Андрей Пономарев – Прикосновение. Сборник рассказов (страница 6)

– Да сюда попадают проверенные люди, прошедшие такой отбор, который тебе и не снился. Это не простой батальон, а разведка. Мы здесь знаем каждого комара, каждую муху, а вот тебя я вижу впервые.

– Я не могу поверить, что вы меня могли забыть, раз так говорите. Просто так взять и вычеркнуть меня из своей жизни. Это проверка, да?

– Стоп. Послушай меня внимательно: я не помню тебя…

– Ага, как-то быстро вчерашний день забылся: наш разговор о майоре Корытном, о том, что я выполнял его приказ, а вы не захотели меня слушать. Тогда что же вчера вы делали на КПП? Или вы скажете, что тоже туда не приходили?

– Приходил, но тебя там не было.

– Ну а зачем вы приходили?

– А это уже не твое дело, солдат. Я здесь задаю вопросы.

– Ну пригласите тех солдат и сержанта, кто был вчера на КПП, они-то меня должны помнить. Это они меня в подвал посадили.

– Они посадили в подвал? Кто отдавал приказ?

– Как «кто»? – я пожал плечами. – Вы и отдавали.

– Ладно, хорошо. Чтобы поставить точку в этом деле, я их сейчас сюда вызову. Но если они этого не делали, то тогда за клевету отдам тебя под трибунал.

Через минут пятнадцать весь вчерашний наряд по КПП стоял возле стола подполковника.

– Внимательно посмотрите на этого бойца, – сказал он. – Он утверждает, что вчера с вами был в контакте. Вы его должны были видеть. И не только видеть, а еще и задержать. Знаком ли он вам?

– Никак нет! – ответил за всех сержант.

– Как «нет»? А кто из вас его вчера посадил в подвал?

– Не было такого.

Сержант поглядел на своих бойцов, и они кивнули.

– Не было, – подтвердили они.

– Хорошо, вы свободны, – произнес подполковник и взглядом проследил, как те покинули канцелярию. – Ну что, Иванов? – посмотрел он на меня сквозь брови. – Что будем с тобой делать? Вывод напрашивается один: диверсант. Бандиты при отходе тебя специально здесь оставили, чтобы ты им передавал о нас сведения?

– Ну, товарищ подполковник, не мог я с ними встречаться, они враги.

– Согласен! Они наши враги. А твои, наверно, командиры. Так что некогда нам с тобой здесь возиться. Передам я тебя в штаб. Пусть там следователи с тобой разбираются и выясняют, кто ты и откуда. У меня здесь совершенно иные боевые задачи. У меня нет времени на пустую болтовню. Капитан, – он кивнул на того человека, который сидел с ним рядом, – сейчас тебя доставит в штаб, и там ты все выложишь начистоту.

– А что мне выкладывать? Я ни в чем не виноват!

– Я, по-твоему, виноват, что не помню тебя, боец? Там твою личность и установят. Все, больше не хочу с тобой говорить. Уведите его, капитан, с глаз моих долой!

– Есть! – отрапортовал тот.

Высокий стройный мужчина в военной офицерской форме подошел ко мне и быстро застегнул наручники на моих руках, а потом взял со стола мой военник и положил его в свой коричневый портфель. Ключи от наручников последовали туда же.

– Встать! – приказал он, и я тут же подскочил со стула. – Иди вперед, – снова произнес он.

С сожалением я оглядел всю канцелярию, подполковника, больше не смотревшего в мою сторону, и нехотя вышел из его апартамента. Вскоре капитан довел меня до вертолетной площадки, на котором красовался старенький МИ-8.

– Запрыгивай! – услышал я привычную немногословную речь капитана. Он показывал мне рукой на вертолет.

Я прекрасно понимал, что прощаюсь со своей срочной службой. В глубине души мне стало обидно, что все закончилось не так, как мне бы хотелось. И служба моя пошла коту под хвост. И вообще, меня здесь и знать не хотят, и никто не помнит.

«А действительно, существую ли я на самом деле? – я задумался. – Может быть, и в зеркале не отражаюсь – некий человек-невидимка?»

Я залез в кабину вертолета и чуть ли не уронил слезу, так было жаль себя. Жаль всех тех людей, с которыми воевал бок о бок. А теперь они не хотят знать меня.

Капитан расположился в вертолете рядом со мной и скомандовал летчику:

– Взлетаем, в штаб!

Через мгновение шумно заработали винты, и мы взлетели над землей. Вокруг все время мелькали горы, ущелье, какие-то узкие тропы и резкие обрывы. Меня уже ничего не интересовало: где мы и сколько пролетели и тем более сколько осталось до места высадки. Я постарался прикрыть глаза и уснуть, но у меня ничего не выходило. Глупые мысли все лезли в голову. Наконец я широко открыл глаза и посмотрел в окно вертолета. Там с земли мы увидели яркую вспышку и ракету, пущенную в наш вертолет. Похоже, душманы выстрелили из ущелья по нам.

– Стингер, – только и успел крикнуть капитан.

Летчик не успел вывернуть вертолет, и ракета попала в нас. Раздался взрыв. Нас накрыло осколками. Я увидел, как капитан первым принял их на себя. Они с тяжелым гулом решетили все внутри вертолета, даже проткнули всю мою верхнюю одежду, но по каким-то странным обстоятельствам не коснулись моего тела. Двумя руками я начал вытаскивать их из себя и откидывать в сторону, пока не вспомнил о портфеле капитана.

Пока вертолет кружился в воздухе, я кое-как достал этот пресловутый портфель и пошарил внутри. Нащупав ключи от наручников, сразу начал снимать с себя железные браслеты. А потом откинул их в сторону.

«Что с летчиком?» – подумал я и посмотрел вперед.

Он был еще живой, хотя его живот пронзило лобовым стеклом. Я видел, как он пытался выровнять подбитый МИ-8 и пролететь еще немного, где была территория нашей дивизии. Вторая ракета, пущенная с земли, свела его шансы на нет. Вертолет разломился на разные куски, и мы полетели вниз.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть свою смерть, когда приземлюсь вниз. Или я уже был мертв, а чувствовал себя, как будто живой? Неважно. Наверно, мы все погибли, во всяком случае, они. Очень странное ощущение шлепка о землю. Но почему-то я могу еще мыслить. Значит, все-таки есть жизнь после смерти? Может быть, здесь меня вспомнят?

И тут я почувствовал, что меня тормошат. Кто это? Я открыл глаза и увидел перед собой людей в военной форме. Эта была форма русских солдат. Они попытались забрать у меня портфель. Но я его так прижимал к своему телу, что выдернуть его из моих рук было проблематично.

Один из солдат увидел, что я открыл глаза.

– Он живой! – крикнул боец.

К нам подбежали еще несколько человек.

– Живой… живой… быстрей… в госпиталь его.

Это не была военная колонна. Скорее всего, на этом участке работали специальные войска быстрого реагирования. Услышав шум от взрыва советского вертолета, они тут же выехали в зону падения и увидели единственного выжившего человека. Я лежал недалеко от его обломков и прижимал к себе коричневый портфель, где находился мой военный билет. Несколько рук впились в него и стали тянуть вверх, пока не выдернули. Потом подхватили меня под руки и поволокли в сторону русской техники, которая стояла прямо возле дороги. Там находились две дозорные боевые машины – БРДМ-2 и УАЗ-469.

Меня посадили на заднее сиденье уазика. По бокам расположились вооруженные солдаты. Когда бронированные машины двинулись вперед, наш уазик последовал за ними. Я прикрыл глаза и попытался вспомнить, что со мной произошло. Каким образом я уцелел при таком падении? И почему осколки от взрыва не коснулись моего тела, а лишь изрешетили всю военную форму? В голове всплыли те самые события в деревне. Я еще тогда пошутил по поводу бессмертия.

«Но нет, не может этого быть!» – я чуть не подскочил от такой мысли.

Но снова пришел в себя и решил вспомнить все, что сказал в деревне этому старику. Еще тогда я хотел, чтобы они забыли меня и особенно то, что я им всем говорил. Вот поэтому никто меня не помнит. Все забывают не только мои слова, но и меня самого. И это происходит лишь после того, как я усну. Значит, каждый новый день моего бодрствования начинается с новой страницы, с чистого листа. Я бессмертен, и никто меня не помнит. Если я сейчас засну, то и эти солдаты, которые меня обнаружили возле разбитого самолета, обо мне тоже забудут, и тогда нужно будет и им объяснять, почему я проник в их машину. Теперь мне надо постараться не уснуть, чтобы быстрее добраться до госпиталя, а там разработать другую стратегию. Необходимо будет еще раз проверить все мои догадки по поводу сна. Если про меня снова все забудут, значит, так оно и есть. Мои предположения обернутся горькой действительностью.

До госпиталя доехали так быстро, что я не додумал навязчивые мысли о своем бессмертии. Меня сразу отвели на медицинский осмотр. Как я и предполагал ранее, что теперь я буду всегда здоровым, – и это подтвердилось. Я остался жив только лишь потому, что бессмертен. Но посудите сами, невозможно было упасть с такой высоты и уцелеть. У меня не то что синяков, даже ссадин не было. Начальник госпиталя сказал мне, что я счастливчик, потому что из боя вышел целым и невредимым, а потом приказал своим работникам заменить мне военную форму на другую. Я посмотрел на себя в зеркало – жалкое зрелище. Такого нищего я давненько не встречал в СССР.

Однако не один я так думал, и меня сразу отправили в душ, а уж потом подобрали новую военную форму такого же размера, что была на мне. Теперь я стал похож на новобранца, хотя уже прослужил в рядах Советской Армии полтора года. И что теперь? Домой? Главное, убраться с территории Афганистана хотя бы в Душанбе. Оттуда легче будет перебраться в свой город. Но нужно ли мне туда? Наверняка родители и любимая девушка тоже меня не вспомнят. Но попытаться надо.