Андрей Плотник – Хроники Кайдарии. Дурная кровь (страница 8)

Влившись в мокнувшую на перроне толпу, я дождался надземки и вошел в предпоследний вагон, оказавшийся совершенно пустым. По закону, конечно, мне следовало ехать в последнем вагоне, предназначенном специально для людей. В нем не было ни сидений, ни окон. Люди имели право путешествовать лишь подобным образом, как скот, коим они, безусловно, и являлись в глазах высшей расы. Лишь сейчас впервые за всю свою жизнь я осознал вопиющую несправедливость этого факта. Выходит, раньше и я, подобно всем остальным вампирам, был эгоистичным подонком с непомерно раздутым самомнением? Неужели я снова жаждал возвратиться к этому состоянию?!

Покинув вагон две остановки спустя, я продолжил следовать привычным ежедневным маршрутом, и вскоре оказался на просторной площади перед Инженериумом – колоссальным зданием из двух корпусов со скошенными крышами, которое по праву можно было считать мозгом всей Кайдарской империи. В стенах Инженериума непрестанно кипела исследовательская деятельность, двенадцать научных отделов методично углублялись каждый в своем собственном направлении, подчиняясь головному Исследовательскому отделу, членом коего я как раз и являлся. В каждом из отделов приоритет имели военные разработки. В вампирском обществе оружейники обладали не меньшей популярностью, чем императорские скальды или дивы оперной сцены.

Посреди площади возвышался простой четырехгранный обелиск, возведенный в честь революции двухсотпятидесятилетней давности, когда малочисленные на тот момент вампирские кланы объединились и свергли тиранию угнетателей-людей. В истории Кайдарии не было даты более славной. С нее же начинала отсчет и история самого Кроненбурга – первого и главного вампирского мегаполиса. Ранее, во времена владычества людей, он носил иное название.

На входе я предъявил охраннику пропуск, с которым никогда не расставался, и вступил под серо-стальные своды многоэтажной запутанной структуры, в недрах которой непосвященный мог бы заблудиться и блуждать дни напролет. Тут и там сновали вампиры в серых сутанах – члены исследовательского сообщества. Теперь на меня косились с недоумением и порицанием, причиной чему, конечно же, служил мой внешний вид. В стенах Инженериума нарушение установленной формы одежды не запрещалось, но порицалось.

Забравшись в лифт, я поднялся на сороковой этаж и, едва покинув кабину, нос к носу столкнулся с теми, чьего общества страстно предпочел бы избежать. Ланк и Гуго, двое остолопов из Сектора инсенирации, а по совместительству – мои заклятые враги. О причине их негативного отношения ко мне я мог только догадываться. Оба имели право находиться здесь лишь потому, что принадлежали к семьям потомственных инженеров из клана Гарруда. Мозгов у обоих было не больше, чем у улитки – экспериментируя с горючими веществами, они регулярно устраивали пожары в своей лаборатории, но всякий раз это сходило им с рук.

При виде меня Ланк присвистнул и толкнул приятеля локтем:

– Ты погляди, кто тут у нас! Легендарный Черный рыцарь собственной персоной! Конягу снаружи припарковал?

– Коняга в вашей лаборатории – там все равно воняет, как в стойле, – я постарался, чтобы мой ответ прозвучал достаточно дерзко, но не настолько, чтобы на меня немедленно кинулись с кулаками. На самом-то деле я перепугался до чертиков – теперь любой из этих охломонов мог одним ударом снести мне голову с плеч.

– Ты посмотри, какой остряк! Впрочем, понимаю, зачем ему этакий маскарад. Надеется хоть так внимание девчонок к себе привлечь.

Игнорируя дальнейшие издевки, я протиснулся мимо них и зашагал своей дорогой.

– Да нет, у него же есть девчонка, сам видел, – ехидно заметил Гуго. – Шлюха из клана Моррас. Страшна, как смерть, а нос – натурально как у гоблина.

Внутри меня все закипело. Оскорбление возлюбленной, в соответствии с дуэльным кодексом, являлось одним из тягчайших – за такое следовало немедленно бросить перчатку. Ясно, что у них на уме, мысленно отметил я. Им нужна драка, но они хотят, чтобы именно я ее начал. Так идите ж к черту!

Разжав побелевшие кулаки, я вскинул голову и гордо продолжил путь.

– Слизняк бесхребетный, – злобно бросил Ланк мне в спину. – Труслив, как человечишка.

Этот болван, конечно, понятия не имел, насколько точно его слова попали в цель.

Шагая длинным серым коридором к лаборатории профессора Орлоффа я немного поиграл с мыслью, что именно Ланк и Гуго каким-то образом отравили или заразили меня неведомой болезнью, но принять всерьез эту гипотезу так и не смог. Слишком уж они были тупы. Если я и в самом деле пал жертвой чьего-то злого умысла, то стоял за этим явно чей-то выдающийся интеллект.

Войдя в лабораторию, я увидел в дальнем конце профессора Орлоффа, уткнувшегося носом в многоэтажные вычисления, нацарапанные на грифельной доске. Герметическая дверь в испытательный зал была приоткрыта – оттуда временами доносились короткие хлопки выстрелов нового экспериментального пулемета. Я с восторгом и облегчением бросился к профессору, обрадованный уже тем, что вижу его спину перед собой. Учитывая непроглядную полосу неудач, в которую я угодил, было бы нисколько не удивительно, если бы Орлофф незадолго до моего появления внезапно отбыл в какую-нибудь незапланированную командировку. На Северный полюс, например.

– Слава Империи! – отчеканил я положенное приветствие.

– Ум-гум, – ответствовал профессор, не отрываясь от грифельной доски. Еще несколько сложночитаемых знаков, начертанных мелом, легли на матовую поверхность. Я тактично выжидал. Закончив формулу, профессор с одобрением окинул взглядом написанное и обернулся. Это был немолодой уже вампир, с хрящеватым носом, на котором покоились старомодные очки, и высокими залысинами, делавшими массивный лоб визуально еще более тяжелым, как некий шарообразный памятник живому интеллекту. Некоторая неопрятность в одежде, свойственная почти всем гениям, обычно прощалась ему, несмотря на то, что в Инженериуме царили почти военные порядки.

– А-а, господин Шварцберг, – нервно улыбнулся он. – Наконец-то вы пожаловали. Как прошел вчерашний прием?

– Великолепно, – соврал я. Орлофф, с головой погруженный в свои изыскания, скорее всего действительно не представляет себе, как прошел прием. Но почему он нервничает? – Профессор, можем мы с вами поговорить наедине? Желательно там, где нас никто не побеспокоит. Дело очень важное, и, боюсь, только вы можете мне помочь.

– Вот как? – удивился Орлофф. Он снял очки и деловито протер их полой халата. – Конечно, мы можем поговорить. Но для начала вам следует узнать, что вас тут искала парочка уважаемых господ из Службы безопасности.

В животе у меня похолодело. Профессор пристально уставился на меня подслеповатыми глазами, затем возвратил очки на нос и добавил, бросив взгляд в сторону входа:

– А вот и они.

Я медленно оглянулся. Бесшумно пересекая лабораторию, в нашу сторону двигались двое – тоже медленно, как в кошмарном сне. Они были одеты в облегающие черные камзолы, трико и высокие сапоги. Гладкие кожаные ремни, ремешки и портупеи поблескивали в свете электрических ламп, бледные одутловатые лица и пустыне глаза делали их вид поистине монструозным. У всех эсбэшников был одинаковый взгляд – скучающий, безжалостный, как у мертвой акулы. Кажется, они даже не моргали. Тот факт, что кто-то направил этих ангелов смерти по мою душу, не сулил ничего хорошего. Неужели Тельма? Но ведь она обещала никому не рассказывать о нашей беседе!

Упыри были уже в двух шагах от меня. Я с надеждой взглянул на Орлоффа – и, хотя мотоциклетные очки мешали ему узреть щенячью мольбу в моих глазах, он наверняка прекрасно представлял себе, что я чувствую.

– Это и есть господин Шварцберг, – властным и полным достоинства голосом произнес профессор. – Но прежде всего, уважаемые, потрудитесь объяснить, зачем он вам понадобился. Полагаю, что я, как его непосредственный начальник, имею право знать причину вашего визита.

Обращаться с подобными речами к эсбэшникам означало обладать незаурядной отвагой. Другой на месте профессора попытался бы сразу откреститься от знакомства со мной, а не требовать каких-то объяснений. Очевидно, не зря я выбрал Орлоффа в качестве советчика! Помимо выдающегося интеллекта он обладал и выдающимся благородством.

Службисты переглянулись – неспешно, без тени негодования на восковых лицах. Дальнейшие события своей абсурдностью и бессмысленностью снова заставили меня подумать, уж не в кошмарный ли сон я угодил. Один из них запустил скрюченную лапу в кобуру и извлек пистолет системы «Нахтцерер», убийственное орудие с длинным тонким дулом и обширным магазином на двадцать зарядов. Быстрым отточенным движением мушка была наведена на профессора, как стрелка компаса, уверенно нашедшая север – а затем бахнул выстрел. Голова профессора разлетелась подобно тыкве, упавшей на асфальт, кровь густо забрызгала грифельную доску и тягуче поползла вниз алыми потеками, смывая нанесенные мелом закорючки. Это было немыслимо. Службисты без тени сомнения пристрелили одного из величайших ученых Империи… И ради чего? Чтобы беспрепятственно добраться до меня? Абсурд! Какую угрозу я мог представлять для национальной безопасности?!

Все эти мысли ураганом пронеслись в моем мозгу за считанные секунды. Тело отреагировало быстрее разума. Пригнувшись, я кинулся в сторону двери, ведущей в испытательный зал, и стремительно захлопнул ее за собой, щелкнув прочным запором. Раздался еще один выстрел, но пуля отрикошетила от металлической поверхности. Эта дверь вполне могла выдержать взрыв доброй динамитной шашки, так просто ее не пробить.