Андрей Посняков – Красный май (страница 33)
Операция «Анти-Трест»
Профессор Шарль Лекок встретил Сергея с улыбкой:
– Ну, как вы там? Решили все свои проблемы?
Серж лишь кивнул, не отказываясь от принесенной юной Мари-Анж чашечки суррогатного – все же военные времена! – кофе… Зато хоть горячий!
– Ну, вот, – усевшись в кресло напротив, профессор потер руки. – Думаю, не сегодня, так завтра отправить вас домой, друг мой! Правда, попрошу кое-что сделать.
– Домой? – дернувшись, молодой человек едва не пролил кофе. – Но, домой мне пока не надо. У меня еще дела в шестьдесят восьмом! И поверьте – очень важные.
– Так вы ж сказали, что… Ах, не все… Я смотрю, у вас все время какие-то важные дела в чужой эпохе? Почему так? – щурясь, удивился месье Лекок. – Впрочем, Бог с вами… Все равно я хотел вас просить об одной услуге. Не менее, а, может, и более важной, нежели все ваши дела. Только предупреждаю сразу – у вас очень мало времени. Буквально месяц! Крайний срок – тридцатое июня. Если не успеете уйти, если у меня не выйдет, вы рискуете остаться там навсегда. Останетесь… и неизбежно умрете.
– Я понял, – допив кофе, юноша поставил чашку на стол и вдруг тоже улыбнулся. – Желуди?
– Нет, цикорий.
– Тоже вкусно! А что за дело?
Профессор развел руками и поправил пенсне:
– Вот как! Вы уже сразу к делам! Ну и правильно – чего тянуть? Понимаете, друг мой – надо остановить энтропию! Я чувствую, я вижу, что события нынче развиваются вовсе не так, как должны бы. И я знаю, почему. Вмешательство извне! Именно это вызывает энтропию времени и пространства, неразрывно связанных между собой. Время как бы рвется, становиться рыхлым… И кончится это плохо! Вы понимаете?
– Вполне.
– Как раз сейчас немцы снова рвутся к Парижу! За эту весну они так много успели, словно сейчас не восемнадцатый год, а, по крайней мере, пятнадцатый – с таким усердием боши наступают! Словно им кто-то помогает. Нарочно затягивает войну… И ведь помогают же!
Встав, месье Лекоко подошел к шкафу, усмехнулся и вытащил оттуда… базуку!
– Вот что нашла наша разведка у Эна! Там, где сейчас самое пекло. Это недалеко от Парижа, к слову сказать… А вот, что отобрали у корректировщика артогня в парке Бютт-Шомон!
Профессор снова покопался в шкафу, поставив на стол… радиопередатчик, явно транзисторный, легкий и небольшой. «12.11.1988» – было выбито на шильде.
– Мой родственник – генерал, доверенное лицо маршала Фоша, – пояснил профессор. – В штабе полагают, дата – это просто опечатка… Но, мы то с вами знаем правду, мою юный друг! Я полагаю, эта война вполне может закончиться не так, как она должна закончиться… Именно это и будет предопределено! После неожиданной победы Германии мы все будем искренне считать, что иначе и быть не могло!
– Говорят, что история не знает сослагательного наклонения, – высказался Сергей, с любопытством разглядывая радио.
Месье Лекок громко хлопну в ладоши:
– Не знает? А вот и нет! Если б не знала – кому бы она была нужна? Знает! Очень даже знает. Как знаем и мы! Нужно закрыть портал, мой юный друг! Сшить, связать, починить рваное время.
– Закрыть портал? – стажер отложил радиопередатчик и со всей серьезностью взглянул на профессора. – Каким образом? Вы знаете – как?
– Быстро и по-военному! Просто взорвать!
– Взорвать?!
– В трех местах, сразу. Ну, куда мы можем дотянуться, – не совсем понятно пояснил месье Лекок. – В Париже – в шестьдесят восьмом, балкон на улице Медичи… И здесь, у меня, в восемнадцатом. И там у вас – на крыше… где маркер…
– Голубой дельфин…
–Да-да, именно. Думаю, этого будет достаточной. Хотя бы на какое-то время. Я дам вам фугасы, друг мой. Не мои… оттуда. ТАМ не только Доктор, есть и другие… Не могу вам всего рассказать, но, поверьте – вы сделаете благое дело! Правда, это опасно… Взрыватели настроены на тридцатое июня! Не мной… Рванет после двух часов пополудни. Точней не могу сказать… Может, в пять минут третьего, а, может, и вечером…
– Я понял. Давайте фугасы, профессор.
Месье Лекок развел руками:
– А их у меня еще нет! Но, будут… Один точно до тридцатого, еще два – может, через пару-тройку лет. Да-да! Что вы так смотрите? Вы заберете их в шестьдесят восьмом! В Париже, на бульваре Сен-Мишель. Моя служанка, юная Мари-Анж, будет ждать вас! Правда, она уже не будет такая юная…
Черт, ну да! Яшмовая брошка… Юная Мари-Анж! Та самая старушка, у которой они укрылись от полицейских! С Морисом Торезом дружила, с Сартром, с Троцким… И что-то такое несла про то, чтобы у нее что-то спросить… Так вот что она имела в виду! Ах, Мари-Анж…
Между тем, месье Лекок подозвал служанку:
– Запомните нашего дорогого гостя, милая Мари-Анж!
– Да уж не забуду, месье! – засмеялась девчонка. – А что такое?
– Он обязательно навестит тебя… лет через пятьдесят.
– Куплю под это дело коньяк, да!
Юная Мари-Анж была девушкой смешливой и, в силу возраста и характера, мало что воспринимала всерьез. Вот и эти слова – тоже…
– Да и вот… – выпроводив горничную, профессор снова подошел к шкафу. – Еще не все подарки, мой юный друг. Но, тут дело куда серьезнее… Знаете, что такое счетчик Гейгера?
Сергей напрягся:
– Что-то связанное с радиацией? Дозиметр.
– Ну да. Так. Счётчик Ге́йгера – Мю́ллера – газоразрядный прибор для автоматического подсчёта числа попавших в него ионизирующих частиц. По некоторым данным, в центре Парижа седьмого июня шестьдесят восьмого года произойдет ядерный взрыв! Может быть – он и будет. А, может – и нет. Но, вы должны быть готовым ко всему, друг мой.
Счетчик Гейгера Сергей спрятал в сумку уже там, в квартире на улице Медичи. Явился под утро, просто вышел вслед за профессором на балкон… Улегся на диван, не раздеваясь. Напротив, на софе, похрапывал Патрик. Вся комната была охвачена голубовато-серым сиянием – что-то бормотал телевизор, не так давно принесенный Жан-Клодом. Забыли выключить…
Серж почтив все понимал, уже наловчился по-французски… По телевизору передавали обращение президента де Голля к нации:
– Француженки и французы, – говорил генерал, – обладая полнотой национальной и республиканской легитимной власти, в последние сутки я рассматривал все – без исключения – возможные средства для ее защиты. Я принял свое решение. В сложивших обстоятельствах я не уйду в отставку. У меня есть мандат народа, и я его исполню. Я не буду менять премьер-министра, чьи качества, твердость и способности заслуживают всеобщей похвалы. Он представит мне изменения в составе правительства, которые сочтет нужными.
Тут же запись прервалась показом демонстрации, на этот раз не студенческой. Тысячи сторонников президента прошли по Елисейским полям. Как пояснил диктор, манифестацию возглавили бывший премьер-министр Мишель Дебре и министр культуры Андре Мальро.
– А, это ты… Ну? – неожиданно проснувшийся Патрик, уселся на софе, водрузим на нос очки. – И что теперь?
– В смысле? – Сергей поднял голову.
– Что делать будем? Баррикады, вроде, уже и не комильфо… Как и революция…
– Так, оно, может и к лучшему? Что без крови… – осмелел Серж. – Ну, почти… Как там Аннет?
– Лечится, ты же знаешь… Ой! Совсем забыл сказать… Ее ж скоро выписывают! Или, сказала – сама убежит, надоело, – Патрик передернул плечами. – Надо будет вещи ей отнести. Одежду и все такое.
– Принесем… Да, я вас стеснять не буду. Помирюсь с Аньез.
– Хорошо бы! – Патрик явно обрадовался, повеселел. – Знаешь, мы все за вас переживаем. Когда вы поругались? Дня два тому?
– Ну да, где-то так…
– Помиритесь, а?
Серж ничего не ответил. Поднялся, вышел на балкон. Начиналось утро. Дворники растаскивали остатки баррикады. Студенческий бунт еще прекратился, но весьма поутих. Революционное движение молодежи к концу мая по сути сдулось. Не было ни четкой программы, ни единого центра, ни эффективно разработанных способов борьбы. Лидеры полезли в «большую политику», «карнавал» кончился… Хотя, по инерции кое-где продолжали бузить.
В центре Парижа возможен ядерный взрыв! Об этом предупредил профессор. Ядерный взрыв… Сергей покусал губы. Кто его устроит? Кому он нужен? Доктору и его людям, этому самому таинственному «Тресту»? А больше – кому? Некому. Да и кто может раздобыть ядерный фугас? Сволочи! Все правильно рассчитали: взрыв – гибель множества людей – хаос… И власть! Или – репрессии и потом – гражданская война, а уже после – власть. Запросто.
Хорошо бы им помешать… Если это и вправду – Доктор. Замутить этакую операцию «Анти-Трест»… Аньез! Надо срочно мириться с Аньез, Доктор ей… не то, чтобы сильно доверяет, но использует…
– Пойду к Аньез! – молодой человек решительно повернулся.
– Так рано ж еще! – расхохотавшись, Патрик пошарил рукою за креслом, вытащив початую бутылку «бордо». – Будешь?
– Конечно.
– Бокалы на кухне… Да! – француз вдруг замялся, снял очки… протер, снова одел… – Слышишь, Серж… у меня такое чувство, что вы с Доктором приходите сюда через крышу! Ну, спускаетесь оттуда на балкон, выходите, как нив чем ни бывало. Я уж не раз замечал.
– Так надо, дружище! – поставив бокалы, со всей серьезностью пояснил Сергей. – Конспирация, конспирация и еще раз конспирация. Так говорил Ленин!
– А, ну, если Ленин… Хотя, признаться, я у него мало что читал. Больше Троцкого…
– Чин-чин! Да, а как Люсиль? – вдруг вспомнил стажер. – Давненько что-то ее не видел.
Патрик пригубил вино: