Андрей Посняков – Черная звезда (страница 25)

– Только, если можно, по староиспански, сеньор! – отхлебнув из чашки, на всякий случай попросил Жека.

– Плохо знаете русский?

– Да, пока не очень-то хорошо… Но я выучу!

Русский Женька, конечно же, знал. Еще бы, это ж был его родной язык! Ожнако, как учил старый контрабандист капитан Бангин – не стоило выказывать знания раньше времени! Мало ли что да как?

– Что ж…

К интервью Фигуров готовился долго, недели две, с самого появления в Городской Управе Ледограда официального представителя метрополии – господина Еженио Лейкина. Первый вопрос касался, конечно же, экономических проблем. Кроме леса, запасы которого постепенно подходили к концу, и рыбы, которая, слава Богу, ещё ловилась, никаких других прибыльных отраслей хозяйства в Ледограде отродясь не имелось. Почти каждый третий из жителей ходил в море на рыболовецких судах, принадлежащих одной из четырёх крупных компаний, либо пилил лес неподалёку от города. Рыбные компании Аристова, Гоина, Куборогова и братьев Фельдиных фактически контролировали весь рынок морепродуктов, Аристову так же принадлежало большинство лесопилок, а Куборогов пытался прибрать к рукам всех городских извозчиков. Те люди, которые не работали на местных микромагнатов, влачили довольно жалкое существование – а таких становилось всё больше – пилорамы в окрестностях Ледограда постепенно закрывались – пилить поблизости было нечего. А в дальних лесах не было приличных дорог.

Всё городское хозяйство держалось на благотворительности, казна Ледограда обычно была пуста и пополнялась иногда всё теми же Кубороговыми, Аристовым, Фельдиным и пр.

– Мне кажется, это не очень-то хорошо, – пригладив светлые волосы, кадет покачал головой, – Хочу предложить городскому Собранию увеличить налоги на наших богатеев. И уменьшить на всех остальных. У кого, к примеру, один корабль, и сам на нём работает, пусть платит одну пятую часть доходов, а, скажем, тот же Елпидист Аристов со своих двадцати промысловых шхун может и треть заплатить – все равно у него много останется. Понимаете мою мысль?

Журналист откровенно усмехнулся:

– А вам не страшно?

– А вам? – вопросом на вопрос ответил Жека, – Нет, я ничего не имею против Аристова и ему подобных, но дайте же и другим жить! А то они сейчас цены на палтуса резко сбросили.

– Народ доволен.

– Ага… пока! Сейчас, дождутся, пока мелкие корабельщики разорятся, и привет! Цены снова вздуют, ведь так?

Фигуров со вздохом кивнул.

– А мелких корабельщиков, я тут посмотрел, около половины из всех! – Женька в волнении выхлебал всю чашку, – Рыбы в море – всем хватит! Так почему тогда только Аристов да Куборогов, да Фельдины должны жировать, а остальные жить на их подачки, так что ли? Пусть будут Фельдины… Но пусть и другие будут – всякая мелочь, как они их называют… А то… Вот, блин! Вот приняли недавно Указ об облегчении разрешений на мелкую торговлю. Так из десяти зарегистрировавшихся лавок восемь открыты Фельдинскими приказчиками! Это что, честно, по-вашему?

– Но, Фельдины недавно построили на свои средства гимназию.

– Так разве это плохо? Я ж вовсе не о том говорю… А за гимназию мы им обязательно налоги снизим, обязательно! Но, дело ведь не только в гимназии… Народ у вас слишком бедный. Другое дело, в Кареде, хотя там тоже всякого хватает, но мелкий бизнес процветает!

– Зато у нас не так распространено рабство, – журналист обиделся за Ледоград, – А на Кареду посмотреть? И это – Вольный город?

– Рабство там скоро запретят, – поморщился Жека, – А в Ледограде рабов мало не потому, что законы у вас лучше, а потому что не по карману. Что, у Куброгова рабов нет? У Фельдина? Кстати, не обижайтесь, вашу газету кто содержит?

– Мы независимая пресса!

– Ой, бросьте, Аристарх! Сами-то верите? – Женька засмеялся, – Ладно, не хотите отвечать, не надо.

Кадет вышел из-за стола и медленно подошёл к окну. С высоты второго этажа открывался вид на Сосновую площадь – главную площадь Ледограда. Небольшие, в два-три этажа, здания, большей частью деревянные, окружали площадь по всему периметру, придавая её какой-то уютный, почти деревенский, вид. Картину портили улицы – грязные, и это ещё мягко сказано, превращающиеся после любого дождя в непролазную трясину, с громоздящимися там и тут кучами мусора. На вывозку мусора тоже не хватало денег.

Женька отвёл взгляд в сторону. За площадью и дальше, к окраинам, серебрилось целое море крытых дранкой крыш. Над крышами синели дымки – хотя днём уже было довольно тепло, по утрам ударяли заморозки и ледоградцы топили печи. Вот тоже проблема – дров-то в городе почти не было! Почти вся древесина, которая ещё оставалась, уходила на экспорт – в Кареду и даже дальше – в Дутар. Местным жителям оставалось очень-очень немного… А скоро может и совсем не остаться! Спилят последние деревья – те сосны, что украшают сейчас главную площадь – и что дальше? Женька не знал – что дальше… Хотя, эту проблему тоже должно было решать городская Управа, ну и он, конечно, как полномочный представитель метрополии… А как её решать? А мусор этот… тьфу… А налоги? А городским фельдшерам чем жалованье платить? Дровами, может? А где их взять-то, дрова?

Тяжело вздохнув, мальчик уселся на подоконник, покачивая ногой, обутой в тщательно начищенный дёгтем сапог. Кадет самолично чистил обувь каждое утро, а так же завёл себе серый френч и бордовые галифе – обычную одежду местных чиновников и лиц, приближающихся к интеллигенции. А что делать – в Ледогорске издавна было принято встречать по одёжке.

Честно говоря, от всех навалившихся проблем у парня уже давно голова шла кругом, или, как говорили в старину – «поехала крыша». Лейкин и не думал, что будет так трудно. Еще, когда только очнулся на паровом корвете капитана Бюзонова, хотел вернуться обратно в Кареду, кричал, что его с кем-то спутали. Бюзонов лишь усмехался.

Ну и спутали? Кто виноват, что тот, кто надо – не пришел, не явился на борт? А Женька откуда-то взялся… О нем и доложили через встреченных рыбаков. А с Кареды попутным катером вскоре прислали подтверждение за подписью самого Антонио Луэрдано. Чиновник третьего разряда Эженио Лейкин – во, уже и разряд присвоили! Полномочный представитель и всё такое… Потому что никто больше не хотел, все молодые чиновники упирались. Ну а Женька… Женьке, можно сказать, повезло… Мог ведь и взорватся с брандером! А теперь – управленец… Нашли дурака, чего уж.

Нет, поначалу-то Женя обрадовался – жив и даже уже не раб! – но потом загрустил, понял – подставили! Попробуй-ка тут разберись в местных проблемах. С самыми общими знаниями в области экономики и социальных отношений. Нет, конечно, в Корпусе Женька всё это изучал когда-то… И о законе стоимости представление имел получше многих местных. Но – только чисто теоретически, а надо было – на практике! Надо было вертеться. Вот Жека и вертелся, как мог, недобрым словом поминаея себя самого – слишком уж плохо учил в Корпусе обществознание, вернее – почти совсем не учил, олух!

А городская Управа была довольна – если что, с него, Эженио Лейкина, спрос! Как с представителя. Полномочного. Вот так-то!

Скрипнув, приоткрылась дверь:

– К вам какие-то представители какой-то улицы… и ещё начальник полиции записывался на двенадцать тридцать.

– Спасибо, госпожа Баева, – Женька обернулся к журналисту, – У вас всё?

Кивнув, Фигуров убрал блокнот в карман и откланялся, заручившись предварительным согласием на статью. Конечно, полностью он интервью публиковать и не собирался. И вовсе не потому, что Женька говорил какие-то чересчур глупые вещи. Просто газету «Лесоруб» финансировал местный олигарх Елпидист Аристов, и ему многое могло бы не понравиться во взглядах законного представителя Кареды… многое. А кто платит – тот и заказывает музыку.

– Мы с Наливочной, от уличного комитета… ходоки, значить, – войдя в кабинет оба горожанина одновременно сняли картузы и поклонились.

Их проблема касалась вывозки мусора. Точнее, они её уже почти решили – договорились с мелким купчиной Лучкиным на пару телег с йоххо и рабочими. Лучкин помочь согласился, только запросил, паразит, полтинник! А они, сиречь, уличный комитет, как раз и принесли сейчас в кассу городской Управы налог на дома за прошлый месяц. И с того налогу теперь слёзно просили уделить пресловутый полтинник.

– Уж ты не откажи, пожалуй! Всем обчеством просим! – ходоки вытащили откуда-то большую копчёную рыбину и сделали неуклюжую попытку всучить её Женьке.

– Стоп, стоп, стоп! – тот замахал руками, – Дача взятки должностному лицу!

– Да рази ж это взятка, голубь?

– Нет уж, господа. Рыбину вашу никак принять не могу, хоть, верно, она и вкусная. А что касается полтинника, то я вообще чего-то не совсем понимаю…

Жека действительно недопонимал, почему бы это представители законно избранного уличного комитета не могут истратить на нужды жителей улицы часть своих же денег, собранных в качестве городского налога.

– Дак не можно так, батюшка! Завсегда деньги в Управе просили!

– Да как же не можно? Зачем же приносить ваши деньги в Управу? Что б потом обратно просить? Вот вы – уличный комитет – оставляйте себе часть налогов – и распоряжайтесь! Или вам люди не доверяют?

– Дак, как же не доверяют, кормилец? Кабы не доверяли – не выбрали б! – уличане истово перекрестились на неприметную иконку в углу, – Мы ж не голодранцы какие, у меня, вишь, маслобойня, у Евсея – мельница!