Андрей Посняков – Генерал-майор (страница 6)
– Прошлое? – моргнув, удивленно переспросил маг.
– Прошлое, – подтвердил гусар. – Сможете прояснить кое-что?
Подумав, синьор Джакометти вальяжно развел руками:
– Что ж, прошлое так прошлое. Никакой разницы нету. Прошлое, будущее… Река времени, вот и все.
– Говорят, в одну и ту же воду невозможно войти дважды, – выказал свою начитанность граф.
– Почему же? – Джакометти живо сверкнул глазами. – А если река петляет? Делает крюк? Тогда достаточно просто пройти по берегу. Срезать путь. Вот и мы так пойдем. По берегу. В прошлое, да… Положите руки на стол, синьор Давыдофф. Теперь вытяните их… Вот так… Любезный граф, велите слугам задернуть шторы. Все эти отблески заходящего солнца мешают… Ага, спасибо, грацие. Вы же, синьор, слушайте только мой голос… только мой голос… только мой…
Голос мага звучал вкрадчиво, тихо, завораживал, а перед глазами стояло прекрасное девичье тело, светло-русые, разметавшиеся по подушке волосы, синие чарующие глаза, а над верхней губой – едва заметная родинка…
– Наружные половые органы сформированы по женскому типу. Волосы светло-русые, средней длины, волосяной покров не нарушен. Глаза… синие… Губы средней толщины… Над верхней губой, слева, родинка размером…
Составлявший протокол осмотра трупа старший следователь СК майор полиции Давыдов попросил у эксперта линейку. Эксперт был свой, криминалист из РУВД, судебно-медицинский еще не прибыл, хотя должен был вот-вот, все-таки убийство…
– А с чего они взяли, что это убийство? – вернувшись с поквартирного обхода, риторически вопросил опер Олег Бекетов, капитан из местного отделения, всю жизнь проработавший здесь, «на земле».
Румяным своим обликом и повадками Олег сильно напоминал Давыдову гусарского поручика Дмитрия Бекетова. Такой же был заводной. Да, похож, похож… И вот эта убитая девушка тоже похожа… На Ульяну, танцовщицу, похожа! Буквально одно лицо. И еще родинка… Ну как тут не поверить в переселение душ?
– С чего, говоришь, убийство? – Оторвав взгляд от мертвого девичьего тела, распластанного на лестничной площадке между вторым и третьим этажами, Денис посмотрел на опера. – Думаешь, сама упала?
– А что? – принялся горячиться тот. – Что бы и не сама-то? Шла себе шла, задумалась, споткнулась – и вот. Одежда вон целая. Джинсы чистенькие. Кофточка… И вообще – никаких следов борьбы!
– Так голова-то не разбита! С чего б она тогда померла-то?
– Тогда, может, инфаркт?
– Сам ты, Олег, инфаркт, блин! – Денис в сердцах выругался и махнул рукой. – Сейчас эксперт приедет, посмотрит. Зуб даю, какое-нибудь телесное повреждение найдет.
Эксперт нашел, следователь как в воду глядел! Перелом шейных позвонков.
– Скорее всего, просто ударили ребром ладони. Ну, убийца единоборствами занимался или карате.
– Слыхал, инфарктник? – Денис повернулся к Бекетову, но тот сделал вид, что не расслышал. – Что там соседи?
– Да сверху – никто и ничего. А здесь еще не открывали.
Отойдя в сторону, капитан лениво позвонил в крайнюю дверь, по-старинному обитую темно-коричневым кожзамом. Такие вот совковые двери по нынешним временам – редкость.
– Ого, сережки-то! – снова нагнувшись над трупом, восхитился эксперт. – Видали? Крупные какие. Небось, немаленьких денег стоят!
– Ни черта они особо не стоят, – дождавшись подписей понятых – случайно зашедших на свою голову в подъезд парня с девчонкой, – Давыдов убрал протокол в папку. – От силы тысяч пять. Рубликов, не евро. Это фианит, искусственный брильянт, диоксид циркония. Я недавно такие жене на день рождения купил. Бижутерия от Сваровски.
– Это который Серафим? – захлопнув свой чемоданчик, подал голос криминалист.
– Сам ты, Леха, Серафим! – Денис не выдержал, расхохотался. – Серафим – это Саровский, который в пустыне, а это – Сваровски! Однако разница!
– Нет, это не Сваровски, – неожиданно возразила понятая, белобрысая худенькая девчонка в майке с изображением американского шок-идола Мэрилина Мэнсона и рваных до невозможности джинсиках. – Я в ювелирном работаю продавцом, разбираюсь. Это не Сваровски… Настоящий сапфир!
– Сапфир? – сразу же насторожился Дэн. – И сколько такие могу стоить.
– Тысяч восемьдесят… Ну, шестьдесят, уж никак не меньше, – девчонка говорила вполне уверенно, по всему чувствовалось, что в вопросе разбиралась. Даже труп перестала бояться, вот так. – У нас в магазине такие были, разобрали в момент.
– Инте-ерсное кино получается, – поджав губы, задумчиво протянул майор. – Почему же наш убивец такие дорогие сережки не подобрал? Это что же, заказуха выходит?
– Может, и не выходит, – только что вышедший из квартиры старший опер Бекетов хмыкнул в кулак и, пойдя к Денису, понизил голос: – Там, в квартире, бабулька интересная есть. Кое-что слышала.
– Слышала? Так пойдем.
Бабулю звали Феодосия Карповна, и для своих семидесяти шести лет выглядела она на редкость бодро и живенько. Да и квартирка, несмотря на входную дверь, вовсе не носила печать убогого советского быта с вечными полированными «стенками» – предметом нешуточной гордости, – трельяжами и прочей древней требухой. Мебель была достаточно современной, как и плоский телевизор в углу, имелся даже ноутбук, но тут бабуся призналась, что интернетом она овладела еще не совсем.
Войдя, Дэн невольно заинтересовался развешенными по стенам фотографиями, судя по всему, сделанными не так уж и давно.
– Это мы с подругами в Париже, на площади Трокадеро, – охотно пояснила Феодосия Карповна. – Это вот – сами видите – у Нотр-Дам, а вот это – в Италии.
– Хорошо вам, пенсионерам, – завистливо промолвил Бекетов.
– А я не только на пенсии, – старушка заулыбалась. – Я еще и в страховой компании подрабатываю. Хотите, и вас застрахую? От несчастного случая.
– Да застрахованы мы уже…
– Жаль. А то бы… Да садитесь, не стойте. Вон, на диван. Сейчас кофе сделаю.
Феодосия Карповна метнулась было на кухню, но Денис быстро придержал ее:
– Вы лучше расскажите, что именно слышали?
– Так я ж уже!
– Еще разок, пожалуйста. Очень интересно послушать.
– Ну, раз интересно… Слушайте.
Нынешней ночью, точнее, уже под утро (по времени как раз примерно в момент убийства), Феодосию Карповну привлек какой-то шорох в подъезде.
– Я-то не спала уже, вообще обычно рано встаю. Вот и думала, что собаки, они к нам часто забегают, дверь-то медленно закрывается. Думала, собаки, дверь открыла, выглянула, чтобы прогнать. А дверь-то у меня скрипит… Выглянула и вижу – кто-то метнулся вниз, к выходу.
– А на лестничной площадке, ну, наверху… Ничего не видели?
– Не, я туда и не посмотрела. Да и темновато было. Глаза-то у меня уж не те.
По всему выходило, именно пенсионерка и спугнула неведомого пока убийцу. Но если это обычный гоп-стопник, так выждал бы, потом вернулся. Однако убивать-то налетчику незачем… Так, может, убийство-то случайно вышло? Просто силу удара не рассчитал? Может, и так… А, может…
– Просыпайся, просыпайся, Денис! Открывай глаза, друже! Вот, молодец, брат. Ну что? Что видел?
Глубоко посаженные глаза Американца прямо лучились участием, откровенно перемежаемым недюжинной толикой любопытства.
– Видел. – Кивнув, Давыдов сглотнул слюну. – Прошлое видел… Багратиона князя…
– Петра Иваныча!
– Его. И еще Кульнева. Ах, ведь какие были люди! Богатыри. И каждый ради простого солдата рубаху последнюю мог снять. Поверь мне, Федя, так и было! Как вставать на постой, Кульнев самую худую избенку всегда занимал… А какие стихи писал! Вот сейчас я подумал, их издать бы!
– Так издадим, делов-то! – налив в бокал вина, заверил граф. – Ты выпей-ка, Денис… Ну, синьор Джакомо! – Поставив перед Давыдовым бокал, до краев наполненный красным бордо, Американец повернулся к магу. – Ну, удивил. Всех удивил. Даже Давыдова, а уж его-то удивить трудно. Верно, Денис? Да ты пей, пей… Какой-то ты бледный… Джакомо, ничего?
– Ничего, – кивнул провидец. – Некоторая бледность имеется, бывает. Пройдет. Хорошо б не вина, а водки выпить.
– Ага, водки? Это мы сейчас… Эй, кто там есть? Тащите-ка живо наливки… И водку, водку давайте. Какая у нас там есть? Только виленская… Сладковата, зараза… За другой послать… Хотя… Денис, виленскую водку будешь?
– Буду.
– Вот и молодец. Тогда у меня и ночевать останешься. Ведь останешься?
– Останусь. Только надо сестрицу предупредить…
– Предупредим. Я пошлю Алеута…
– И вот еще, Феденька, – встрепенувшись, вспомнил вдруг Денис. – Ты секундантом моим будешь?
– А то ж! С кем дерешься-то? И где, когда?
– С Эрдоновым. Завтра в полдень. У тебя в саду.
Сомнительный… Впрочем, нет, все-таки настоящий князь Николай Эрдонов явился минут за двадцать до объявленной схватки. С ним были два секунданта – молодые повесы из московских дворян, один из которых, повыше и поосанистее, нес приличных размеров коробку, обитую темно-зеленым бархатом. В сем ящике многоопытный дуэлянт Давыдов без труда опознал вместилище для дуэльных пистолетов. Подобные же, естественно, имелись и у заядлого бретера Американца. Настоящий «Ле Паж», или «Лепаж», как писали в России имя сего знаменитого оружейника. Стоило сие оружие очень дорого, для тренировок и войны не использовалось, только для дуэлей. В коробке кроме самих пистолетов, изящных и отделанных серебром, имелись и все необходимые причиндалы, включая шомпол, молоток и даже пулелейку. Каждый из стволов имел свой номер – «1» и «2».