Андрей Посняков – Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник (страница 20)

Да-а… оказывается, все так просто, что проще некуда.

– Послушай-ка, Педро, а кто та блондинка? – проводив Эжену, поинтересовался у приятеля Громов.

– Какая блондинка? Ах, эта… – капитан подкрутил усы. – Это юная Амалия, прекрасная, словно роза, супруга барона де Камбрес-и-Розандо. Барон, увы, стар – но очень, очень богат. Кстати, та дама, с которой ты только что танцевал, – графиня Эжена дель Каррахас! Пока ее муж, граф Антонио, воюет с французами, она успешно наставляет ему рога, чем уже воспользовался почти весь город.

– Надо же! – изумился молодой человек. – Даже так?

– Именно. Но только – тсс! – об этом не надо болтать почем зря – мы же все-таки благородные люди.

– Ах да, да, конечно.

Кто-то громко провозгласил очередной тост за короля Карлоса, все выпили и зааплодировали, после чего уселись за стол, отдавая должное вину и самым изысканным яствам, из которых Громову не понравилось почти ничего. Костлявые, жаренные в оливковом масле дрозды или паштет из похожих на протухшего мотыля соловьиных язычков – нет уж, увольте, Андрей предпочитал пищу попроще. Ну вот, хотя бы очищенные креветки, тушенные в белом вине с корицей и кардамоном, или густой рисовый пудинг с цукатами и маринованной ежевикой – это еще куда ни шло, есть можно.

– Ты что такой хмурый, Андреас? – капитан Педро толкнул приятеля в бок. – Выше нос, дружище, поверь, все эти красивые женщины скоро будут нашими… и для этого не придется делать почти ничего!

А вот в этом комендант был прав, похоже. Правда, все же вступился за дам:

– Ну не все же такие!

– Не все, да, – за обе щеки уминая паштет, согласился Педро. – Но эти – вне всяких сомнений. Чего хочет любая женщина, что она ищет и ради чего готова на все? Конечно же, любви – в том числе и плотской. Либо – молитвы и утешения господня, но такие женщины обычно не выходят замуж за богатых сорокапятилетних стариков! Да, они – как маркиза Амалия – получают деньги и все богатства этого мира. Золото – но не любовь! Любовь они ищут сами – и правильно делают, ибо зачем им ублажать своих старых дураков мужей, многие из которых и в постели-то ничего толком не могут? Они думают, что купили себе молодых и красивых жен – да, купили. Но только – тело, но не душу, не ум, не верность. Поверь, они очень умны, эти дамы, даже кажущаяся истинной глупышкой Амалия – именно за это качество, которого в ней на самом деле нет, ее и взял замуж лысый и кривоногий маркиз де Камбрес-и-Розандо.

– Вот так взял и женился на красивой девушке из простой семьи? – не поверил Громов.

Капитан хмыкнул:

– Конечно же не из простой. Но – из весьма обедневшей. Тут многих вообще против воли замуж выдали – их семьи таким образом поправляли свои пошатнувшиеся дела.

– Не слишком-то благородный способ.

– Да, но весьма действенный. Ого! Мы уже говорим с тобой по-каталонски, дружище Андреас!

– Не такой уж и сложный язык. Здесь еще будут танцы?

– А как же! Конечно же будут. Еще и явятся опоздавшие гости – еще больше красоток, мой друг!

Опоздавших громко объявлял мажордом – высокий дородный старик, разодетый в шелка и бархат.

– Барон дон Амброзио Кадафалк-и-Пуччидо с супругой, Бьянкой.

– Вон, смотри, смотри, эта тоже ничего, – зашептал Педро.

Молодой человек обернулся – и едва не подавился креветкой: в дверях, рядом с низеньким крючконосым толстяком в пышном парике и усыпанном жемчугами кафтане, обворожительно улыбаясь и отвечая на приветствия собравшихся, стояла Влада! В изысканном платье цвета морской волны с золотистыми шелковыми вставками, красивая, как голливудская звезда.

Глава 5

Осень – зима 1705–1706 гг. Барселона

Влада

– Бьянка дель Моренос де Кадафалк-и-Пуччидо, – с восхищением глядя на Владу, шепотом пояснил капитан. – Супруга барона де Кадафалка, изрядного богача и откупщика королевских налогов – вон он, рядом с ней.

Кивнув на старого толстяка, Педро продолжил:

– А еще про эту красавицу говорят…

Громов не слушал. Не слышал. А просто вот так – с придыханием – смотрел, не веря своим глазам. Влада! Господи, и как она здесь?

Андрей пригласил ее на первый же танец, со всей возможной учтивостью испросив разрешение у толстяка. Тот благосклонно кивнул, однако маленькие, глубоко посаженные глазки его сверкнули нешуточной злобой, на которую молодой человек, впрочем, не обратил абсолютно никакого внимания.

Грянула музыка, Громов взял даму за руку:

– Влада! Так, значит, ты здесь?

Девушка наморщила носик, синие глаза ее взглянули на партнера с удивлением, почти сразу погасшим:

– Ах да, вы же русский, сеньор лейтенант. Говорите по-французски?

– Что?! – непонимающе переспросил Андрей. – А, говорю… Влада, ты что, не узнаешь меня? – в волнении молодой человек снова перешел на русский. – И вообще – как себя чувствуешь? Не ударилась ли головой о камень? И этот противный старик – кто он?

– По-французски! – мило улыбнулась партнерша. – И – осторожнее – вы сейчас едва не наступили мне на ногу.

– Ах, Влада…

– Меня зовут Бьянка, сеньор лейтенант, – девушка расхохоталась, синие глаза ее весело заблестели. – Вы учитесь танцам у месье Кавузака?

– Откуда вы знаете?

Не Влада!!! Определенно – не Влада. Но черт побери – как похожа! Глаза, фигура, лицо…

– О, сеньор лейтенант, мы, женщины, всегда все про всех знаем! Не думайте, что вам удалось хоть что-то о себе скрыть – Барселона не такой большой город.

Влада… нет, все ж таки – Бьянка! – шутливо погрозила пальчиком:

– Вы так на меня смотрите, сеньор… Андреас. Вас ведь так зовут?

– Именно, так, мадам.

– Хм, мадам… – девушка насмешливо прищурилась и вдруг… потрогала себя за мочку уха – точно так же, как это делала Влада! Так, значит…

– Вы меня сейчас взглядом прожжете, – прошептала… Влада?

– Нам нужно встретиться… и поговорить.

Девчонка кивнула:

– Хорошо. Послезавтра, днем. Таверна «Золотой Якорь» в порту, знаете?

– Найду.

Бал вскоре закончился, но до того Громов еще успел потанцевать с «куколкой» Амалией, пригласившей его на свидание завтра, во второй половине дня. Да-а, дамы здесь времени зря не теряли!

– Восточные бани, это недалеко от…

– Я знаю, милая Амалия, знаю.

Дом маркиза де Каррахас располагался на углу улицы Мотгат и снаружи не производил никакого особенного впечатления – дом как дом – серый, трехэтажный, обычный. Однако внутри…

Постучав в небольшую дверь, Громов, как и был научен хозяйкой, представился посланцем ее воюющего супруга, и дюжий темнокожий слуга, поклонившись, сразу же провел его на второй этаж по широкой мраморной лестнице, устланной узорчатым ворсистым ковром. По стенам были развешаны картины в дорогих позолоченных рамах, сквозь широкие, распахнутые в сад окна доносилось щебетание птиц, в прихожей и по краям лестницы стояли пальмы в больших деревянных кадках.

Маркиза Эжена дель Каррахас дожидалась утреннего гостя в роскошном, с голубыми шелковыми обоями, кабинете, сидя за большим дубовым столом, застланным зеленым велюром.

– Ах, мой верный идальго! Вы принесли вести от мужа? Входите же, прошу вас, садитесь в кресло… Али! – женщина посмотрела на негра-слугу. – Вели подать нам кофе, а потом никого в приемную не пускай – посланец принес слишком важные вести.

Негр молча поклонился и вышел, закрыв за собой дверь, украшенную затейливым гербом маркиза.

– Ах, друг мой, я так рада, что вы пришли! – томно прикрыв глаза, прошептала маркиза.

Несколько запоздало вспомнив про этикет, молодой человек подошел к столу и, галантно склонив голову, поцеловал хозяйке особняка руку.

В дверь постучали – все тот же слуга принес на серебряном подносе кофе в фарфоровых чашках. Эжена томно махнула рукой:

– Хорошо, хорошо, Али, поставь все на стол и ступай себе.

Усевшись в кресло, молодой человек протянул руку к чашке…

– Нет-нет! – Светло-серые глаза маркизы блеснули, словно жемчужины. – Кофе потом, друг мой, сначала же… я хочу показать вам сад. Вот, посмотрите!

Сделав приглашающий жест, женщина подошла к окну, жемчужно-серое, в цвет глаз, платье ее, украшенное многочисленными бантами и рюшами, сзади оказалось зашнурованным очень неплотно, оставляя обнаженными не только, как обычно, плечи, но и почти всю спину… На левом плече маркизы имелась небольшая родинка, такая же, как и на щечке, волосы ее были уложены в затейливую прическу – похоже, Эжена дель Каррахас предпочитала обходиться без парика. Еще бы – с такой-то густой шевелюрой!

– Ах, Андреас, мне что-то туго, – обернувшись, маркиза стрельнула глазами. – Прошу, ослабьте шнуровку…

Молодой человек немедленно вскочил с кресла, подошел… почувствовав пальцами теплую шелковистость кожи.