Андрей Плахов – Катрин Денев. Красавица навсегда (страница 51)
– Этот-то? Нет, куда там на льняном, на хлопковом.
– Да-а… И на хлопковом тоже хороший плов бывает.
– Очень хороший, да… Вай-вай-вай! И вам такого желаю.
Насупился секретарь:
– Ну, ладно… У вас тут налог за два года с приусадебного участка не уплачен. Налоговик заболел. А с района уже: давай-давай. Вот, самому приходится ходить-собирать.
– Да, дело важное, – отвечает отец наш. – Только, ука, честно сказать, нет у меня денег! Мне деньги на что? На холмах тебе ни магазина, ни базара…
– Что делать тогда будем?
– Все деньги у хозяйки! А хозяйка наша в гости уехала. Как из гостей вернется, скажите ей, все даст.
И целую пригоршню плова себе в рот отправил.
А сам на секретаря беспокойно поглядывает. У больших людей ведь ни стыда, ни совести. А что как секретарь с коня спрыгнет, да и к дастархану подсядет? Тогда бы отец наш уже и не притронулся к плову, подальше бы от дастархана отсел.
С такими, как секретарь, ни соли, ни плова с одного дастархана есть бы не стал!
С человеком, который с мертвых кормится, из одного лягана плов есть? Не будет он, не будет! Не осквернится!
Понял секретарь, что напрасно старается. С другого бока разговор повел:
– Знаете, нет ли, а мы ведь с вами одного рода-племени.
– Да, есть такое дело: седьмая вода…
– Седьмая вода – тоже родство!
Отец наш сок из касы с помидором и луком отхлебнул. Еще раз в плов пальцы запустил, сам себя подбадривает:
– Ай, ешь на здоровье, Каплонбай!
Плова все меньше становится.
Вздохнул секретарь, слюнки глотает.
– Родня все-таки есть родня, – говорит. – Как говорится, ногти от мяса нельзя отрывать…
Плов с одного края уже растаял, горка с другого края вниз посыпалась.
С ладони отца нашего масло капает. Облизал палец за пальцем, губами причмокнул.
Секретарь зубами поскрипел и тоже губами причмокнул.
– Родня все-таки… – говорит.
Посередке плов еще горячий.
Отец наш кончиками пальцев плов ворошит-ворошит, в рот забрасывает. Аромат пловный так с лягана и разносится.
Ай, пловный запах, ай, аромат пловный!..
Секретарь тяжко-тяжко вздыхает, ноздрями шевелит.
А плов все тает и тает…
– Жалко, – говорит, – желающих сторожами поработать много было. Всем отказал. А вам «ладно» сказал…
Отец наш чай в пиалушку налил, поболтал, снова налил. Горячего чайка отхлебнул. Отличный чай!
– Ну, слава богу! – говорит.
Глянул секретарь в ляган, а там уже и рисинки не осталось!
Выпил отец наш остаток масла, ляган до донышка вылизал.
Фатиху прочел, чай до капельки допил.
Спину выпрямил, в зубах поковырял, сидит, отрыжка пошла.
– Душа с Богом разговаривает, – говорит.
Секретарь руку с забора убрал, хлестнул, что было сил, лошадку.
– Это не человек!.. – да и ускакал прочь.
Собрался отец наш на работу, лошадь оседлал, а тут матушка явилась.
Отец наш на нее и глядеть не желает.
– Ты где пропадала? – буркнул.
Матушка носком калоши землю ковыряет:
– В Денау была…
– Что тебе в Денау медом намазано?
– Да женщины наши: «Поехали, говорят, рыбу поедим!», пришлось быстро-быстро собраться…
– Ну да, хозяйка наша там рыбой лакомится, а мы тут голодный сиди!
– Сказали, до полудня вернемся, автобус опоздал.
– Куда теперь поедешь? В Москву? Может, в Ленинград еще съездишь?!
В дурном настроении ускакал.
Шаймардан-завфермой сынку обрезание делал.
Лежит сынок на тюфяке, не дается. Головой то направо, то налево вертит и ревет.
Уселся мальчику на колени мастер Маджид, инструменты приготовил. Острый ножичек в руке сжал, подтачивает.
– Не бойся, а! Это как комарик укусит, и всё! – подбадривает мастер.
– Какой еще комарик? – подхватывает подмастерье. – Просто как ветерок подует!
Отец наш Каплон деньги мальчику протягивает:
– На, Тарлан, коня купишь!
– Вот, богатым стал!
– Если б мне бы столько денег дали, всей душой согласился бы!
– И за столько денег не дашь? Тогда давай вставай, я сам сюда лягу!
Так дед Нурали сказал, на тюфяк лечь пытается.
– Дедушка мастер, я же тут лежу!
– Брось, пусть он ляжет!
Глядит мальчик по сторонам, глазами хлопает. Лица у всех серьезные, все друг подталкивают, на его место лечь хотят.