Электрическое пламя жизнь иную нам отлило.
Нету неба, тайны, смерти,
Там вверху труба и дым.
Мы отцы и мы же дети,
Мы взрываем и творим.
Мы испуганные жили и рожали, и любили,
Но мы сделали машину, оживили раз железо,
Душу божью умертвили,
Кожа старая с нас слезла.
И мы встали на работу к регулятору динамо,
Позабыли вечность, звезды – что не с нами и не мы.
Почерневшими руками
Смысл мы сделаем из тьмы.
<1920>
Конец света
Ты слышишь: мир кричит!
Спит сиротою бледная трава,
И синяя звезда от ужаса звенит, –
Задумалась и слышит человечья голова.
И кровью налилась железная рука –
Отныне есть одна и прочная судьба:
Остановитесь, безысходные грядущие века,
Я сделал за вас все – и песня на губах!
Стал сердцем и сознаньем неугомонный мир,
И человеком будет каждая звезда,
Для новой бури во вселенной ты двери проломил,
И пота твоего течет горячая вода.
Товарищ человек, мы сделали зарю,
Изобрели мы мир неимоверный,
Я звездное кольцо с тобою вместе разорву,
И будет шаг наш песней мерной.
И будет день – иссякнет Млечный путь,
Мир истомленный мертвым упадет,
Глубоко человек ему вонзится в грудь –
И в первый раз в то утро солнце не взойдет.
<1922>
Не вошедшее в «Поющие думы»*
Птицы
Высоко птицы
Вереницей
Летят с далекой неслышной песней…
О, птицы, птицы,
Нам песня снится,
Зовет нас небо, на солнце путь.
Мы любим море, –
В гремящем хоре
Стон урагана, удар борьбы.
Мы любим горы,
Вершин упоры
И песни вашей над миром крик.
<не позднее 1918>
«Я сердцем знаю…»
Я сердцем знаю,
Что не истаю
Я в этом мире,
В зеленом пире…
В далекой ясности
Есть тишь безгласности,
В плывущей лунности –
Покой бездумности,
По всей вселенной горят огни.
Их тихий трепет
Мне внятный лепет,
Их колыхание –
Мои искания, 
