Андрей Поляков – Москва и мертвичи (страница 30)
В деревне ее тоже уважали и побаивались. Взрослые почтительно кивали и обходили стороной, встречаясь на улице. Большинство детей ее боялись, а с ним знаться не хотели. Соседский Витька, один из немногих, с кем Костя дружил в деревне, по секрету рассказал ему, что его бабка – ведьма. Костя хотел спросить у бабушки, так ли это, но потом передумал. Спросил отца, вернувшись в Москву осенью, тот нахмурился и запретил ему спрашивать об этом у бабушки, объяснил, что та обидится. А на следующее лето бабушка Варя умерла. Спросить возможности так и не представилось.
Бабушка действительно была непроста. Но об этом он узнал сильно позже, когда стал
* * *
Баранину завтра купит на Дорогомиловском рынке. Дорого, но стоит того. Там у дагестанцев завоз хорошей вчера был, надо торопиться, пока не разобрали. А вот как ее есть, надо выбрать. Можно сырой по старинке. Можно по-человечески. Если по-человечески, то это жарить, тушить, запекать или на мангале. Больше всего нравится на мангале, но про маринад надо решить, еще одно человеческое изобретение.
Он взял очередную кружку и принялся натирать ее с мылом под струями воды. Старался держать крепко, чтоб стекло не выскальзывало из лап, и немного отводил кончики когтей в стороны – чтобы не оцарапать. Еще сто лет назад его предки в изумлении спросили бы его, что он делает и не сошел ли с ума. Быть барменом, набивать татуировки, натирать кружки. Но существование в городе, что в этом тысячелетии назывался Москвой, подписание Пакта наложило на многих отпечаток – они стали очеловечиваться. Завели бары, мыли кружки, носили человеческую одежду, слушали музыку людей. Про «проклятый старый дом» душевно, конечно…
Люди вообще не такие плохие и бесполезные, у них есть чему поучиться. Например, баранину можно на кефире сделать. А можно на маринаде, тогда надо будет еще томатов взять, пряности, вино, лук. Потом мясо порезать и закинуть в маринад на пару часов. Потом жарить, можно даже с овощами для пикантности, овощи-то есть необязательно. Казимир провел длинным языком по кончикам клыков от удовольствия, почувствовал, как живот наполняется соками в предвкушении трапезы.
На барной стойке появилась мохнатая лапа.
– Казими-и-ир! – постучала лапа кружкой о дерево, требуя долива.
Он отвлекся от мытья посуды и размышлений о смене нравов и баранине, поднял голову и уставился в зал. Поздно, бар почти пустой, его смена скоро закончится. Перед стойкой маячил мохнатый, уже пошатывающийся Гарольд, нетерпеливо теребящий кружку, за ним виднелся столик с тремя оставшимися посетителями, которых Казимир видел в первый раз.
Гарольд опять постучал о стойку кружкой. Вот ведь бездонная мохнатая утроба! По бочке за вечер выпивает.
– Тебе не хватит? Иди проветрись.
Мохнатый недовольно заурчал. Казимир клацнул зубами и плеснул ему еще «Волковского».
Забавно, что хмель действовал одинаково что на людей, что на многих обитателей его тайного города. Гарольд опрокинул кружку, рыгнул и покинул заведение: точно сегодня заблюет стены и пометит с десяток углов по дороге к своей берлоге. Троица за столиком тоже уже была навеселе и оживленно обсуждала извечные вопросы. До стола было далеко, громко играла музыка, но у Казимира был отличный слух, судя по всему, они придерживались либеральных позиций.
– Пакт! А кто вообще придумал и подписал этот Пакт?
– Тише ты.
– Чего ты меня затыкаешь? Уже больше двух столетий мы живем под ограничениями этого Пакта. Зачем? Почему? Почему я не могу покидать территорию страны? Страна, что это вообще? Людское понятие, для нас нет никаких границ!
– И что ты предлагаешь? – вмешался третий.
– Пакт надо пересматривать. Хочу свободно передвигаться по миру. В Париж хочу. В Берлин хочу. Новых запахов, вкусов, впечатлений! Достала зима вечная.
– Размечтался… Ну езжай давай. Министерство тебя поймает.
– А вот и нет. Скоро все поменяется. Запомни мои слова, скоро все поменяется и тебе придется…
На этих словах просивший говорить тише резко заткнул говорившего, прикрыв ему рот ладонью. Оба пристально посмотрели друг другу в глаза, а потом резко обернулись к барной стойке. Казимир сделал вид, что увлеченно натирает кружку.
* * *
Столица покрылась серой грязью, невыспавшимися кашляющими людьми в черных пуховиках, ледяной коростой, ломающей старухам шейку бедра, кашей от реагентов, долетающей до окон второго этажа у загруженных дорог, унынием и дорогими новогодними украшениями, которые простоят до марта. Зима пришла. Он с тоской смотрел на улицу сквозь тюль.
– Вот такой информацией мы располагаем, – улыбнулась посетительница, записавшаяся на встречу под предлогом обсудить проблемы малого бизнеса.
Евгений Петрович отдаленно начал понимать, от кого она, и улыбка эта была страшнее компромата, который ему только что показали.
– Вы когда-то сталкивались с моим… м-м-м… коллегой, помните? Москва, октябрь тысяча девятьсот девяносто третьего. Увидели, так скажем, наши ресурсы и возможности, – она снова широко улыбнулась и замолчала, разглядывая хозяина кабинета холодно-голубыми глазами.
С коллегами из других интересных служб и ведомств он сталкивался не раз, и знал, чего от них ждать, но кто
– Послушайте, Анна, – он не выдержал паузу и бросил взгляд на простенькую визитку, – Ивановна, – ФИО точно ненастоящие. Как и «Институт изучения прикладных гуманитарных технологий» без сайта и телефона, на который ничего не нарыли референт и служба безопасности. – И что же вы от меня хотите? Я известен своей принципиальной позицией по главным вопросам моей избирательной программы. А еще вы в курсе, да, мне не выиграть? Это мои последние выборы, весной я уйду на покой.
– Евгений Петрович. Ох, Евгений Петрович. Вы же давно в политике. Знаете, как настроения масс, – она улыбнулась, – переменчивы. По данным нашего института, у вас вот-вот начнет расти популярность. Удивительный камбэк на политический олимп, не предсказанный ни одним социологом, инсайдером и политологом, настоящая сенсация. Трамп-эффект, если хотите.
– Допустим. И дальше что? Кто мне даст выиграть? Это Москва, столица. Кто меня подпустит к бюджетным потокам?
– А дальше посмотрим. Правила игры могут скоро очень сильно поменяться. И когда это произойдет… я хочу, чтобы мы понимали, что смотрим одинаково на разные вопросы. Прежде всего, на малый бизнес, конечно же, хм.
Евгений опасливо оглянулся, склонился над столом и зашептал:
– Я хочу конкретики… И потом, вы же понимаете, что мою кампанию поддерживают разные структуры, так скажем? Как их интересы соотносятся с вашими? Кого вы представляете?
– Не сделав выводов из прошлого, не построишь будущего.
Собеседница многозначительно посмотрела на него, на папку на столе, а потом встала и вышла из кабинета, цокая черными каблуками.
Назаров долго сидел в молчании, потом зло грохнул кулаком по массивному столу, вскочил, начал ходить вокруг него кругами, вытаптывая дорожку на ковре. Схватил с подноса с флажком грузинскую минералку, резко открутил пробку и бросил куда-то под ноги, стал жадно пить, не переставая метаться по комнате. Облил рубашку, врезался больно боком в комод, подавился, закашлялся, чертыхнулся, пнул со всей силы попавшийся стул на колесиках, тот несчастно заскрипел и опрокинулся к стене. Наконец, подошел к окну и раздвинул тяжелые двойные занавески.
Столицу накрывала метель, завтра обещали ледяной дождь.
* * *
– Вообще, если ты не интересуешься политикой, политика заинтересуется тобой, – вдалбливал сзади в очереди сверстнику паренек лет пятнадцати с кудрявыми волосами. – Ты «1984» читал? Видел, до чего там дошли? Нужны четкие демократические процедуры, чтоб не было такого. Если ты не переубедишь свою бабку, можешь от нее в день выборов паспорт спрятать. Весь цивилизованный мир будет на эти выборы смотреть. Надо правильный выбор сделать. Бабка твоя ничего не понимает, лучше паспорт спрячь…
Фамильярный бариста наконец-то отдал мой кофе, американо с дополнительным эспрессо, и я рассеянно вышел на улицу, не узнав окончания увлекательной беседы. На выходе мутный гражданин спросил меня, не хочу ли я купить задешево айфон, как новый, я отмахнулся.
Пока был в кофейне, повалил снег. Уже облепленный белым пухом предвыборный билборд со слоганом «Выбери свое будущее!» посмотрел на меня с отеческой заботой и легкой укоризной (за недостаточную осознанность в выборе будущего).
Назаров. Кандидат в мэры.
В эти выборы политическая конкуренция в борьбе за столицу неслыханно выросла. Партия власти и разномастные политические силы выставили кандидатов-тяжеловесов, шедших, по опросам, ноздря в ноздрю. По прикидкам многих аналитиков, выходил второй тур. Коммунисты, социалисты, разнообразные левые, центристы, экологи, прозападные силы, правые партии и движения с националистическим уклоном – все активно включились в борьбу за кресло мэра и представили своих кандидатов или поддержали одну из мощных фигур. Выборы в столице проходили за два года до президентских, и все знали, что из кресла градоначальника уже и до Кремля недалеко, а значит, ставки были очень-очень высоки.