Андрей Поляков – Проект особого значения. Версия 20.24 (страница 17)

– Принимается. – Коля повернул руль и запарковал веломобиль под раскидистым кленом.

– Это здесь, – девушка остановилась у одного из частных домов. Единообразные аккуратные коробки в стиле хай-тек рядком вытянулись вдоль улицы. Дворы прятались за забором, увитым плющом. Домики отличались только номерами и цветом почтовых ящиков. Бумажная почта вымерла еще в середине века, но ящики считались такой же частью декора, как дверные молотки и коврики.

Коля вдавил кнопку звонка. Над калиткой ожила видеокамера. Покрутив зрачком, она неторопливо изучила посетителей.

– Что вы хотели? – раздался из динамика мужской голос.

– Михаил Андреевич? Мы с вами не знакомы, но нам очень нужно поговорить! Это по поводу «ЭкоПлана», – волнуясь, объяснил Николай.

– Пожалуйста! – рядом с Петровским встала Марина. – Нам нужна ваша помощь.

Динамик отключился, повисла тишина. Минут десять инженеры стояли у калитки, бросая друг на друга тревожные взгляды. Петровский снова потянулся к кнопке, но тут щелкнула входная дверь. Кто-то прошел по садовой дорожке, а потом отомкнул калитку.

На молодых людей смотрел мужчина шестидесяти лет, среднего роста, узкий в плечах, но с упрямым волевым подбородком и пристальным взглядом серо-зеленых глаз.

– Почему вы решили, что мне будет интересно говорить об «ЭкоПлане»? – голос у мужчины был хрипловатым и немного раздраженным.

Только сейчас Николай понял, как нелепо они с Мариной выглядят. Красные от бессонницы глаза, растрепанные волосы, рваная и грязная одежда.

– Потому что вы единственный, у кого хватило решимости вступить с ними в конфронтацию, – решившись, начал Петровский. – И так получилось, что городу, да и всей области, угрожает опасность. Циклон огромной мощности. А поступающая об этом информация почему-то не выходит за пределы нашего института.

– Вашего института? – мужчина вскинул бровь, и его глаза из внимательных стали недобрыми.

– Да, Михаил Андреевич. Я сотрудник «ЭкоПлана», инженер-климатолог. Но, после того как я передал руководству свои опасения, меня несколько раз пытались убить. А также сфальсифицировали полицейский розыск, обвинив в преступлении, которого я не совершал.

– И почему я должен этому верить?

– Посмотрите хотя бы ориентировки полиции и справьтесь о месте моей работы. Я не вру. Поверьте, мы прошли через большие трудности, чтобы только поговорить с вами. Я не знаю, к кому еще мне идти.

Мужчина еще раз посмотрел на брюки Николая, алую ссадину на Маринином лице и наконец посторонился:

– Заходите.

Отмывшись от грязи и переодевшись в одежду, выданную хозяином дома, молодые люди пили чай. Марина, подвернув рукава спортивного костюма, который был ей велик, намазывала хлеб вареньем. Петровский скромно хрустел сушками.

Бекетов закончил изучать переданные Колей материалы с зондов-дрифтеров. Отложив планшет, мужчина устало потер виски и посмотрел на аквариум с рыбками.

– Я знал, что когда-нибудь услышу о чем-то подобном. Рано или поздно это должно было случиться.

– Вы о замалчивании катастрофы? – тотчас уточнил Николай.

– О безалаберности и преступной халатности. О том, что никому ни до чего нет дела. Двенадцать зондов сообщают о проблеме. А твое начальство списывает это на баг. Не двух, не трех, двенадцати устройств! И единственным, кого это насторожило, оказался молодой инженер, у которого еще усы не растут! – Бекетов раздраженно сломал в кулаке сушку.

Отдел рекламно-выставочной деятельности АО «ЗАСЛОН»

Коля машинально провел рукой над верхней губой. Усы у него росли, но редкие. Это было некрасиво, немодно, и Петровский свою поросль безжалостно брил.

– Вот и мне показалось это странным, – согласился Петровский. – Я решил привлечь к делу Марину, а дальше случилось все то, о чем мы вам уже рассказывали.

– Помню. История откровенно фантастическая, но я отчего-то в нее верю. По крайней мере, в своих прогнозах с циклоном ты не ошибся. Скорее всего, в ближайшие сутки-двое нас ждет катастрофа.

– Значит, мы были правы, отправившись за помощью именно к вам!

Бекетов покачал головой и задумчиво подлил себе чаю.

– Но какой помощи вы от меня ждали, проделав такой путь?

– Ну, – смутился Петровский, – я рассчитывал, что вы поможете нам проникнуть на сервера «ЭкоПлана».

– Для чего?

– Понять причину, почему в аналитический центр не поступает правдивая информация. Вы же согласились, что городу грозит экологическая катастрофа?

– А, это! – кивнул Бекетов. – Что ж, тогда я дам вам совет. Предупредите о беде своих близких и уезжайте из области как можно скорее.

– Но как же миллионы остальных людей? Вы, наконец?

– Миллионы людей вам попросту не поверят. Чтобы всерьез достучаться до властей и населения, понадобится трое-четверо суток. Судя по показаниям зондов, этого времени нет. А когда люди увидят все своими глазами, станет слишком поздно. Будем честны, вам их не спасти. Это страшно, жестоко, но это правда. Мне кажется, вы оба достаточно взрослые, чтобы я был с вами искренен и не дарил ложных надежд.

Бекетов помешал ложкой чай и продолжил:

– Что касается меня, то я достаточно пожил. И в главном деле своей жизни, предназначении ученого, разочаровался. Пусть все будет так, как будет.

– Но почему, Михаил Андреевич? – Марина и Николай переглянулись, не веря в то, что слышат.

– Потому что я и создал «ЭкоПлан». Но он оказался совсем не таким, как я его задумывал. Не понимаете? Что ж, пойдемте, кое-что покажу.

Бекетов вышел из гостиной. Николай и Марина прошли следом, через стеклянную оранжерею, служившую коридором между домом и лабораторией. В центре нее стоял рабочий стол со множеством мониторов, на полках лежало оборудование и книги. Мягкий голубой свет приятно освещал помещение, настраивая на рабочую атмосферу. Бекетов указал на макеты загадочных устройств. Сферические корпуса, покрытые крошечными щупальцами и тончайшими усиками-антеннами.

– Инженер-климатолог, ты знаешь, что это?

Коля подошел ближе.

– Второй слева – это увеличенная копия нанобота НК 93-И, – уверенно сказал Петровский. – Я изучал их устройство. Четвертый и пятый, серийные образцы наноботов НПГ 12 и НПГ 15М, для работы с парниковыми газами. Я прав?

– Все верно. А вот это что? – Бекетов указал на предмет, напоминавший тыквенную семечку с хоботком. Она была покрыта светопоглощающим материалом и тоже имела ножки-манипуляторы.

– Не знаю, никогда не встречал ничего подобного.

– Ну еще бы. Это фотосинан. Нанобот, способный имитировать действия растений, используя солнечный свет и воду для процесса фотосинтеза. Они могут образовывать зеленые покровы на поверхности земли и водоемов, восстанавливая природные циклы углерода и кислорода. А знаешь, почему ты о нем не слышал? Он не пошел в серию, хотя показал потрясающие результаты.

– Но почему?

– Cui bono, иначе говоря – «кому выгодно?». Сколько в мире осталось земли, пригодной для комфортного проживания? И сколько стоит жилье на этих островках экологического благополучия? А теперь представь, как рухнут их цены, если мы превратим какую-нибудь Сахару в цветущий сад? То, что хорошо для большинства, идет вразрез с интересами тех, у кого больше денег.

– Мне кажется, вы преувеличиваете, – Николай недоверчиво посмотрел на макет фотосинана.

– Не без того, – печально улыбнулся Бекетов. – Не все так просто, и одними наноботами Сахару не озеленить. Это процесс долгий и сложный. Да и не было у нас такой цели. Но то, что многое можно было бы исправить, это факт.

– Почему же вы не предложите идею Фотосинана и прочих, – Петровский обвел рукой стенды, – другим компаниям?

– Потому что не могу. Патентное право, знаешь ли. Все мои изобретения оформлены на «ЭкоПлан». Кто же мог представить, что совет директоров однажды лишит меня собственной компании?

– Вы меня извините, Михаил Андреевич, но у меня это в голове не укладывается. Я же сам работаю в «ЭкоПлане». И ничего такого в его политике не замечал. Все ваши известные разработки используются во благо, сколько тех же экологических катастроф удалось предотвратить!

– О, я отнюдь не хочу показать свою бывшую компанию алчным драконом. Компания, хорошо ли, плохо ли, но работает. Другой вопрос, что пользы можно было бы принести много больше. Впрочем, ты наверняка сочтешь это ворчанием пенсионера о том, что под его парусами лодка шла проворнее.

– Нет, что вы. Но позвольте вернуться к главному. Если к замалчиванию информации о циклоне причастен «ЭкоПлан», какие этому могут быть причины?

– Не знаю, – пожал плечами Бекетов. – Ну, например, циклон – это лишь пугало. В нужный час его предъявят публике, словно голодного хищника, а потом на сцену выйдет дрессировщик, наш «ЭкоПлан». Зверь повержен, зрители в восторге. Акции компании растут, всем хорошо. Кроме Коли Петровского, которого чуть не спровадили на тот свет, чтобы он не срывал шоу.

– Так вы думаете, что…

– Нет, Коля, не думаю. Все может быть вполне по-настоящему. Кто-то украл бюджет на новые системы мониторинга за балтийским побережьем и теперь спешно прикрывает задницу. Или в совете директоров завелась крыса, желающая обвалить акции «ЭкоПлана». А для этого нужно, чтобы компания крупно облажалась. Я уверен, если ты подумаешь, сможешь предложить не менее правдоподобные сценарии.

– Михаил Андреевич, но почему вы на самом деле не хотите это остановить? Кроме слов о своем разочаровании.