Андрей Плеханов – Слепое пятно (страница 11)

Ого! Вот это парень! Милена невольно залюбовалась. Рост баскетболиста, стройная красивая фигура. Симпатичный мужик. Подпирает стену, бедолага, растерянно озирается по сторонам, как будто с неба свалился. Прикид странный – боты-луноходы, длинная ярко-красная рубашка навыпуск, клетчатые бесформенные штаны – давно уже Милена таких не видела. Золотое ожерелье на груди – на полкило, наверное, не меньше. Дикие шмотки, но оригинальные. Иностранец, конечно – видно невооруженным взглядом. Прикид из-за бугра. Свежачок. Значит, через полгода все будут одеваться так. И Милена тоже наденет что-нибудь подобное – куда денется?

Зацепить его. Зацепить немедленно, пока кто-нибудь другой не сработал. Вот бы еще и без денег, с таким можно и бесплатно. Ради собственного удовольствия… Нет, сегодня без денег не получится. "А у меня – очередной финансовый крах". Сегодня она просто обязана заработать хоть пять сотен. Иначе ее отключат от сети…

Милена поставила на стол стакан с коктейлем, встала, поправила свое маленькое платьице, и решительно двинулась к парню.

Дикая страна, удивительные обычаи. Значит, это они называют отдыхом?

Место, в котором находился сейчас Иштархаддон, напомнило ему храм его рода. Храм великой Иштар, богини-воительницы, Матери Удовольствия. Четыре раза в год в храме Иштар устраивались Праздники Радости: вспыхивали огни, ароматный дым наполнял темные залы, громко играли музыку, и били в бубен, и почти так же, как здесь, томно извивались в танце полуобнаженные жрицы, с коими никто из жителей обитаемого мира не мог сравниться в искусстве любви. Только здесь, в этом диком храме, не было порядка. Сразу было видно, что каждый из находящихся здесь людей получает свою собственную, отдельную радость, и не стремится к радости общей, и не знает церемоний, и не взывает к богам. Глупые, слабые люди. Изнеженный мир. Почему боги отвернулись от него? Почему позволяют здесь жить людям в дикости и беззаконии?

– Эй, миста! – кто-то дернул его за рукав. – Ду ю хэв сигарет?

Иштархаддон обернулся. Маленькая соблазнительная жрица любви. Короткие рыжие волосы на голове торчат как иглы. Лицо разрисовано – губы розовой краской, глаза – синей и зеленой. Одежды почти нет, а та, что есть, прилипла к телу так, что не скрывает ничего. Женщина необычная, но красивая. Она понравилась Иштархаддону. Она поможет ему.

– Я не знаю этого языка, – бросил Иштархаддон. – Говори на каком-нибудь другом, женщина.

– О, так ты по-русски говоришь?! – оживленно воскликнула она. – Классно. А ты откуда?

– Италия, – сказал парень. – Есть такая страна – Италия. Ты знаешь ее?

– Естественно! Италия! Супер! Бон джорно, бамбини! У вас там сейчас, тепло, наверное? Сколько градусов?

– Много градусов, – наобум сказал Иштархаддон. – Очень много градусов. Скажи свое имя, женщина.

– Неприлично называть девушек женщинами, – наставительно произнесла она. – Я девушка, запомнил? Или даже девочка. А зовут меня Милена.

– Хорошо, – парень улыбнулся. – Извини, девочка Милена. Я не очень хорошо знаю как у вас нужно говорить, чтобы не обидеть девочек и людей. Ты будешь мне все объяснять. Теперь ты будешь помогать мне.

– Помогать? – Милена вытаращила глаза. Всякое ей приходилось слышать от своих клиентов, но вот такое словечко – "помогать" – встретилось в первый раз. – Слушай, друг мой, я что-то плохо понимаю. Ты меня наверное с кем-то перепутал. С этими, ну, которые к пенсионерам ходят. Это они помогают.

– Я буду тебе платить за работу, – спокойно сказал Иштархаддон. – А ты будешь везде ходить со мной. Я дам тебе денег и ты будешь покупать мне еду. Ты научишь меня, как ездить на такси. И как себя нужно вести. И будешь предупреждать меня об опасности. У тебя есть муж?

– Нет.

– Это хорошо. Потому что ты красивая. Ты будешь не только помогать мне. Я полюблю тебя. Я возлягу с тобой на ложе и буду тебя…

Тут парень произнес неприличное, но совершенно откровенное слово. Милена фыркнула. Смешной итальянец успел уже набраться неприличных слов. И, как и положено иностранцу, употребляет их безо всяких тормозов.

– А денег у тебя хватит? – полюбопытствовала она. – На то, чтобы меня… ну, скажем так, любить?

– Ты жрица, – сказал парень очень серьезно. – А жрицы не могут брать деньги за любовь. Женщины вообще не могут продавать свою любовь. Потому что это противоречит законам богов, и боги неминуемо накажут за это.

– Боги?! При чем тут боги? Ты что, упертый католик? – Милена махнула рукой, разочарование появилось на ее лице. – Надо ж, такой симпатичный, а с придурью. Жрица, скажешь тоже… Ладно, счастливо оставаться. С тобой не договоришься…

Она повернулась и пошла к своему столику. Там уже сидел какой-то мэн, дожидался ее. Что-то знакомое. А, так то ж Казимир. Поляк. Приторно-вежливый дяденька, почти полный импотент, но богатый. К тому же, не дебил, как этот длинный итальяшка. Все схватывает на лету.

– Привет, Казик, – Милена плюхнулась на стул. – Давно в Нижнем?

– Только сейчас. – Казимир, лысеющий толстяк лет сорока пяти, улыбался, блестел керамическими зубами, зелено-фиолетовыми в свете мигающих фонарей дискотеки. – Я приехал, и вот – сразу здесь. К моей паничке Милене. Как твои дела?

– Мои дела хорошо, – сказала Милена, подражая смешному акценту поляка. – Только я, как это… не имею много денег. Это есть моя проблема, которую мне надо решать.

– Это совсем не проблема. Прямо сейчас. Мы пойдем прямо сейчас в гостиницу, потому что я сильно скучаю за тебя. Мы пойдем, и тогда я дам тебе денег. Только прямо сейчас – я очень хочу.

– И сколько денег ты мне дашь? – Милена лукаво прищурила один глаз, слегка наклонила голову. Некрасиво торговаться, но может быть этот жмот накинет еще хоть немножко? С деньгами у нее на самом деле проблемы.

– Сколько обычно.

– Я дам больше, – раздался голос из-за спины. – Я дам больше и девочка Милена пойдет со мной.

Милена обернулась и увидела итальянца. Он стоял, скрестив мощные руки на груди. Красивый мужик, что и говорить. Жаль, что идиот.

– Ты дашь мне денег? – Она изобразила на лице крайнее удивление. – А как же твой бог? Он же запрещает это! Он накажет девочку Милену и от нее останется только мокрое место. Только одно маленькое и совершенно мокрое местечко.

Милена откровенно показала пальцем, какое место она имеет в виду.

– Ты умная, – сказал Иштархаддон. – И ты смешно шутишь. Это необычно, когда девочка шутит как мужчина. Но я понимаю это. Многие не простили бы тебе это, потому что знают, что женщинам нельзя шутить. Но я прощаю. Мне даже нравится это. Пошути еще, девочка Милена.

– Деньги на бочку, – произнесла Милена грубым голосом. – Без денег даже шутить не буду.

– Кто этот парень? – Казимир брезгливо выпятил толстую нижнюю губу. – Милена, о чем ты с ним говоришь? Мы ведь имеем с тобой окончательный договор. Поехали, я не могу больше ждать много.

– Замолчи, уродливый низкорожденный купец, – надменно произнес парень. – Ты будешь говорить тогда, когда я тебе разрешу. Вот, смотри, девочка… Этого достаточно?

Он достал из кармана пачку и начал отсчитывать банкноты, выкладывая их на стол. Бумажки – каждая по сотне долларов. Одна, вторая, третья… Шестьсот баксов. Неслабо!

Казимир побагровел, раздул щеки, собираясь сказать что-то, но итальянец бросил на него взгляд столь тяжелый, что толстяк осекся и решил помолчать.

– Полдюжины денег, – сказал парень. – Я не плачу тебе за любовь, девочка. Я не могу платить за любовь – это противно богам. Но ты очень нравишься мне, поэтому я дарю тебе эти бумажки. Ты купишь на них подарки для себя. Такие, какие захочешь. А если мы подружимся с тобой, я дам тебе еще дюжину таких денег. А может быть, и не одну дюжину. У меня их много. И я знаю, где их брать.

Нет, он не идиот, тут же решила Милена. Он очень умный парень, к тому же дьявольски симпатичный. И уж, безусловно, оригинальный.

– Как тебя зовут, итальянец? – спросила она.

– Хадди, – сказал Иштархаддон. – Это не полное мое имя, но ты зови меня Хадди. Мое настоящее имя слишком длинно, чтобы ты могла им пользоваться.

– Пойдем, Хадди. – Милена решительно сгребла со стола деньги и сунула их в сумочку. – Пойдем, милый. Я научу тебя всему. Научу такому, о чем ты до сих пор даже не подозревал. Тебе понравится.

– Эй, ты, Хадди! – поляк вытянул пухлую руку, украшенную серебряными перстнями, схватил Иштархаддона за рукав. – Ты что, совсем дурак, да? Ты знаешь, сколько стоит эта девчонка? Двести баксов за ночь! Ну, три сотни – не больше. Ты что, думаешь, что она принцесса?..

Милена хлестнула его по щеке ладонью – громко, больно, оглушительно.

– Слизняк, – сказала она, презрительно усмехаясь. – Ты думаешь, я делаю это ради денег? Плевать мне на деньги. И на тебя плевать тоже. Ты не мужик.

– Миленочка, милая, как ты можешь… – затянул было Казимир и резко заткнулся. Хадди поднял руку – в пальцах его блеснула острая сталь.

– Еще слово, и я отрежу твой язык, длинный, как у сирруша[2] , – отрывисто бросил парень.

Казимир мешком свалился обратно на стул, сердце его на миг остановилось от страха. Он сидел и смотрел, как огромный Хадди протискивается сквозь танцующую толпу, прокладывает себе дорогу напрямик, равнодушно толкая людей и наступая им на ноги, как тащит за собой бедную Милену. Невероятно опасный человек. Дикая, хамская манера разговора. Нож в качестве аргумента. Может быть, он из этой их чеченской мафии? Не похож. Чеченец никогда не позволит себе одеться так по-дурацки пестро. Но он бандит. Безусловно, бандит. Куда смотрит охрана?