Андрей Пономарев – Опасный портал. Роман (страница 8)
Жека повернул голову в их сторону и тем самым отвлек ламонда. На короткое время тот потерял бдительность и из-за громкого гомона отдыхающих не увидел Женькиного движения.
– Берегись! – крикнул напарник.
Ламонд вздрогнул. Но было уже поздно. Жека выхватил жезл из рук хозяина и пнул его ногой в лицо. Блюститель порядка перелетел через столик. Напарник метнулся к товарищу. Раб поднял вверх жезл и пальцами стал нащупывать кнопку или курок, чтобы выстрелить паралитиком.
– Не понял! – пробормотал Жека. – Что-то я в мысль не войду, запутался с дизом этой дубины. Как ею стрелять-то?
– Успокойся и положи жезл на стол! – рассердился хозяин. – Он не для твоего ума, животное!
«Животное, – задумался Жека, – это звучит гордо. Вопрос понял. Ответ думаю», – он еще тяпнул шняги и рыкнул на всю поляну.
– Да-а, бескрайняя плоть! – тяжело вздохнул напарник Жениного хозяина.
– А, это все еще ты?.. – приоткрыл Жека глаза. – Думаешь, я алкоголик? – спросил он ламонда и увидел, как тот кивнул. – Нет, ты ошибаешься. Я не алкоголик, мне просто нравится жить в жидкой среде. – Он закусил тем, что еще оставалось на столе, и продолжил: – Хорошего человека везде покормят!
– Я смотрю, тебе шняга-то полюбилась! – сердито произнес хозяин.
– Шнягу не любят… ее пьют… чурка ты с глазами.
– Все, ты меня уже вывел из себя. Положи жезл на стол, а то я тебе сейчас устрою танцы уродов мира!
– Ой, не шуми, начальник, – махнул Жека рукой. – Нервные в клетке не восстанавливаются. Ой… тьфу… то есть нервы не восстанавливаются. Вот твоя палка! – он покрутил ее в руке и бросил вдаль. – Фас!
Его напарник вскочил с места и бросился к жезлу. Жека вытянул ногу. Тот споткнулся о нее и кубарем полетел в толпу зевак, которые подошли к ламондам.
– О, братки! – улыбнулся захмелевший раб. – А я тут вашим гамадрилам шнобеля чищу. Вы чуток подмогли бы уже!
Вопреки ожиданиям, народ прибежал защищать слуг закона. Трое из толпы повисли на одной Женькиной руке, а четверо – на другой.
– Вы что, – начал вырываться Жека. – Бараны! Они вас порабощают, а вы их защищаете. Пустите… рванина… сброд ослов… шишиги мусорные.
– В участок его! – крикнул хозяин. – В камеру… на нары… Пусть остынет маленько, троглодит дикий.
– Кушать я хотел два часа назад, – проревел Жека, – есть хотел – час назад, а сейчас – жрать… И волосы стынут в жилах, и ноги сжимаются в кулаки…
– Может, в расход Дикого? – спросил напарник и отдал жезл его владельцу.
– Своими рабами командуй, – произнес тот.
– Ага, а в пятак получил я!
– Ой, не резонируй, – поморщился ламонд. – Всем досталось.
До участка Жеку тащили всем народом. Помогали даже те прохожие, кто встречался на пути. Люди часто менялись, потому что пленник изводил их своим сопротивлением и громко вопил слова известной песни:
– Козлы! Всех не пересажаете! Мать вашу так!..
Камера-одиночка, что находилась в подвале участка ламондов, привычно скрипнула, отворившись для своего нового постояльца. Люди втащили Жеку внутрь, швырнули к стене и быстро вышли. Решетка закрылась, оставив внутри пьяного арестанта с его гонором, животными повадками и безумными мыслями. Жека взобрался на решетку и прокричал:
– Покойтесь в мире, гниды, покуда я не вышел!
– Стучитесь! И вас откопают! – улыбнулся напарник Женькиного хозяина.
– Все имеют право на тупость. Просто некоторые очень им злоупотребляют.
– Ну-ну, – хмыкнул хозяин. – Отдохни маленько.
Ламонды еще раз взглянули на арестанта, а потом медленно почапали к выходу.
– Капец! – ударил в стену ногой Жека. – Вот, блин, попал! Где ты, Андре? Ну, спаси меня, что ли. Теперь я, наверное, на всю жизнь застрял в этой дыре!
Жека походил по камере взад-вперед, а потом взвыл:
– Я требую адвоката!
– Эй, ты, – раздался голос откуда-то сбоку.
Жека отпрыгнул от решетки.
– Кто здесь? – он оглянулся и увидел какого-то старика в полосатой робе, который находился в его камере. – Ведь тебя не было, когда меня сюда посадили.
– Это точно! – признался тот. – Я сюда только вошел. Что случилось-то с тобой, что ты так орешь?
– Дык я на свободу хочу, а они меня в рабство.
– А-а, ты еще не привык к этому. Для нас, юноша, рабство – это гораздо лучше, чем свобода. Свободный человек – он там, у мухобоев, а здесь мы все рабы.
– И даже эти… ну, которые меня сюда посадили?
– Ламонды?
– Они самые. Чтоб у них выпали все зубы и остался один – для зубной боли!
– Ламонды – это представители законной власти нашего Согла. Они хозяева положения и подчиняются только ему. То есть это люди самого Согла – его рабы. Короче говоря, здесь каждый имеет своего хозяина. И продавцы, которые продают рабов, и покупатели, которые их приобретают. И даже волки, которые добывают новых людей. А кто у тебя хозяин? Стоп. Судя по твоей реакции – один из ламондов?
– Вот именно! – недовольно протянул Жека. – У всех хозяева как хозяева, а у меня ламонд!
– Да уж, неприятный момент! – согласился незнакомец.
– А кто такие эти соглы?
– Не соглы, а Согл. Это титул нашего правителя. Ну, тебе до него как до свободы раком.
– Почему это?
– Ламонды бросили тебя за решетку и могут забыть. Только тюремщики кашу носить будут, чтобы не сдох от голода, и все. Считай, ты надолго застрял здесь, в этой вонючей тюрьме. Меня так же бросили лет пять назад, вот я и сижу тут.
– И что, отсюда нет выхода? – поинтересовался Жека.
– Если бы был, я б давно уже слинял.
– Да, вот дерьмо! – прорычал Жека и ударил кулаком в стену. – Слушай, – вдруг вспомнил он. – Как же ты все-таки сюда вошел? Или прятался где?
– Какое это теперь имеет значение? – ответил вопросом на вопрос незнакомец. – Ты только попал сюда и еще многого не знаешь.
– Да, – вздохнул Жека. – Как звать-то тебя, дружище?
– Здесь называют меня Чалый.
– Чалый? – улыбнулся Жека. – А почему Чалый?
– Долго я нахожусь в этой богом забытой дыре. Много людей тут сидит в одиночках, и сам понимаешь, что с человеком надо разговаривать, иначе он сойдет с ума. Вот я иногда и чалю от одной одиночки к другой. Ты меня только позови так: «Чалый!» – и я приду.
– Хм, смешно! – улыбнулся арестант.
– Ну а тебя как величать-то нам? Как хозяин тебя зовет?
Жека задумался.
– Дикий вроде! – вдруг вспомнил он.
– Дикий, – повторил Чалый. – Неплохое погонялово для такого, как ты.