Андрей Посняков – Дикое солнце (страница 6)

Старуха отвернулась и, несмотря на все уговоры Эда, не произнесла больше ни слова. Зато приготовленное ею жареное тесто с мясной начинкой оказалось выше всяких похвал. Танкир – называлось это блюдо, впрочем, привычнее было бы произнести – «пироги».

Эд – или Элнар, старуха называла его только так – попытался было встать, но тут же без сил рухнул на свое ложе. Голова кружилась, поташнивало, а во всем теле ощущалась какая-то противная слабость.

– Лежи, – строго приказала хозяйка. – Ты еще слишком слаб.

– А когда я смогу встать?

– День, другой, третий. Все зависит от воли богов.

– От воли богов, – эхом повторил юноша.

      Боги оказались милостивы: уже следующим утром гость – или беглец? -почувствовал себя куда лучше и, испросив разрешения хозяйки, наконец, вышел из хижины.

– Не заходи далеко в лес, господин, – предупредила старуха. – Места здесь глухие.

Кивнув, Элнар пригнул голову, чтобы не удариться о низкую притолоку, и вышел наружу.

      Хижина тетушки Рузамат стояла на высоком холме среди густого леса – уходящие в небо сосны, темные раскидистые ели, могучие дубы, еще какие-то незнакомые деревья с толстыми, морщинистыми стволами. В густом подлеске – смородина, крыжовник, малина – весело щебетали птицы, ласково пригревало солнце, а небо над головою было настолько голубым и высоким, что хотелось петь.

Непролазный лес тянулся во все стороны, насколько хватало глаз, а внизу, а деревьями, блестела широкая гладь озера. Чуть левее, за невысоким холмом, поросшим рябиной и стройными кленами, урочища сменялись редколесьем и лугом с высокой густо-зеленой травой. Луг полого спускался к самому озеру, а дальше опять начинался лес – темный, непроходимый, угрюмый.

      С вершины холма, от хижины, к озеру спускалась тропинка, вьющаяся средь стволов и зарослей. Заметно было, что тропинку периодически пытались поддерживать в нормальном состоянии – что б не зарастала. По обе стороны тропы виднелись вырубленные кусты, да и трава у хижины была скошена.

      Обернувшись на хижину, Элнар – это имя почему-то казалось юноше куда более привычным и родным, нежели Эд – быстро сбежал по тропинке вниз и разочарованно замер. Никакой красоты! Весь берег густо зарос густым камышом и осокой, лишь на самом краю его виднелся широкий пень, исполняющий функцию мостков. Не очень-то подходящее место для купания, хоть – Элнар не поленился нагнуться – и вода была теплой, но уж как-то слишком сумрачно было вокруг, слишком нелюдимо и глухо. Посмотрев по сторонам, Элнар заметил еще одну тропку, совсем уж неприметную, тянувшуюся берегом озера. Наверное, именно по ней и можно было бы выйти к редколесью и дальше, к лугу.

Элнар так и сделал: сорвал ольховую ветку – отмахиваться от надоедливо зудевших комаров – и, пригнувшись, нырнул в кусты, защищая рукою глаза от острых сучков.

      Тропинка оказалась заросшей, сумрачной, лишь иногда сквозь камыши и ольховые заросли прорывались веселые блики озера. Под ногами захлюпало, однако Элнар упрямо пробирался вперед, по возможности обходя лужи. Он устал уже, чувствовал, как по плечам и шее стекает липкий противный пот, вокруг зудели комары и еще какие-то кусачие гады, в озере – слышно было – плескалась рыба.

      Наконец впереди резко посветлело, тропка взяла круто вверх, к редколесью, и путник остановился у кустов смородины, пригоршней отправляя в рот красные кисло-сладкие ягоды. Тут же, невдалеке, росла и малина, только еще не совсем спелая, под ногами виднелись листики голубики, ага – вот и сами ягоды, тоже кислые, правда, не такие, как смородина, но все ж лучше бы – черника, но вот черники не было, зато были грибы, хотя, вроде и не сезон бы, а все же во-он сколько торчало их под ногами – подосиновики, подберезовики, лисички. Набрать, что ли? Элнар нагнулся было к особо аппетитному подосиновику, и тут же отдернул руку. Грибы – пища простолюдинов, и ни один рами никогда не…

– Рами? – с ударением на последнем слоге шепотом произнес Элнар. – Рами…

Он так и не смог вспомнить, причем здесь рами и простолюдины, хотя чувствовал, что знал, наверняка знал про все это, да вот почему-то подзабыл. Тем не менее, выпрямился и больше уже не смотрел на грибы, коих и в самом деле росло здесь великое множество. Солнце уже поднялось заметно выше, стало жарко, и Элнар бросил взгляд в сторону озера.

      Ага, если пройти лугом – выйдет куда быстрей.

      Он так и сделал, перебросив через плечо снятую рубашку – убогую, приютско-сиротскую – прошел средь пахучего разнотравья, сам не зная, зачем, срывая на ходу крупные солнечные ромашки. Луг спускался к озеру, широкому, словно море, прозрачная ласковая вода плескалась на плесе. Здорово – самый настоящий пляж с белым песочком!

Недолго думая, Элнар скинул одежду и погрузился в теплые озерные воды. Проплыл немного от берега, нырнул, поражаясь кристальной прозрачности волн, вынырнув, отдышался, поплыл на спине, затем перевернулся, и, встав на мелководье, шумно дыша, направился к берегу, запрыгал на левой ноге, выколачивая попавшую в ухо воду, обернулся довольно… И улыбка вдруг медленно сползла с его лица. Одежды не было! Хотя, в общем-то, и черт с ней – все равно никого вокруг нет… Никого? А кто же тогда стащил одежку? И, самое главное, зачем? Значит, пока он купался, кто-то…

      Мысль эта неприятно поразила юношу, он присел, напряженно вглядываясь в колышущиеся от легкого ветерка травы, прислушался. Кажется, совсем рядом, в кустах, кто-то хихикал.

– Эй, кто здесь?

Смех стал громче.

– Вот подождите, сейчас живо разберусь с вами! – подходя ближе, с угрозой в голосе воскликнул Элнар и услышал в ответ веселый девичий голосок:

– Сначала поймай!

С этими словами из кустов выскочили две нагие девчонки, оббежали несколько обескураженного парня, и со смехом бросились в воду.

– А ну-ка, поймай!

– Поймать? Ну, погодите!

Элнар нырнул с разбегу, подняв тучи брызг, истово заработал руками. И вдруг почувствовал, что стоит на месте. Ну да! Кто-то держал его за ноги… и вот потянул вниз.

– Эй, эй! – захлебываясь, Элнар изогнулся, пытаясь достать озорниц, но те оказались проворнее, и, когда юноша, отфыркиваясь, выбрался на поверхность – девчонки уже сидели на берегу, натянув на себя короткие платья из мешковины.

– Хочешь вернуть свою одежку? Поможешь нам донести до деревни грибы, – как ни в чем ни бывало, сказала одна, тоненькая, длинноволосая, с серыми искрящимися глазами и высокой грудью. Видно девушка эта и была в этой паре главной, подружка – тощенькая, невысокая хохотушка – лишь закивала головою.

– Помочь? – выбираясь на берег, удивился Элнар. – Да, конечно же, помогу. Ой!

Юноша стеснительно отвернулся, а девчонки захохотали.

– А он ничего, – сквозь смех произнесла тощенькая. – Ни у кого из наших я не видала таких волос, смотри-ка – словно спелая рожь!

– И в самом деле, – откликнулась сероглазка, как показалось Элнару, не так уж весело, даже как-то задумчиво даже. – Словно спелая рожь. Эй, парень, твоя одежка за теми кустами.

– Вижу.

Элнар быстро натянул джинсы, заправил рубашку.

Девки – вот заразы-то! – снова захохотали, едва он вылез к ним из кустов.

– Ну, чего хохочете?

– Одет ты больно чудно! – пояснила сероглазая, – Не так надо, вот как.

Подойдя к юноше, она вытащила его заправленную в джинсы рубаху, и, сняв со своего платья узенький ремешок, подпоясала.

– А ты как же? – несколько смущенно спросил тот.

– Пока обойдусь, – подмигнув ему, сероглазая, нагнулась и надела себе на голову венок из ромашек. Такой же венок виднелся уже и на волосах ее подружки.

– Меня зовут Ами-Гури, – улыбнулась вдруг сероглазка, – А ее – Кичюи.

– Я Элнар.

– Красивое имя.

– И у тебя.

– Ну, так пойдем? Наша корзина во-он под той березой.

Кивнув, Элнар пошел за девушками, ощущая словно бы ни с того ни с сего нахлынувшую радость. Веселые девчонки… и красивые. Особенно та, сероглазая – Ами-Гури.

      Имя это вовсе не казалось Элнару странным, как не казалось странным и все, что произошло и происходило с ним. Почему? Возможно, потому, что все вокруг было родным. Парень подспудно чувствовал, что вовсе не этот мир был ему чуждым, а тот, с интернатом, с воспитателями, врачебной комиссией и всем таким прочим…

      Полная грибов корзина, сплетенная из мягкого лыка, оказалась большой и тяжелой.

– Мы вовсе не ожидали найти здесь столько белых, – с улыбкой пояснила Ами-Гури, – Просто гуляли с Кичюи да забрели подальше от деревни, – в голосе девушки вдруг явственно послышалась грусть. – А ты откуда, Эл? Из Карум-чижи?

Элнар кивнул, сам не зная, почему.

– Далековато забрался, – покачала головой Ами-Гури. – Вот не знала, что в Карум-чижи водятся такие… такие…

– Златоволосые, – закончила за нее подружка. – Вообще, я ни у кого таких волос не видала!

– И впрямь, – задумчиво кивнула сероглазка. – Вот что, Эл. Давай мы твои волосы тиной натрем?

– Это зачем еще? – Элнар недоуменно моргнул.

– Ну, пожалуйста, а? На обратном пути ополоснешься. А пока, незачем привлекать внимание всей деревни.

      Красоточка Ами-Гури посмотрела так просительно-жалобно, что парню на миг стало неловко.

– Ладно. Делайте, как хотите.

– Вот и славно! – обрадовалась сероглазая. – Кичюи, подружка, сбегай за тиной.

Миг – и обмазанные тиной волосы юноши враз потемнели и смешно торчали в разные стороны – видно было по тени.