Андрей Посняков – Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник (страница 23)
– Ах, Жоакин, раздери тебя дьявол, правду говорят, что у вас в Матаро одни шулеры!
– Я вовсе не из Матаро, откуда вы взяли? Проиграли? Ставьте кувшинчик вина!
– А ты не сопьешься, парень?
– Ничего, еще пару кружечек выпью. Тем более, в такую-то непогодь – сам лекарь Негредо говорит, что для здоровья – надо, ага.
– А, ну раз сам лекарь…
Под общий смех собравшейся в людской прислуги привратник Хосе Масанес – коренастый увалень с серой нечесаной шевелюрой и вечной щетиной – плеснул всем из объемистого кувшина и, искоса поглядев на Жоакина, хмыкнул:
– А тебе вот две кружки, пьяница.
– Кто бы говорил… Ой! – взгляд Перепелки вдруг упал на висевший меж окнами портрет. – Это кто это у вас? Небось, думаете, что король Карлос?
– А кто же? – тасуя колоду, пожал плечами Хосе. – Это и есть наш добрый король.
– А вот и нет! – Жоакин хлопнул в ладоши. – Это Филипп Анжуйский, чтоб мне свою шляпу проглотить! Он ведь брюнет, знаете ли, а король Карлос – рыжеватый блондин. А здесь-то явно брюнет нарисован, вон шевелюра-то, что вороново крыло.
– Брюнет, блондин – разве в этом дело? – усмехнулся привратник. – Этот портрет тут уж лет с полсотни висит. Бог уж знает, кто это такой – но точно не Филипп! А ежели и Филипп, то не Анжуйский.
– А вы его перекрасьте, – поглядев в карты, предложил юноша. – Купите желтой краски и перекрасьте – не много и надо-то.
– Перекрасить – ишь ты, ха!
– Парень дело говорит, – вмешался в беседу долговязый верзила Валеро, приказчик в имевшейся при доме мясной лавке, естественно, принадлежавшей доне Эвальдии. – Скоро сам король Карлос к нам, в Барселону, пожалует, так кабы чего не вышло!
– Ну король-то к нам сюда не заглянет.
– Король-то не заглянет. А соглядатаи? Прикрыли бы вы ставни – а то дождяга-то, ухх. С самого утра уже льет, и когда только кончится?
Порыв ветра швырнул капли дождя в забранную тонким стеклом раму.
– Ну и погодка, – голая Бьянка обняла себя руками за плечи и поежилась. – Брр!
– Что, замерзла, милая? – спрятав усмешку, Громов накинул на гостью плотное шерстяной одеяло, что девушке, однако же, не понравилось.
– Ой, колючее какое!
– Ну давай сам тебя погрею… ага?
– Погрей, погрей…
Влюбленные обнялись и вновь принялись целоваться, как и только что до того. Ах, как радостно было сейчас Громову… радостно и вместе с тем грустно – ведь эта красавица принадлежала вовсе не ему!
– Всем сердцем своим и душой я – твоя, – словно подслушав мысли, прошептала девчонка. – Но тело мое, увы, принадлежит другому… правда, далеко не всегда.
– Что мне в тебе нравится, так это здоровый цинизм! – еще раз поцеловав гостью, рассмеялся Андрей. – Кстати, ты до сих пор так и не рассказала мне о Красном Бароне! Хоть и обещала, помнишь?
– Ничего я такого не помню, – Бьянка отрицательно помотала головой. – Да и не могла обещать – слишком все здесь взаимосвязано.
– Что взаимосвязано? – немедленно поинтересовался Громов.
– Да все! – девушка задумчиво пощипала мочку левого уха. – Филипп Анжуйский, иезуиты, барон Рохо и его орден. Все! Даже мой муж, он ведь не каталонец… не чистый каталонец… Нет! Ничего больше не скажу, иначе нам обоим будет очень и очень плохо, а я этого не хочу!
– Ты считаешь, нам сейчас хорошо? – со всей серьезностью взглянув девчонке в глаза, негромко спросил молодой человек.
Гостья дернулась в гневе:
– Мне – да! А тебе… теперь уж и не знаю. Зачем ты это спросил?
Губы девушки задрожали, в уголках синих очей заблестели слезы.
– Ах, Бьянка, Бьянка, – Андрей погладил любимую по волосам, утешая как маленькую. – Ну вроде ж умная девушка, а… Я ж в общем смысле спросил. Просто хотелось бы быть с тобою всегда, а не так вот, украдкою, когда твой супруг в отъезде.
Юная баронесса сморщилась, словно от зубной боли:
– Он не в отъезде, просто я не могла больше ждать – так хотелось тебя увидеть! Ты не рад?
– Рад, что ты!
– Тогда не спрашивай меня больше никогда о Красном Бароне, понял?! Впрочем, тот, капитан судна, он… он, чтоб ты знал, бывший…
– Что значит – бывший?
– Бывший барон… И не он проклят – корабль! Сразу после постройки, во время спуска на воду, он задавил трех человек… вот родственники одного из них и устроили это проклятье, обратившись к ведьме или колдуну. Лучше б не корабль прокляли, и не человека, а нашу… ой…
И снова в синих, как небо Испании, глазах Бьянки блеснули слезы, и это было неспроста, видать, и здесь имелась какая-то жуткая тайна… может, правда, и не совсем уж жуткая, но явно такая, которую Громов никак не должен был узнать. Почему? Наверняка дело тут не в иезуитах и не в Филиппе Анжуйском!
– Слушай, милая, – обняв девчонку за плечи, тихо промолвил Громов. – У меня почему-то такое чувство, что тебе угрожает опасность.
Бьянка со всей поспешностью натянула на лицо улыбку:
– Да нет, что ты.
Но синие очи ее говорили иное!
– Вот тебе, – молодой человек снял с шеи цепочку из нержавеющей стали с иконкой Божьей Матери Тихвинской и, поцеловав, вручил девушке. – Вот. Носи не снимая, рядом с нательным крестиком. Она защитит тебя от многих бед… хоть ты и католической веры, но я думаю… пусть.
– Спасибо… – надев амулет, растроганно поблагодарила Бьянка.
Встав, молодой человек разлил по бокалам остатки вина из большого, недавно принесенного Жоакином, кувшина.
– Мне пора, – поглядев в окно, внезапно засобиралась гостья.
Андрей пытался ее обнять, но девушка увернулась:
– Нет-нет, и в самом деле пора. Милый, помоги мне одеться.
Громов послушно взял со стула сорочку:
– А цепочка-то прямо как у тебя на шее всю жизнь и была. Ну дай хоть поцелую, что ли…
– Подожди… Вот так подержи… ага… Целуй теперь! Ну? Что ты так смотришь?
– Хочу спросить. Не обидишься? – хмыкнул сеньор лейтенант.
Баронесса вновь потрогала мочку уха:
– Если не о Красном Бароне, то не обижусь, нет.
– Смотри, ловлю на слове!
– Бабочек ловят! И рыбу! – неожиданно рассердилась Бьянка. – А меня не надо ловить. Ну спрашивай же – времени нет совсем.
Громов обнял гостью за плечи:
– Тебя и в самом деле устраивает… вот так…
– Не устраивает! – с обидою выкрикнула девушка. – Но что я могу поделать? Убить своего мужа? Так толку… после его гибели я уже распределена.
– Что? – удивленно переспросил Андрей. – Что значит – распределена? Я не ослышался?
– Ничего такого не значит, – Бьянка отмахнулась, закалывая локоны острой золотой булавкой. – Нет, не надо меня провожать – это опасно.
– Но милая…
– Опасно для меня, не для тебя.