Андрей Плеханов – Перезагрузка (страница 10)
– Нет, подожди! – Милена затрясла головой. – Я не хочу отвечать ни за какие миллионы долларов – не умею, не мое это дело. Я там все напутаю!
– А что же твое дело?
– Кино снимать!
– Успокойся. – Стив улыбнулся. – Пройдет три-четыре дня, и все станет как обычно. Появится директор, он возьмет все финансы на себя. Это все формальности, понимаешь? Но их нужно сделать быстро. Ничего сложного в этом нет. Сейчас ты поедешь в банк…
– Ты в этом что-нибудь соображаешь? – перебила его Мила.
– Соображаю.
– Может, ты это и сделаешь? Ну, Стивчик?
– Если бы я был назначен руководителем проекта – сделал бы, – сказал Стив, некоторая зависть читалась в его голосе. – Но повезло не мне, а тебе, Милена. Тебе очень повезло, а ты этого не понимаешь, глупая девушка. Ты всегда стараешься поставить все с ног на голову. Не будь такой глупой. Поезжай в банк и сделай все, что нужно.
– Ладно, поеду, – вздохнула Милена.
До сценария в этот день Милена так и не добралась. Весь день проездила между банком и телецентром – слава Богу, машину с шофером ей дали. Конечно, сделать все можно было и за полчаса – встретили ее вежливо, с улыбками, угостили кофе, дали какие-то бумаги на подпись. Мила начала читать их. После часа чтения и полусотни вопросов, заданных Миленой банковским служащим, ей намекнули, что ничего особенного здесь нет, что все оформлено в соответствии со стандартом, что репутация у банка непререкаемая, и единственное, что нужно сделать – поставить изящную загогулину, называемую подписью. Милена упорствовала в желании разобраться, и еще через полчаса запуталась в документах насмерть. Она извинилась и поехала в телецентр. Произошло непродолжительное, но громкое препирательство со Стивом, после которого Милена появилась в банковском офисе в сопровождении господина Маккристоферсона. Стив сунул нос в бумажки, потратил на их осмотр пять минут и сказал: "Все в порядке, подписывайте, Людмила Евгеньевна". Последнее сочетание из двух слов окончательно вывело Милену из себя, она с извинительной улыбкой попросила пару минут "перекурить", выволокла бедного Стива в какой-то закуток и набросилась на него как взбесившаяся фурия. Видимо, флегматичного Стива допекло, потому что он снова назвал Милену сволочью и посоветовал ей "идти на хрен". После чего спустился по лестнице и покинул банк. К тому времени, когда Милена кое-как привела себя в порядок в туалете и вернулась в офис, замдиректора банка уже успел позвонить в Москву Глену Кирби и осведомиться, не произошло ли непреднамеренной ошибки, и точно ли господин Кирби желает видеть в качестве руководителя проекта именно госпожу Серебрякову, которая, без сомнения, замечательная ведущая шоу, но, возможно, несколько неопытна в финансовых делах… Кирби сказал: "Только она. Уламывайте ее, как хотите". Поэтому после очередной чашки кофе в кабинете возникла дама пышных форм лет шестидесяти, выглядящая, впрочем, вполне цветуще – известная всем бизнесменам Нижнего Надежда Васильевна. Она приподняла очки, ласково поглядела на встрепанную Милену и произнесла: "Ну, милочка, какие у вас проблемы? Сейчас я вам все объясню".
Через час Милена сдалась. Когда она ставила подписи, собравшиеся вокруг клерки с трудом сдерживались, чтобы не захлопать в ладоши. В воздухе пахло валерьянкой.
"Нет, вы не подумайте, что такая стерва, – оправдывалась потом перед Надеждой Васильевной Милена. – Я просто ничего не соображаю в этом. Мне нужно было разобраться в этом, понимаете?" "Понимаю, милочка, – ласково отвечала Надежда Васильевна. – Конечно, понимаю".
На готовку ужина сил не хватило. Да и не хотелось есть – после черт знает скольких чашек крепкого кофе сердце Милы стучало как испорченный метроном, а во рту поселился металлический привкус, не выводимый никакими ментоловыми пастилками. Она выпила полбутылки пива, повалялась на кровати, попыталась смотреть телевизор, читать книгу… Бесполезно. Все не то.
Мила подошла к компьютеру и вяло ткнула пальцем в клавишу. Компьютер включился. Почту, только посмотреть почту… Потом – принять снотворное и баиньки. Жаль, что водки выпить нельзя – не сочетается она со снотворным. А так бы грамм пятьдесят не помешало… Игорь в такой ситуации тяпнул бы пару стаканов. А потом валялся бы пьяно на своей половине дивана, похрапывал в стенку, дыша перегаром. Славный бухой Игорь.
Писем в официальном ящике уже полтонны, сетевой администратор ругается. Ладно, стираем все разом, нечего там читать. А вот и наш интимный e-mail box. Где тут принц Англии? Он же принц Датский. "To be or not to be" – вот в чем проблема. А также "Что делать?" и "Кто виноват?" Ну, кто виноват, это понятно. Конь в пальто. Ничего в боксе нет, принц нашел себе другую. Свадьба отменяется…
Экран моргнул и озарился синим цветом – настолько ярким, что закололо в глазах. Потом стал ослепительно-белым… Снова синим… Синие и белые вспышки чередовались в неупорядоченном, кажущемся хаотическим ритме. Рука Милены панически дернулась, попыталась щелкнуть клавишей мыши. Не получилось – пальцы не слушались ее. Закрыть глаза, скорее! Веки не опускались – словно спичками их подперли. Вот, значит, как это бывает… Сколько за нее запросят? Те миллионы, что лежат сейчас на новом счету? Миллионы… Пусть они там и останутся, а она останется здесь… Бездумный сладкий туман вползал в голову, растворял в себе мысли и желания. Это хорошо… Это сон… лучше, чем сон…
Она стояла в полумраке теплой душноватой пещеры. Свет, идущий из неровного проема, обрисовывал барельефы, вытесанные в камне стен – могучие воины, диковинные животные, таинственные знаки. Вода тихо журчала, струясь под ногами. Милена сонно потянулась, оглянулась. Позади мрак, впереди свет. Куда идти? Во мраке ничего интересного. Она пойдет вперед – туда, где ее ждут.
Она шла по долине – полупустынной, выжженной ярким солнцем, поросшей кое-где колючим кустарником. Ее обнаженная кожа не чувствовала горячих лучей, босые ноги безболезненно ступали по острым камням и высохшей потрескавшейся глине. На ней не было одежды, но она не стеснялась этого. Тот, кто ждал ее, стоял неподвижно, расставив ноги и сложив руки на груди. Высокие кожаные сапоги, броня, прилегающая к телу и состоящая из бронзовых чешуй, нашитых на рубаху. Железный шлем полностью закрывал лицо.
Ассириец. Опять ассириец. Иштархаддон? Откуда он взялся здесь? И почему ей становится страшно?
– Хадди, это ты? – спросила она.
– Ты голая, – сказал человек. – Ты уже забыла, что это означает?
– Я не понимаю…
– Ты ходишь без одежд, и это значит, что ты
– Сам ты отродье! – громко сказала Мила. – Все вы, ассирийцы – кретины и дикари. Орангутанги. Тебя не Идиннаху, случаем, зовут? Знала я одного такого урода. Игорь отрубил ему башку.
– Я покажу тебе свое лицо, – сказал он. – Наслаждайся.
Он снял шлем одним движением и кинул его в сторону. Шлем растворился в воздухе, не успев долететь до земли.
Милене захотелось зажмуриться. Гладкая физиономия, монотонно розовая, с топорными чертами лица – будто нарисованная художником-примитивистом. Немигающие ярко-синие глазки. Лопухастые уши, торчащие в стороны. И ни волосинки на черепе.
– Ты не похож я на ассирийца, – заявила Мила. – Ты вообще ни на что приличное не похож. Откуда у тебя ассирийская одежда?
– Это твое личное желание. Ты помешана на ассирийцах, девочка, и поэтому представила меня себе в таком виде. Я бы не возражал против обычного спортивного костюма. Так мне привычнее.
– Откуда ты знаешь о варду?
– Это ты о них знаешь. То, о чем ты думаешь, сразу становится мне доступным.
– Ты морочишь мне голову. Кто ты вообще такой? Откуда ты здесь взялся?
– Оттуда же, откуда и ты. Из реальности. Только мы с тобой в неравном положении, девочка. Твое тело лежит в глубокой коме и пускает последние слюни в своей жизни. А я жив и здоров. Вот, разговариваю с тобой, хотя мог бы убить сразу. Даю тебе последнюю возможность высказаться.
– С теми детишками, над которыми ты измывался, ты тоже разговаривал?
– Нет. Не о чем с ними разговаривать. Они примитивны, все их желания сводятся к одному – играть. С ними просто – включил диск с игрой, поставил его на бесконечный повтор, и лежи себе, отдыхай, жди, пока родители переведут бабки. Люди вообще примитивны в своей массе.
– А ты не примитивен?
– Я не человек.
– Кто же ты?
– Я – высшее существо.
– Человек ты, – убежденно сказала Милена, – человечишка, причем, судя по всему, довольно дрянной. Любите вы, ничтожества с манией величия, говорить красивые слова: "Я – великий мессия, посланник Бога, да и сам, кстати, по совместительству Бог, да вострепещут предо мною низшие примитивные твари, да отдадут мне все свои бабки!" Вот что вас на самом деле интересует – деньги! Все остальное – словесная шелуха. Мне-то мозги не пудри. Видела я одного такого. Ашшуром его звали. Не знаком?
– Тебя я убью не ради денег, – произнес розовый тип. – Впрочем, для тебя это уже не имеет значения…
Он выкинул руку вперед молниеносным движением, схватил Милену за волосы и поднял ее. В другой его руке появился длинный кривой нож. Милена визжала, дрыгала ногами и царапалась. Ногти ее ломались о кожу монстра, оказавшуюся сродни толстой резине. Синие глаза голема рассматривали ее с интересом.