не допускаете?

– Допускаю. – Фон Райхенбах задумчиво покрутил локон. – Однако в таком случае что заставило невольного убийцу бежать? Страх? Очень может быть. Да, скорее всего… Я велел Альбрехту, одному из моих слуг, установить всех, кто взял на охоту ручницы. Видите ли, дон Хуан. Эти небольшие пушечки – не очень-то удобное орудие для заранее обдуманного убийства. Они громоздки, их долго заряжать, да и фитиль не всегда надежен.

– Вот именно, – обрадованно поддакнул Раничев.

– И тем не менее оруженосец фон Эппла был убит именно из такой штуки, в том нет никаких сомнений. Несчастный случай? Может быть. Очень может быть.

Рыцарь мешал немецкие слова с латынью, впрочем, Иван его хорошо понимал.

– Несчастный случай – это одно, – тевтонец продолжал рассуждать вслух, – а заранее обдуманное убийство – совсем другое. Тогда возникает вопрос – кому выгодно? Знаете, кому?

Иван пожал плечами.

– Молодой пани Елене, мачехе Александра! – огорошил фон Райхенбах. Да, этому орденскому функционеру нельзя было отказать ни в уме, ни в логике. – В браке с рыцарем Здиславом у молодой пани ведь только младшие дети. Наследник земель и замка один – Александр! А пани хоть и красива, но из очень-очень захудалого рода.

Услышав такие слова, Раничев хотел было, не долго думая, сдать ему пани Елену со всеми потрохами, по крайней мере, мелькнула подобная мысль, наверное, не такая уж и плохая. Вопрос был в другом – поверит ли тевтонец «кастильскому миннезингеру»? Не покажется ли ему, что «дон Хуан» намеренно подставляет Елену? Особенно – после всех вот этих слов. Если б Раничев рассказал о предложении женщины раньше, это б не вызвало таких подозрений, но сейчас… Этак можно и самому подставиться, и без того положение не очень. Нет, все слова прекрасной паненки лучше приберечь на совсем уж крайний случай. Да и подло это – подставлять женщину. Впрочем, и убивать исподтишка да еще чужими руками – подло. А может быть, пани Елена и вовсе тут ни при чем? Может, этот плащ оказался на Александре случайно? Да, несчастный юноша ведь собирался что-то рассказать «дону Хуану», спросить совета у совершенно постороннего человека. Что он хотел поведать? Теперь уж вряд ли когда узнаешь.

– А, вот наконец и Альбрехт! – улыбнулся тевтонец. – Ну что ты нам поведаешь, брат мой?