Андрей Платонов – Слово о солдате (страница 76)
— Да.
Голубая струя дыма проплыла около меня.
— Это так странно, что всего два часа назад я не знала вас, — сказала женщина. — А вам не странно это?
— Нет. Когда-нибудь я должен был найти вас.
— Почему именно меня? Сюда могла бы прийти другая.
— Да, но я прошел бы мимо нее.
— А почему вы не прошли мимо меня?
— Вы же первая заговорили со мной.
— Значит, если бы с вами заговорила любая другая…
— Но ведь заговорили именно вы, а не любая другая…
— А если бы она заговорила?
— Я, может быть, не ответил бы ей.
— Может быть.
— Я бы просто не ответил ей.
— Ну да! Почему же вы ответили мне?
— Потому что… Я не знаю, почему.
— Но все-таки!
— А почему вы заговорили со мной?
— Я… У вас был такой сумрачный вид… Глаза печальные-печальные, и волосы растрепались на ветру…
— При чем же здесь волосы?
— Не знаю. Вы показались таким утомленным, и мне захотелось, чтобы вы немного отошли от своих нехороших мыслей. Ведь у вас в ту минуту мысли были не из веселых, правда?
— Да. Я вспомнил тот день.
— Вот я и заговорила с вами.
— А я ответил.
— Почему?
Он засмеялся.
— Очевидно, вы мне понравились.
— А что именно понравилось?
— Все.
Теперь засмеялась женщина, и смех ее был счастлив,
— Но ведь вы даже не подозревали о моем существовании.
— Зато теперь это для меня непреложный факт.
— Так уж непреложный?
— Да. Вот ваша рука. Вот ваши глаза — они очень ласковые. Они всегда так ласково смотрят на людей?
— Не знаю, как они смотрят на людей.
— А губы ваши тоже всегда улыбаются, как сейчас?
— Разве они сейчас улыбаются?
— Они все время улыбаются.
— Больше они не будут улыбаться.
— Попробуйте.
Они рассмеялись вместе.
— Нет, не выходит, — сказала женщина. — С вами у меня не выходит. А почему вы тоже улыбаетесь все время?
— Разве?
— Да.
— Вам хочется, чтобы я не улыбался, глядя на вас?
— Нет, нет! У вас чудесная улыбка.
— Что вы говорите!
— И рот у вас красивый, и волосы, и вообще все.
— Одним словом, писаный красавец.
— Впрочем, вам это, вероятно, не раз говорили, — сказала она сухо.
Помолчав, он ответил серьезно:
— Видите ли, если бы кто-нибудь подумал до этого дня сказать мне это, он на всю жизнь запомнил бы, что я грубиян и бревно.
— Почему же сегодня это разрешается говорить?
— Потому, что такой сегодня день…
— Самый обыкновенный день… Серый денек.
— Нет, необыкновенный, — сказал он. — Необыкновенный сегодня день, — повторил он. — Первый мой день за четыре года, вот так — первый.
— Вы все время были там?
— Да. Я воевал тысяча четыреста семнадцать дней.
— Вы даже сосчитали.
— Да, и каждый помню.
— Это страшно.
— Ничего, человек все забывает. Постараемся забыть. Не забудем только тех, кого мы потеряли, кто не дожил… Мы научились ценить людей. Человек очень дорого стоит, терять людей трудно…
— Как и находить их.
— Да. Вот я узнал вас. Всего два часа я вас знаю, а если бы мне сказали, что я потеряю вас, я бы вцепился в вас обеими руками…
Она ответила со смехом: