Андрей Посняков – Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник (страница 28)
– Да, я! – девчонка уперла руки в бока, приняв позу оскорбленной невинности… и забыв, что она вообще-то нагая.
Впрочем, любоваться долго не пришлось: Громов едва успел натянуть штаны, как ворвавшиеся в каморку сектанты схватили его, заломив за спину руки и, сопровождая градом побоев, потащили обратно к алтарю.
– Так вы, оказывается, королевский лейтенант? – внимательно взглянув на Андрея, издевательски произнес главарь секты. – А мы вам сейчас дадим иную должность – мученика! Вы ведь согласны умереть за свою веру? Точнее – за пославших вас людей. Я даже не буду спрашивать – кто они, сейчас это совсем не важно, в особенности для того, кто должен принять смерть… Что?
Красный Барон обернулся к подбежавшей Амалии, и та что-то зашептала ему, с ненавистью посматривая на Громова. И что он ей сделал такого? Просто полюбил другую и больше уже не… Да уж! Поистине, опасней отвергнутой женщины только голодный крокодил или белая акула. Идиот! Глупень! Черт безмозглый!
Молодой человек запоздало выругался – вполне можно было б и раньше догадаться, что в секте он может встретить своих старых знакомых… вернее – юных. Молодых, да ранних! Ну Амалия, ну змея! Впрочем, а что ее ругать-то? Сам виноват, сам дурак… да еще какой дурак-то!
– Ах, вон оно что! – выслушав Амалию, хищно улыбнулся главарь. – Так это даже и лучше…
Зловеще хохотнув, он обернулся к связанному соглядатаю:
– Вы умрете не первым!
Красный Барон громко хлопнул в ладоши, и дюжие парни в плотных черных плащах живенько привязали его к ближайшей к алтарю колонне. Возбужденный шепот сектантов гулко раздавался под сводами, собравшиеся явно чего-то ждали, перешептываясь и время от времени бросая нетерпеливые взгляды на выход… или вход… Где через некоторое время показалась процессия из шестерых мужчин в жутких белых масках с длинными носами, словно у какого-то забытого древнеегипетского бога. Эти шестеро несли на плечах гроб, обитый красным шелком! Все стихли, лишь, потрескивая, пылали факелы, да под сумрачными сводами оскверненной часовни эхом отдавались шаги.
Какое-то нехорошее предчувствие охватило вдруг Громова, он даже хотел выкрикнуть что-то ругательное, обидное и смешное, высмеять все творившуюся вокруг гнусь. Однако ж не успел – просто в голову ничего подобного не лезло, увы… А между тем носильщики, торжественно водрузив гроб на алтарь, сняли крышку…
И вот здесь-то Андрея проняло до самых печенок! В гробу лежала Бьянка! Прекрасная, нагая, усыпанная лепестками засушенных роз… живая! Глаза ее были широко распахнуты, а вот руки и ноги – явно связаны.
– Девчонку-то отпустите, сволочи! – дернувшись, яростно закричал молодой человек. – Иначе ж я всех вас достану… не я, так другие – но обязательно! Ах вы ж, проклятые гады…
– Заткните его поганый рот!
Красный Барон махнул рукой, и Громову живо завязали рот шелковой, до одури пахнувшей духами лентой.
– Сегодня славная ночь! – взяв в руки меч, главарь нехорошо ухмыльнулся. – Мы казним отступницу… и соглядатая! Скажу вам больше, друзья: эти двое – любовники! Да, да, это так! Так пусть один мучается, глядя на страдания другого, а затем и сам примет смерть! – обведя зловещим взглядом часовню, Красный Барон взмахнул мечом:
– А теперь помолимся Черному Отцу, братья и сестры! Пусть он примет к себе эти заблудшие души! Нима!
– Нима! – дружно рявкнули все.
И – словно Чубайс вырубил электричество – тут же погасли факелы, лишь, догорая, в потухающих кострах тлели угли.
Со всех сторон слышался шепот, а со стороны алтаря донесся вдруг какой-то непонятный лязг, словно неведомое апокалипсическое чудовище щелкнуло зубами. А Громов пытался развязать путы… кое-что удавалось уже… еще чуть-чуть…
Молились долго, лишь минут через пять главарь громко возопил:
– Анатас! Нима!
Тускло вспыхнул факел, и Красный Барон с силой воткнул меч в обнаженную грудь лежащей в гробу юной баронессы Бьянки! Брызнула кровь… Наконец, развязавшись, Андрей бросился к алтарю – но его тут же перехватили, с силой ударив по голове… И тут прогремел выстрел! Сюда по грохоту, и по тому, как главаря секты отбросило к дальней стене, стреляли из мушкета… Какой-то незнакомый человек, впрочем, кто-то из сатанистов сразу же потушил факел – и в наступившей тьме тут же началось какое-то броуновское движение, кто-то снова ударил Громова… И все погасло.
– Эй, эй, господин! Вы живы?
Молодой человек медленно открыл глаза, щурясь от вдруг показавшегося ему ярким света. Он лежал все там же, в часовне, вокруг ярко горели факелы, свечи, какие-то люди с фузеями сгоняли сатанистов в угол… солдаты?! Господи… успел-таки Жоакин! Хотя… нет, не успел… Бьянка!
Андрей дернулся, привстал – никакого гроба на алтаре уже не было, куда он делся, конечно же, можно было спросить у сектантов… с пристрастием спросить!
– Лежи, лежи, дружище! Сейчас мы отнесем тебя в повозку.
– Педро!!! – оглядывая своих спасителей, с надрывом воскликнул Громов. – Жоакин! Мигель?
Он узнал губернаторского агента с физиономией висельника и удивленно спросил:
– А ты-то как здесь?
– Ваш слуга, сеньор, – усмехнулся тот. – Я случайно увидал его у таверны «Щит Беренгера», парень явно за кем-то следил. Вот я и подумал…
– И я подумал, что лишняя помощь вовсе не помешает, – поспешил оправдаться Перепелка. – Вот и рассказал обо всем Мигелю, я ж видел, как он приходил к вам.
– А Льюиса я сразу отправил за сеньором капитаном, – с неприязнью осматриваясь вокруг, пояснил агент. – Смотрю, мы успели вовремя.
Ах, если бы так!
Закусив губу, Громов все же поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к алтарю, потрогав пальцем кровь… кровь Бьянки! А вот гроба да, не было. Куда же он делся-то, черт побери?
– А вы здесь больше ничего не видали?
– Да нет. Кроме сектантов и тебя, дружище Андреас! – довольно расхохотался сеньор комендант. – Такое впечатление, что нам всем сейчас нужно хорошенько выпить. Предлагаю заглянуть по пути в «Щит»! А сектантов солдаты доставят в крепость, завтра и приступим к допросам.
– Нет! – молодой человек хмуро покачал головой. – Надо еще здесь кое-что поискать… быть может, подземный ход или что-то в этом роде.
– Поищем! – охотно согласился Педро. – Мигель, погляди кругом.
– Сделаем, – угрюмо отозвался «висельник». – Этого, петуха их красного, видали? – он кивнул за алтарь, где уже возились с телом главаря секты солдаты.
– Хороший выстрел, – похвалил агент. – И это явно не солдатское ружье, гляньте, как грудину разворотило. Так вышибить ребра может только старый добрый мушкет!
Педро Кавальиш вскинул глаза:
– Ты хочешь сказать, мы явились сюда вовсе не первыми?
– Именно так, сеньор капитан. Об этом я и толкую.
Подземный ход солдаты обнаружили уже минут через пять – довольно широкий, он начинался сразу за алтарем и выходил в расщелину…
И никакого гроба, тела…
– Ничего, – утешил Андрея капитан. – Завтра с рассветом отправим солдат поискать, может, и найдут что-нибудь.
Солдаты не нашли ничего, о чем и доложили, вернувшись к вечеру в крепость, где лейтенант с капитаном занимались допросами пленников. Увы, не всех! Как и предполагал Громов, большинство сектантов оказались знатными особами, и были освобождены сразу же, как только об их задержании узнал господин губернатор. Ах, как они потешались над своими незадачливыми тюремщиками, даже мерзкая «куколка» Амалия что-то насмешливо бросила лейтенанту… тот, правда, не особо-то и слушал, находясь под впечатлением от страшной смерти Бьянки.
Главное – и тела-то не нашли! Зачем и куда его дели сектанты? Спрятали? Сожрали в ритуальных целях? Или просто-напросто выбросили в какую-нибудь в пропасть, так что теперь уже никогда не найдешь.
Пожалуй, такого потрясения – самого настоящего горя! – Громов не ощущал уже очень давно. Что же, именно для этого нужно было провалиться в прошлое? Выходит, так? Злодейка судьба потешилась, кинув сладкий кусок… и тут же его отобрав. О Бьянка…
Осознавая, что вряд ли это скоро получится и все же пытаясь забыться, Андрей с головой окунулся в расследование, кроме указанной выше причины, руководствуясь еще и вовсе не местью, а желанием вернуться домой, ведь здесь его теперь совсем ничего не держало, точнее сказать – никто. Что и говорить, в последнее время молодой человек и думать забыл о своей прошлой жизни, и тут стало хорошо – ведь, кроме всего прочего, Бог даровал любовь, такую, какой у Громова еще никогда не было, даже с бывшей женой Ленкой…
А теперь… даже на могилку не сходить, не помолиться у креста, не повесить венок. Как жутко все, Господи! Бедная Бьянка – за что все это ей, за что?
Удачно начатое расследование смерти барона, к которому, как нынче полагал не только один сеньор лейтенант, вне всяких сомнений, были причастны кто-то из высших членов секты, постепенно не то чтобы зашло в тупик, но продвигалось как-то ни шатко ни валко – допрошенные по этому делу простолюдины мало что могли рассказать, а людишек познатнее трогать не полагалось – сам губернатор не разрешал! Пока ясно было, что Красный Барон – это что-то вроде титула руководителя секты, коим когда-то являлся и покойный откупщик Амброзио Кадафалк-и-Пуччидо, а все жены бывших «Красных Баронов» после смерти мужей считались принадлежащими секте – в этом и была разгадка странной фразы Бьянки – «распределена». Похоже, что несчастная баронесса, предвидя свою незавидную участь, все же решилась обратиться за помощью… к кому? Уж точно не к местным властям, пусть и не покровительствующим секте, но и не мешающим ее существованию. А к кому тогда? И кто был тот странный незнакомец, благодаря которому Андрей оказался на горе Тибидабо? Не он ли и явился с мушкетом… правда, чуть-чуть опоздал? На эти вопросы ответа пока не мог дать никто. Да и для того, чтобы добыть хоть какие-то сведения о деятельности секты, приходилось пахать целый день – кого-то допрашивать, куда-то ездить, проверяя полученную информацию, посылать помощников-агентов, да самому лично еще раз облазить, осмотреть всю гору. Увы, тщетно.